38. Бал. Часть 2

— Склонитесь перед Солнцем империи, императором Винзо, перед его супругой и детьми!

Высокородные послушно зашуршали платьями и камзолами, приседая в реверансах на все лады. Мне подобный модус операнди претил до глубины души, но склонилась и я. Следовало соблюдать правила этого мира. А когда выпрямилась, лицо Берна уже потерялось где-то в толпе, что меня откровенно расстроило. Дети наверняка были неподалеку от бывшего, что облегчало мне поиски.

Впрочем, их можно было найти и другим способом.

На возвышение медленно прошел император, поддерживаемый под руку статным блондином. С облегчением уселся на трон. Ему поднесли воды, и он жадно выпил стакан, а когда ставил его на поднос обратно, едва не уронил.

Император… доживал свои последние дни.

Следом за ним прошла его супруга, для которой не было предусмотрено трона. Ей просто подали кресло с высокой спинкой и одна из вейр, окружавших её, помогла ей достойно сесть. Несмотря на богато украшенное платье и сверкающую бриллиантовую диадему, она выглядела невзрачной и замученной. А вот ее сопровождающая…. показалась мне очень знакомой. Но я никак не могла припомнить, где именно ее видела.

Сыновья встали от императора по правую руку, но вовсе не по старшинству. Первым стоял Ральфар, следом Фир, Кассиус, чье лицо мне пару раз встречалось в прессе, и мальчик лет десяти с ледяным взглядом. Дочерей было меньше. Как я поняла, просто не всем было дозволено выйти, чтобы быть представленными.

— Я вижу вас наяву, подданные, мой рассвет прожит не впустую, — голос, усиленный магический, разнесся над залой.

Вместо императора вперед выступил его первый советник, примелькавшийся стеклу и газетам. Впервые я вживую увидела главу клана Варх, и, признаться, он мне не понравился. Противное липкое чувство от его взгляда, безошибочно легшего на мое лицо, было сравнимо с дегтем. Не отдерешь. Век отмываться будешь.

— Император так слаб, что не может говорить, за него вещает первый советник, — сказал рядом знакомый голос.

Я едва не подпрыгнула. Фрейз!

С трудом подавила желание броситься ему на шею, чтобы бы нарушением всяких норм этикета.

— Фрейз! Как я рада увидеть тебя!

Кричать шепотом было неудобно, но я сумела. Он взял меня за руку, и я сжала её в ответ.

— Мой сын Диал мертв, мой сын Дашфон мерт, мой сын Кайса мертв. Боги дали мне короткий срок, и в ближайшие дни наденут венец на новую голову. Внемлите! Склонитесь перед новым императором, когда наступит этот день!

Меня словно холодком сполоснуло. Фактически император только что объявил бойню в собственной семье вслух. Если я все понимала верно, он задумал выпилить всех сыновей, кроме Кассиуса.

В отличие от меня двор воспринял заявление, как нечто само собой разумеющееся. Едва советник отступил в тень, отпуская присутствующих коротким хлопком, как все сбежались к церемониймейстеру, который как раз затеял в центре залы шарады.

Оставшаяся часть, повинуясь взмаху руки капельмейстера, выстроилась в танце, я уже протянула руку Фрейзу для танца, когда ее перехватили.

Передо мной стоял Берн. Неверящий, потемневший до оттенка жженой карамели взгляд скользнул по мне. Изучил от мелких жемчужин в волосах, до ломкого плотного подола платья. Снова вернулся к глазам.

— Это… ты, Риш?

— И у тебя хватило наглости подойти к Риш? — Фрейз дернул было Берна на себя, но я подняла руку в останавливающем жесте.

— Нам все равно придется поговорить, — сказала устало. — Пусть будет сегодня, Фрейз.

И тот понял, смирился. Отступил в тень нависающей над нами колонны, а после растворился в толпе.

— Это я, Берн. Рада видеть тебя в добром здравии.

Я всё ждала, когда в груди разорвется вложенная бывшим мужем бомба. Накроет знакомой болью, полной смертоносных игл, ненависти, ядовитого «Бе-е-ерни», протянутого сладким голоском его отныне жены. Но внутри было темно и пусто, как если бы я заглянула в чужую жизнь. В жизнь, прожитую какой-то другой вейрой Кайш.

Передо мной был незнакомый, усталый и, кажется, не очень счастливый мужчина. Под глазами залегли незнакомые тени, прорезалась морщинка гордеца и сжался рот. Мой взгляд не остановился бы на нем.

— Рада меня видеть.… — тупо повторил Берн.

Протянул руку в полузабытом жесте, чтобы положить мне на щеку, но я мягко уклонилась.

— Риш, Риш, ты похожа на принцессу из сказки, — повторил он словно в бреду. — Помнишь, ты рассказывала историю про девушку, превратившуюся из пастушки в императорскую дочь.

В королевну, если технически. И не превратилась, а всегда ей была. Это она просто дресс-код не соблюдала, в связи с чем ее считали пастушкой.

Берн шагнул ко мне, все еще пытаясь дотянуться, и я отступила. Оглянулась с беспокойством. Не смотрит ли кто на нас. Мне очень не хотелось, чтобы эту отвратительную сцену увидел кто-то из моих новых знакомцев или Фалче.

— Я просто разбудила драконицу, — повторила настойчиво. — Берн, где дети? Я бы хотела встретиться с Даном и Дафной.

— Дети.… Постой, Риш, если ты разбудила драконицу, у тебя… У тебя был другой мужчина?

Лицо Берна выражало чистый шок. Кажется, он был уверен, что весь этот месяцы я убивалась по нашей любви. Сердце мое сразу похолодело. Кем же он считал меня последние годы? Горничной? Приживалкой?

Или его родители, сутками певшие мантру про «старая и пустая» убедили его не верить своим глазам, а верить их словам?

Оглядев бурлящую весельем залу, где начали выстраиваться танцевальные шеренги под руководством капельмейстера, я со вздохом взяла Берна за руку и повела за собой вглубь коридора.

Это было странное чувство.

В десяти метрах от нас бушевало человеческое море, отделенное рядом массивных колонн. А здесь было темно и тихо. Лишь изредка долетал смех пары, протанцевавшей слишком близко к колоннам, да мелькали светильником, время от времени осыпая темноту стайкой разноцветных бликов.

— Возьми себя в руки, Берн, — сказала жестко, остановившись посреди коридора. — Твое поведение бросает тень на дом Кайш, который принадлежит не тебе одному, но нашему сыну и нашей дочери. Давай закончим разговор на этом, а пока отведи меня к детям.

Берн смотрел на меня пустыми глазами. Промчавшиеся мимо блики выхватили из темноты его лицо, выражавшее высшую степень неверия.

Я замолчала, украдкой глянув на ручной камешек, показывающий время. Надеюсь, осознание настигнет бывшего поскорее.

И оно его настигло.

— И кто же он? — Берн склонил голову к плечу. После неожиданно коротко и зло рассмеялся. — Какой-то драдер? Или ты сумела привлечь на оставшиеся от нашего развода деньги захмелевшего драконира? Купила хорошее платье, записалась в салон к одной из тех драдер, что умеют стереть с лица половину возраста косметикой, а после пошла гулять на торговую улицу. Угадал? И все это назло мне? О, дракон-отец, ты наконец-то великолепна, Риш!

Я молча смотрела на него. Берн, похоже, был не в себе.

— Конечно, — сказала любезно. — Все именно так и было. А теперь отведи меня к детям.

К сожалению, Берн даже не думал останавливаться. Его просто-напросто несло.

— Нет, денег бы не хватило. Я же скотина, да? Я не дал тебе ни гроша, откуда бы ты…. Это Фрейз? Это с ним ты легла? Ну конечно, кто бы еще привел тебя на императорский бал….

Хлопок пощечины прозвучал, как выстрел.

— Полагаю, на этом наш разговор окончен, — я медленно опустила руку, еще ощущающую жжение от удара. Детей, пожалуй, я найду сама.

Уже развернулась, чтобы уйти, когда Берн поймал меня за локоть.

Теперь не узнать, что он собирался сделать, потому что между нами вклинился бесстрастный голос:

— Вам следует убрать руки от моей вейры, вейр Кайш.

Ральфар вышагнул из темноты каменного свода, и световые блики, словно только его и ждали, с радостью на него набросились, высвечивая бессмертную красоту.

Берн окаменел.

— Ваше Высочество? — уточнил дрогнувшим голосом. — Что вы здесь… делаете?

Кажется, Берн узнал Ральфара. Что и немудрено. Он, в отличие от меня, не избегал информации о генерале в новостной прессе, и видел множество его проекций.

Высвободившись из хватки Берна, я шагнула навстречу Ральфару, с облегчением позволив заключить себя в объятия. Здесь было спокойно и неопасно. С Ральфаром по-другому и не бывало.

Он поднял руку, подзывая прислугу, и один из веев сразу скользнул в коридор, подобострастно заглядывая Ральфару в глаза.

— Вейр пьян, — сказан он прохладно. — Выведи его на ночной воздух.

Я не обернулась.

Ральфар взял меня под руку и вывел обратно в залу, кивнув по пути ошарашенному Фрейзу, который, видимо, и помог ему найти меня. А после совершенно спокойно отгородил меня спиной, проведя в центр зала. Мы спугнули стайку молодежи, играющей в шарады. Смычки музыкантов на миг осеклись и глянули с новой силой, когда Ральфар повел меня в танце. На несколько коротких секунд со мной случился эффект прожектора. Взгляды облепили тело, словно я была фигуркой из папье-маше, которую клеили все новые и новые кусочки. Шепот. Гомон. Неприязнь.

Молчание между нами затягивалось. Ни один из нас не хотел касаться темы моего прошлого брака. Я уже подумывала сказать какую-нибудь милую глупость, вроде «сегодня довольно тепло, не находишь?», но Ральфар опередил меня.

— Фрейз женат, — с некоторой обидой сообщил он вдруг. — И с военными делами справляется хуже. Он покровительствовал десятому крылу, но был отстранен. Крыло наверняка отдадут Фиру, раз он мой ученик.

Я с некоторым удивлением выслушала нелестную оценку Фрейзу, которого знала с немного другой стороны. Оказалось, что состояние его не так и велико, а военные заслуги мизерны. Впрочем, советник он недурной. Не поддерживает политику отца, и изредка даже осмеливается мягко противодействовать.

Последнее Ральфар признал не без зубовного скрежета. А до меня наконец, дошло. Это меня так ревнуют. Рычать на балах не принято, приходится действовать легально.

Я с облегчением рассмеялась:

— Фалче, ты знаешь, что дурак? Я дружу с Фрейзом с семнадцати лет, а тебя просто люблю. Это разные кейсы.

Ральфар на миг растерялся, а после засветился, как новогодняя елка. Радужку глаз затопило сияющее золото, на скулы легли золотые чешуйки, даже угол губ дернулся в слабом подобии улыбки. Он сжал меня с такой силой, что на миг я едва и сама не потеряла контроль. Но вовремя опомнилась. Мы все-таки на балу, а не в постели.

— Раньше ты не говорила, что любишь меня.

Ой.

Кажется, не говорила. И не планировала говорить. Я твердо собиралась унести свою тайну в могилу. Ибо что может быть более жалким, чем влюбленная любовница, которую через пару месяц выставят за порог с выходным пособием. Вроде и жалко дуру, но не спать же с ней из сочувствия.

Полагаю, я вопреки этикету побледнела, потом порозовела. А после поступила, как настоящая драконица. Напала первой:

— Ты мне тоже не говорил, что любишь, — заметила с достоинством.

Ральфар дрогнул, отвернулся, пряча взгляд в темноту ресниц. Гладкая цепь чешуек стекла до основания ключицы. Единственная видимая мне скула залилась горячим румянцем.

— С первого взгляда, Рише, — сказал хрипло. — Еще во дворце, когда ты прошла мимо и посмотрела, на меня, как на мечника из драдеров.

Оо.… Это было очень жаркое признание для моего мужчины. Сама я в тот момент воображала, что он хочет меня хотя бы просто убить. А в идеале — убить с фантазией. Не говоря уже о том, что только самому Ральфару могло прийти в голову, что он выглядит, как мечник из драдеров.

Мы смущенно дотанцевали, и думать позабыв, что на нас пристрастно пялится весь двор. Я даже на пару минут забыла о детях, которых хотела отловить до того, как они узнают про Ральфара. Клянусь, у меня сердце колотилось где-то в горле.

Вопреки этикету, мы протанцевали три танца подряд.

А едва музыка остановилась, к нам хлынул целый поток вейров, которым не терпелось поручкаться с генералом, а заодно и поглазеть на меня поближе.

— Вейр Таш, как я рад встретить вас в добром здравии! — к нам пробился юркий немолодой вейр с лисьими глазками. — Мы как раз организовали камерный кружок у второго балкона, ваше присутствие украсило бы наш вечер. Для прелестной вейры Таш есть персики и вишни с Востока.

Лицо Ральфара снова разгладилось, от недавнего смущения не осталось и следа. Он посмотрел своим фирменным ангельским взглядом сквозь лисоподобного господина, а после отвернулся и поднес мою руку к губам.

— Ночной императорский сад очень красив, моя вейра, хочешь взглянуть на лилии?

Господин побледнел, но не сдался.

— Наш уютный круг посетил глава Варх, — запел он вкрадчиво. — Встретится с ним в неформальной обстановке было бы очень уместно.

Ральфар дрогнул. Я почувствовала. Похоже, глава Варх был ему нужен до зарезу, но он жертвовал встречей с ним, чтобы больше не оставлять меня одну и не водить в сомнительные компании.

— Пойдем, — тронула Фалче за руку, поймав ответный внимательный взгляд. — Я бы охотно перекусила.

Лисьи глаза вейра заблестели от радости, и повел нас прочь из бальной залы. Оказывается, были задействованы несколько покоев, где можно было посидеть в более тихой обстановке, перекинувшись в карты или выпить чаю в дамском кружке. Нас провели через небольшой коридор в покои, почти полностью выходящие в сад. Наподобие большой жилой веранды. Резные окна до пола были распахнуты в ночной сад, и аромат фруктов на столе причудливо мешался с тонким запахом гибискуса. Несколько секунд мне здесь очень нравилось.

А потом я увидела, кто именно сидит за столом. Семья Кайш в полном составе. Семейная чета Гроц. Глава Варх с двумя сыновьями.

В глаза бросилось спокойствие дочери, ошалевшие лица свекров и белый, как бумага, Берн, который, наверное, уже успел привести себя в порядок после нашей встречи. Он смотрел на меня, не отрываясь. Губы неслышно двигались, словно он читал про себя молитву ко всем богам.

Поискала глазами Дана и равнодушно отвела взгляд. Сына не было, что усложняло задачу. Надеюсь, он успел перемолвиться с Дафной хоть словечком.

— Я непременно оценю вашу доброту, вейр Шалта, — проскрежетал Ральфар глухо.

Его дракон только что на дыбы не встал. Почти физически ощутимая агрессия сочилась из каждой поры.

Лисоподобный побледнел, затрепетал и скользнул ужом к выходу, просочившись за дверь. Клянусь, если бы у него был лисий хвост, он бы замел им следы.

Я невольно улыбнулась, представив бедолагу с острыми лисьими ушками на глупой голове. Зря он вздумал ссориться с Ральфаром.

Легонько тронула любовника за руку, обозначая свое присутствие. Ну не спасуем же мы.

Мы слаженно двинулись вперед, но одновременно с этим шагом, в сердце вонзилась тревога. Словно мы шагнули в ловушку, и за нами захлопнулась дверь.