Глава 18 · Берись и делай

Мика

Сид слегка поклонился в последний раз — движение было отточенным, почти церемониальным, как будто он провожал меня не с поля, где они варварски поставили свои палатки, до порога моего же поместья, а из тронного зала под зад — вон, за дверь их королевских палац.

Что-то меня на бред пробирает. Ну, это нервы.

Я осторожно прикрыла за ним тяжелую дверь, придерживая ее обеими руками, потому что в прошлый раз эта чертова махина чуть не снесла мне пальцы. Щелчок затвора прозвучал слишком громко в утренней тишине холла, эхом отразившись от высоких потолков и стен.

Слишком реально.

Я прислонилась спиной к двери, а коленки-то, как у семнадцатилетней девчонки дрожат. Дракон…

Настоящий, живой дракон, мать вашу! Не сказочное существо из детских книжек с яркими картинками, не фантазия больного воображения, разогретого бессонницей и стрессом — а реальность, которая только что приземлилась на моем газоне, как какая-то чертова соседская курица, выискивающая червяков!

Чудовище размером с парочку автобусов, способное спалить дотла все вокруг одним выдохом, и это существо просто… стояло там, на полянке, которую я еще вчера планировала привести в порядок. Ну, честно же планировала, перед сном, сразу после парочки десятков других неотложных дел.

Руки все еще тряслись, ходуном ходили, еще немного и заподозрю у себя какую-нибудь сердечную бяку. Я сжала ладони в кулаки, пытаясь взять себя в руки, заставляя пальцы перестать подрагивать.

Спокойно, Мика. Ты же управленец, черт возьми!

Ты координировала открытие филиалов в трех городах одновременно, проводила переговоры с инвесторами, которые считали женщину в бизнесе забавной игрушкой, выстраивала бизнес-процессы с нуля в условиях, когда половина команды саботировала каждое твое решение.

И какой-то летающий ящер с крыльями не должен выбивать тебя из колеи!

Хотя нет, я лгала сама себе, и прекрасно это понимала.

Драконы — это совсем другой уровень проблем!

Это не квартальные отчеты и не капризные клиенты. Это живое оружие массового поражения, которое дышит и думает, и, судя по всему, подчиняется командам. На что я ооочень надеялась. Было страшно даже представить, что с нами будет, если такая… животинка начнет своевольничать.

А еще этот генерал… Кайлас.

Я потерла запястье, где все еще ощущалось тепло его ладони — странное, неестественное тепло, как будто внутри этого человека горел огонь. И вот уж чему не удивлюсь даже!

Огромный, как шкаф, с белоснежными косами и этими странными глазами, которые смотрели на меня так, будто видели насквозь, что не Микэль я никакая, а заселенка с Земли и воровка чужих тел. В какой-то момент я увидела — показалось ли, — золотые радужки с вертикальными зрачками — не человеческие, определенно не человеческие глаза.

Нет. Не буду я об этом думать. Категорически не буду! Даже размышлять, отчего это сердце колотилось в припадке рядом с этим мужланом — не стану. Точно, от аритмии, от той же, от которой сейчас руки-ноги трясутся.

Все очень просто объясняется, и вообще…

В прошлой жизни у меня был муж. Красивый, успешный хирург с золотыми руками, которым все восхищались, и льстивым языком, которым он умел очаровать кого угодно.

Муж, который клялся мне в верности перед алтарем, перед моими родителями, перед Богом, а сам имел двадцатилетнюю практикантку в нашей постели, на шелковом белье, которое я специально купила перед нашей годовщиной. Белье от дорогущего бренда, на которое я потратила половину премии, думая, что романтика еще жива, что можно все исправить.

С того дня мужчины для меня официально были вычеркнуты из списка приоритетов. Навсегда. Жирной красной линией, через которую я не собиралась переступать ни при каких обстоятельствах. Теперь у меня есть дочь, есть тонна дел, есть люди, за которых я несу ответственность.

— Госпожа? — тихий голос Фании вырвал меня из мыслей, заставив вздрогнуть. Кухарка стояла в нескольких шагах, у основания лестницы, сжимая край перил. — Вы… в порядке? Очень бледная уж.

Я выдохнула, медленно отлепляясь от двери и расправляя плечи — автоматический жест, выработанный годами корпоративных войн. Спина прямая, подбородок вверх, лицо спокойное. И фиг кто догадается, что в голове ты или материшься, как заправский алкаш, или воешь, как истеричка, от страха. Закон жизни — или ты, или тебя.

— Да, Фания. Просто… — я махнула рукой в сторону окна, за которым нагло виднелся военный лагерь с палатками, флагами и крошечными фигурками солдат, снующих туда-сюда. — Нужно время, чтобы переварить все это. Драконы, войска, генералы… Это не совсем то утро, которое я планировала.

— Пойдемте на кухню, — предложила женщина мягче, уже разворачиваясь и направляясь по направлению к столовой. — Я поставлю воду на травяной отвар. Вам нужно успокоиться, прежде чем юная госпожа проснется. Дети все чувствуют, они как маленькие котята — улавливают страх и тревогу.

Я кивнула, благодарная за то, что хоть кто-то здесь сохраняет трезвую голову и не впадает в панику, и последовала за ней по просторному холлу, стены которого еще хранили следы былой роскоши — выцветшие гобелены и потрескавшиеся портреты в тяжелых рамах смотрели на меня с осуждением.

Мол, что ноешь, берись и делай!

* * *

На кухне Фания сразу принялась деловито греметь посудой, наливая воду в котелок, начищенный до блеска.

Я с тяжелым вздохом опустилась на скамью у стола, не в силах больше стоять на предающих меня ногах. Адреналин схлынул, оставив после себя странную пустоту, вялость и усталость, словно я пробежала марафон.

— Фания, — позвала, наблюдая, как она добавляет в воду щепотку сушеных трав из небольшого холщового мешочка, — ты сказала «княжеские». Что это значит? Откуда они? Почему именно здесь?

Женщина замерла, держа в руках маленький мешочек, и на ее лице промелькнуло что-то… осторожность? Опасение?

— Княжество Дарлак, госпожа, — проговорила она медленно, будто подбирая слова и взвешивая каждое на внутренних весах благоразумия. — По ту сторону границы, за холмами, которые видны с вашей террасы в ясную погоду. Там правят не короли, как у нас, а князья — могущественные роды, ведущие свою историю от древних времен. И у них… — она понизила голос, хотя на кухне кроме нас никого не было, и даже споро разожженный огонь в очаге потрескивал тихо, не мешая нашему разговору, — у них есть драконы и драконорожденные.

— Драконорожденные? — переспросила я, а мурашки опять побежали табуном по коже, от затылка вниз по позвоночнику. Даже само слово звучало зловеще, как что-то, что принесет нам много-много проблем.

— Люди со способностями драконов, госпожа, или Дарги, — Фания отставила котелок на огонь и повернулась ко мне, потирая руки, как от озноба. — Говорят, что у них в жилах течет кровь древних ящеров, что когда-то, в давние времена, Дарги имели вторую ипостась и брали в жены смертных женщин. И от этих союзов рождались дети, не совсем люди и не совсем звери. Они могут призывать огонь из воздуха, их сила в десятки раз больше обычного человека — я слышала, что один такой воин может поднять повозку, груженную камнем. А некоторые… — Фания осенила себя защитным жестом, который я видела в ее исполнении, — некоторые могут даже превращаться в драконов, как их предки. Хотя это больше легенды, конечно. Я сама никогда не видела такого. Зато они могут приручать и выводить с яйца и самих драконов. Те, конечно, и в сравнении по размерам не идут с предками, но тоже зверье кошмарное.

Я икнула, попытавшись представить возможный рост предков этих зверюг, и помотала головой. Чур меня!

Вспомнила странные глаза генерала — с вертикальными зрачками, как у рептилии. Его ужасающий рост — метра два, не меньше, благо и я в этом теле не низенькая, а то в пупок бы ему дышала и качала права. Жар, исходивший от его тела, даже когда он просто стоял рядом.

И огромного черного дракона, который приземлился как по команде, словно прирученный пес.

— Значит, этот генерал… Кайлас… — я не закончила фразу, но Фания поняла, о чем я.

— Один из них, — кивнула она, отворачиваясь к котелку, который уже начал шипеть. — Драконорожденный. Дарг. И судя по тому, что его слушаются остальные воины без вопросов, что он командует отрядом, который и разбил лагерь на ваших землях, не простой то солдат. Возможно, кто-то из высших их родов. Или приближенный к княжескому.

Котелок на очаге зашипел громче, и пар поднялся к потолку, принося с собой аромат, похожий на мяту, и чего-то сладкого. Фания быстро сняла его, используя тряпицу, чтобы не обжечься, и разлила янтарную жидкость в две чаши, одну из которых протянула мне.

— Но почему они здесь? — обхватила чашку ладонями, впитывая тепло, которое разливалось по замерзшим пальцам. — На моей земле, без предупреждения? Неужели нельзя было послать гонца пораньше? Где же этот их королевский, а? Написать письмо или еще что-нибудь? Это же не простые соседи, а чужой военный отряд!

— Граница, госпожа, — коротко ответила Фания, усаживаясь напротив и обхватывая свою чашку. — Мы живем практически на краю королевства. За теми холмами, которые видны с террасы вашего кабинета, — уже Дарлак. Чужая земля, чужие законы. А между нашими землями… как бы это сказать… не самые спокойные времена. Это уже лет десять так, может, больше.

— Перебежчики, — вспомнила я слова самой кухарки и генерала, его скупой на эмоции и добродушие голос, когда он объяснял причину своего присутствия. — Вы говорили про мародеров.

— Банды дезертиров, преступников, тех, кто бежал из одной страны в другую, спасаясь от виселицы или каторги, неугодные власти, предатели, — женщина кивнула, отпивая. — Они грабят деревни, нападают на караваны, режут всех без разбора — стариков, детей, женщин. Ни наши, ни их власти толком с ними не справляются, потому что эти банды прячутся в горах, в пещерах, и как только появляются воины с одной стороны, они перебегают на другую. Поэтому, видимо, и заключили какой-то договор между государствами. Совместные патрули, общие лагеря.

Я отпила глоток — горячий отвар обжег язык, но я почти не почувствовала боли, слишком поглощенная мыслями. Мысли метались, как понуканные лошади, натыкаясь на стены непонимания и недостатка информации.

Совместные отряды? Странно, я вижу тут только чужое войско.

Договор между странами? Размещение военных на моей территории — без моего согласия, без компенсации, просто потому, что так решили где-то наверху. А провизия у них есть? А что, если они бесчинствовать начнут? Нас от них кто защитит⁈

Драконы, которые, оказывается, реальны и служат в армии. И никакого посыльного от короля, который должен был все это объяснить, передать официальные бумаги, хотя бы формально извиниться за неудобства.

— Почему меня не предупредили заранее? — повторила я вслух, хотя и не ожидала ответа, скорее размышляла. — Я же баронесса этих земель! Пусть мелкая, пусть без связей, но все-таки дворянка! Разве не должны были прислать официальное уведомление, декрет, что-то в этом роде?

— Может, и послали, госпожа, — осторожно предположила Фания, вращая чашку в руках. — Только вот вопрос — куда? Вы ведь только-только приехали, всего два дня как. А до этого поместье было запечатано, пустовало больше нескольких лет. Даже мы, слуги, жили в деревнях, кто в городе, приходили только добровольцы раз в пару циклов проверить, не проникли ли воры.

Логика была железная, неопровержимая.

Отправь королевский гонец письмо в запечатанное поместье — и получи полную тишину в ответ, потому что некому читать. А если учесть бюрократию, о которой я знала не понаслышке, медлительность чиновников, которые предпочитают перестраховаться и переложить ответственность на кого-то другого…

Провела рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью.

Это была катастрофа!

Военный лагерь под окнами, драконы в небе, и я понятия не имела, насколько долго все это продлится — неделю? Месяц? Год?

И самое страшное — я не могла даже возмутиться, написать гневное письмо, потребовать компенсации! У меня совершенно не было знаний, сил, ресурсов, связей при дворе, чтобы требовать объяснений от короля или его советников. Я была вдовой без гроша в кармане (ну, почти — пара сотен золотых монет не в счет, когда нужно восстановить целое поместье), с разваливающимся домом и кучей проблем, которые росли как снежный ком. Кому я тут нужна со своими претензиями? И не стоит забывать, что я тут чужая. Одно неверное слово — и припрут к стенке, а то и головы лишат. Мало ли, что тут им говорит их религия. Приравняют к чудищу, и поминай как звали.

— Нужно действовать исходя из того, что есть, — пробормотала я себе под нос, допивая сладкий отвар, который уже остыл. — Нельзя изменить то, что уже произошло. Можно только приспособиться и использовать ситуацию себе во благо, если получится. Так что, вгрызаемся зубами и наглеем. Но в меру.

Это был урок из прошлой жизни, выученный болезненно и накрепко. Когда развалился брак, когда муж оказался изменником, когда мир рухнул, и казалось, что жизнь кончена, — я не сидела и не плакала в подушку. Ну, может, первые три дня плакала, но потом взяла себя в руки.

Я действовала.

Искала помощи, собирала с Мирой доказательства, фотографии, переписку, билась за свое, за имущество, за компенсацию, за достоинство.

И сейчас буду действовать так же. Потому что другого выхода просто нет.

— Фания, — я поставила пустую чашку на стол, и она глухо звякнула о дерево, — мне нужно, чтобы ты составила список продуктов и всего необходимого для кухни. Все, что нужно, чтобы мы могли нормально кормиться, без этой постоянной каши и хлеба. Мясо, овощи, специи, масло. И с запасом — у нас будут новые жильцы, много новых жильцов.

Кухарка удивленно приподняла брови, и на ее лице появилось выражение любопытства, смешанного с осторожной надеждой.

— Новые жильцы, госпожа?

— Девочкам — Маре и остальным — я вчера предложила переехать с проживанием, — напомнила ей, загибая пальцы. — Плюс будут новые работники, которых я собираюсь нанять вскоре, когда отчитается эта… как ее… экономка. Садовники, конюхи, кузнецы, плотники. Так что нужно рассчитывать минимум человек на десять. Может, больше, если повезет с кандидатами.

И это я очень надеялась, что нам не придется кормить княжеские рты.

— Хорошо, госпожа, — Фания кивнула с явным одобрением в глазах, и даже улыбка тронула ее губы. — Я все распишу. Только… госпожа, позволите поинтересоваться — на какой бюджет мне ориентироваться? Сколько могу заложить в траты наши?

Вопрос застал меня врасплох. Я на секунду задумалась, прикидывая в уме цифры.

— Пока не скупись, — решила я пойти ва-банк. Ну, как еще ей объяснить, что я ни «бэ», ни «мэ» в их валюте. — Мне важнее качество и сытость, чем экономия. Люди должны хорошо есть, чтобы хорошо работать. Потом, когда посмотрю на расходы за первый месяц, скорректируем.

А про себя подумала, что все будет зависеть от того, смогу ли я разобраться с доходами. Одно дело тратить из конечного мешка, другое — из пополняемого.

В этот момент в кухню, зевая от души вошла Мара. Волосы растрепаны, глаза заспанные. Увидев меня, девушка испуганно замерла на пороге, и зевок застыл на полудвижении.

— Простите, госпожа, я не знала, что вы здесь… — начала она торопливо, пытаясь пригладить волосы и одновременно присесть в реверансе, что выглядело довольно комично.

Я махнула рукой, прерывая поток извинений, который грозился как обычно с ней стать бесконечным.

— Расслабься, Мара. Садись к столу, — я встала, отряхивая юбку платья. — Фания накормит тебя завтраком, и хорошим завтраком! — Женщина хмыкнула на мое заявление и достала с верхней полки мешок с какой-то крупой, а следом странную квадратную банку из обожженной глины. Заглянула туда — и увидела кусочки незнакомых красноватых ягод. Этим и я потом хочу полакомиться! Обернулась на все еще застывшую девушку и добавила: — А потом зайди ко мне в кабинет, хорошо? Нужно кое-что обсудить.

Лицо девушки слегка побледнело, и в глазах мелькнул страх — наверное, решила, что я собираюсь ее ругать или, того хуже, увольнять. Но она кивнула, стараясь держаться прямо:

— Да, госпожа Микэль. Я… я приду сразу после завтрака.

Уже направилась к выходу, когда снова развернулась лихо, вспомнив еще одну деталь:

— Фания, еще одно. Список готовь к вечеру, подробный, с ценами, если знаешь. И не скупись, я серьезно — мне важнее качество и сытость, чем экономия. Люди не должны голодать в моем доме.

Так выкрутившись таки с незнанием ценообразования, я сделала единственное, что умела делать лучше всего — спихнула, ой, простите, делегировала все, чего не умела!

* * *

Тишина в моих покоях казалась оглушительной после утренней суматохи, после голосов, шагов, скрипа дверей. Тут был только шум моря за окном — размеренный, вечный, успокаивающий.

Даже мужского рокота почти не было слышно.

Нужно было привести себя в порядок. Ходить целый день в ночной рубашке, как бы комфортно это ни было, явно не годилось, особенно если предстоят встречи с людьми, которые должны меня уважать и слушаться.

Я подошла к сундуку с одеждой, откинула тяжелую крышку и принялась перебирать платья, доставая их одно за другим и раскладывая на кровати. Выбор был богатый, даже слишком — явно Микэль не экономила на гардеробе и предпочитала роскошь практичности, хотя по тому воспоминанию я и помню ее оговорку про «последнее приличное платье». Но видимо — у нас разные понятия о приличии. Не рванье, не серые хламиды — уже хорошо!

Даже больше! Шелка всех оттенков радуги, бархат, расшитый золотом, тонкая шерсть с кружевами, атлас, переливающийся на свету…

Но все это было слишком нарядно для обычной меня, уж не знаю — в чем там ходют в светском мире у них, но мне по деревням и по повозкам в таком скакать… сомнительно. Особенно, учитывая предстоящие дни — полные работы и переговоров, слишком помпезно для хозяйки, которая собирается лазить по чердакам и подвалам.

Наконец я остановилась на платье цвета темного изумруда, которое выглядело скромнее остальных.

Простой крой, без излишеств, длинные рукава, умеренная пышность юбки, которая не будет мешать при ходьбе. Корсаж был украшен скромной вышивкой серебряной нитью по вороту и манжетам — достаточно, чтобы выглядеть прилично и подчеркнуть статус, но не вычурно.

Ладно, каюсь, достала самое темное и без рюш. Которые тоже тут имелись!

Натягивая платье, я в который раз пожалела об отсутствии брюк, джинсов, да чего угодно, кроме этих чертовых юбок! Боже, как же неудобно!

Юбки путаются под ногами, корсет сдавливает ребра так, что нормально вдохнуть невозможно, а шнуровка сзади требует акробатических навыков или помощи горничной, которой у меня нет.

В итоге мне удалось кое-как зашнуровать корсаж самой, выворачивая руки и чертыхаясь под нос, хотя в зеркале отражение выглядело… ну, скажем так, не идеально. Шнуровка была неровной, один бок сидел выше другого, но сойдет. Во всяком случае, я была одета, а не бегала в ночной рубашке. Уверена, воины оценили.

Волосы я заплела в простую косу — единственную прическу, которую я умела делать без помощи салона, и не тратя на это полчаса. Черные пряди послушно легли в аккуратную косу, которую я перекинула через плечо, закрепив конец найденной лентой.

Критически осмотрев себя в зеркале, я вздохнула. Выглядело… ну, прилично. Для баронессы, которая провела утро в компании драконов и вражеских войск в неглиже, вполне нормально. Не королева, конечно, но и не нищенка.

Хотя мысль о том, что девушки здесь явно не носят брюки, не давала покоя и возвращалась снова и снова. Как же неудобно!

Как они вообще живут в этих платьях, как работают, как ездят верхом, как занимаются чем-то, кроме сидения в гостиной с вышивкой?

Надо будет спросить у швеи, когда найду подходящую. Может, есть какой-то компромиссный вариант? Ну там, юбка покороче (хотела бы я увидеть драконьи взгляды, если выгляну к ним в чем-то длиною выше колен, ха-ха), свободнее, разрезы по бокам для удобства движения…

Покачав головой над своими мыслями и отогнав их в дальний угол сознания, я направилась в спальню, к Анике.

Пора снова вспоминать, что тут я — мать.