Глава 20 · Экономка, которая не экономит

Леди Эмилия появилась ровно через двадцать минут. Я услышала ее размеренные шаги в коридоре еще до того, как она постучала. Три четких, почти военных удара в дверь.

— Входите, — отозвалась я, не отрываясь от отчетов, которые продолжила изучать.

Экономка вошла с видом человека, который снисходит до общения с недостойными. Спина идеально прямая, подбородок задран так высоко, что, казалось, она разглядывает узоры на потолке, а не меня. В руках она держала несколько сшитых листов — видимо, тот самый отчет.

Долгожданный. Я уж думала, грешным делом, что она писать не умеет.

Но нет, видимо она не умеет исполнять поручения. Вовремя — так точно.

— Доброе утро, госпожа, — произнесла она с ледяной вежливостью, делая реверанс настолько формальный, что больше походил на оскорбление. Смотри какая я правильная, не то, что ты. — Отчет готов, как вы и просили.

Ударение на последнем слове было таким явным, будто она хотела напомнить, что это я ей должна быть благодарна за послушание, а не она мне за работу.

Я медленно подняла глаза от бумаг, окидывая ее оценивающим взглядом.

В прошлой жизни я сталкивалась с такими типажами постоянно — люди, которые считают, что их образование, связи или происхождение дают им право смотреть на других свысока. Даже если другой человек выше тебя по должности. Обычно это были менеджеры среднего звена, которые путали свое высокомерие с профессионализмом.

И очень быстро теряли места или спесь под мои руководством. Тут было на выбор.

— Покажите, — я протянула руку с аналогичным ледяным тоном.

Эмилия подошла к столу и положила передо мной листы. Не передала в протянутую ладонь, как сделал бы вежливый человек, а именно положила на столешницу.

Интересно. Очень интересно. Лааадно. Посмотрим, что там.

Я взяла отчет и начала читать.

Надо отдать должное — работа была проделана тщательная. Бумага исписана мелким, аккуратным почерком. Каждая цифра на своем месте, каждая строка выверена. Список слуг с указанием должностей, жалования, стажа работы. Вакантные позиции с подробным описанием требований. Ежемесячные расходы на содержание дома, разбитые по категориям.

На первый взгляд — безупречно.

Но и я не зря провела столько лет, управляя филиалами премиум-отелей. Я научилась видеть то, что скрывается за красивыми цифрами и безукоризненной отчетностью. Научилась замечать нестыковки, несоответствия, ложные приоритеты.

И здесь их было предостаточно.

— Присаживайтесь, леди Эмилия, — предложила, не поднимая глаз от бумаг. — Нам есть что обсудить.

Женщина села, сложив руки на коленях. Ее лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как слегка дрогнули пальцы. Значит, не такая уж и уверенная, как хочет казаться.

С этим можно работать.

Я перелистнула еще несколько страниц, быстро просматривая содержимое. Мой мозг автоматически выхватывал ключевые моменты, анализировал, сопоставлял.

Расходы на свечи — завышены на тридцать процентов по сравнению с рыночными ценами, которые я видела в старых счетах.

Масло для ламп — закупалось у конкретного поставщика, хотя наверняка есть более дешевые альтернативы.

Дрова — количество не соответствует реальным потребностям дома такого размера, у нас в отелях были громоздкие камины, те и то больше требовали. А тут скоро начнется зимний сезон. А ведь есть еще истопная печь, кухня. Вода опять же как-то греется. Хотя здесь уж мое понимание физики этого мира заканчивается.

Продукты… О, продукты — это вообще отдельная песня. Меню расписано на неделю вперед, но оно рассчитано на трех человек — меня, Анику и саму Леди, не учитывая слуг, которые тоже должны питаться. Я уж не говорю про потенциальное увеличение штата.

Ремонт — смета составлена, но приоритеты расставлены абсурдно. Первым пунктом значится «замена гобеленов в гостиной», а не более первостепенные вещи. К тому же, она слышала, что я говорила про анализ дома вместе с Пиртом, но влепила это в смету сейчас, на авось, не беспокоясь, что оценка еще не была проведена.

И жалование…

Я остановилась на этой странице, перечитывая цифры.

Фания — двадцать серебрушек. Мара — пятнадцать. Сара и Лиди — по пятнадцать. Амили — десять.

А леди Эмилия — пять златых.

Да, я уже слышала эти суммы. Но разве она сама не видит полное несоответствие навыкам и реалиям?

Для тех, кто не в курсе конвертации местной валюты (а я как раз не была), это становилось плюс-минус понятно из контекстов отчетов, над которыми я сижу второй день. Один златый равнялся примерно пятидесяти-шестидесяти серебрушкам.

То есть экономка получала как минимум двести пятьдесят серебрушек. В месяц.

Больше, чем все остальные слуги вместе взятые.

Я медленно подняла глаза, встречаясь взглядом с леди Эмилией. Она смотрела на меня с плохо скрываемым превосходством, словно ожидая похвалы.

— Скажите, леди Эмилия, — начала я ровным тоном, который использовала в прошлой жизни, когда разбирала провалившиеся задачи, — вы действительно считаете этот отчет хорошим?

Женщина выпрямилась еще больше, если это вообще было возможно:

— Разумеется, госпожа. Я составила его на основе многолетнего опыта работы в поместьях высшей знати.

— Многолетнего опыта, — повторила задумчиво. — Понятно.

Я откинулась на спинку кресла, постукивая пальцами по подлокотнику. Это был старый прием — дать собеседнику время понервничать, пока ты собираешься с мыслями.

И я видела по ней… Она нервничала. Хорошо.

— Тогда объясните мне, пожалуйста, — я наклонилась вперед, положив руки на стол, — почему расходы на свечи в вашем отчете на тридцать процентов выше, чем в счетах за прошлые месяцы?

Эмилия моргнула. Один раз. Два.

— Я… Возможно, цены выросли, госпожа.

— За пару месяцев? На тридцать процентов? — я приподняла бровь. — Подумайте хорошо, ведь я спрашиваю, не почему вы так думаете, а на каком основании вы включили эту сумму в отчет для хозяйки поместья, не проверив информацию? Если вы сомневаетесь, могли изучить отчеты, как сделала это я. Или уточнить у местных. Но не включать заведомо ложные сведения и догадки.

Молчание.

— Хорошо, — я перелистнула страницу. — Тогда объясните, почему масло для ламп вы заказываете у торговца из города, когда в соседних деревнях точно должны быть домашние производства, которые продадут то же самое, но дешевле?

— Качество… — начала было экономка, но я перебила:

— Качество я проверю сама. Дальше. Дрова. Вы заказали на зиму десять возов. Для дома такого размера, с учетом того, что дом давно не отапливался, нужно минимум пятнадцать. Где остальные пять?

Я блефовала, потому что прикидки были примерные, очень примерные, но даже они были ближе к цели, чем ее «не в бровь, а в глаз».

Лицо Эмилии начало бледнеть, но подбородок она держала высоко.

— Запас может быть лишним, госпожа.

— А где прикажете нам искать дрова посреди зимы, когда мы будем мерзнуть? — я покачала головой. — Неэффективно. Идем дальше. Меню на неделю. Очень подробное, очень продуманное. Жаль только, что оно рассчитано на трех человек. А слуги, получается, должны питаться воздухом?

— Слуги питаются на кухне, госпожа, это…

— Это часть поместья и должно быть учтено в бюджете, — отрезала я. — Или вы считаете, что люди, которые работают в этом доме, не заслуживают еды, особенно перейдя на проживание?

Я встала, обходя стол и подходя к окну. Мне нужно было подвигаться, размять затекшие мышцы и собраться с мыслями.

— Смета на ремонт, — продолжила на память я, глядя на море. — Первый пункт — замена гобеленов в гостиной. Второй — реставрация лепнины в холле. Третий — покупка новых штор для спален. И только на пятнадцатом месте — починка крыши, которая, между прочим, по вашему же отчету — протекает.

Я обернулась, встречаясь взглядом с побледневшей экономкой.

— Вы понимаете, что если крыша рухнет, то ваши гобелены и лепнина пойдут прахом вместе с домом?

Эмилия молчала, сжав губы в тонкую линию.

— И наконец, — вернулась к столу, положив руки на столешницу и склоняясь к ней, — жалование. Вы получаете двести пятьдесят серебрушек в месяц. Больше, чем все остальные слуги вместе взятые. За что именно?

— Я экономка! — вырвалось у женщины. — Моя должность требует образования, опыта, знания этикета, управления персоналом…

— Управления персоналом? — я усмехнулась. — Вы здесь третий день. За это время дом так и остался в пыли, новые слуги не наняты, а единственное, что вы сделали — это составили красивый, но абсолютно нежизнеспособный отчет, который развалится при первом же столкновении с реальностью.

Я выпрямилась, скрестив руки на груди.

— Знаете, что такое настоящая экономка? Это когда ты отвечаешь за каждую мелочь — от качества белья до отношений между слугами. Это когда ты должен просчитать бюджет так, чтобы и хозяева были довольны, и слуги получали достойную зарплату. Вот что такое экономка.

Я сделала паузу, давая словам дойти до нее.

— И знаете, что я умею делать лучше всего? Видеть, когда кто-то пытается меня обмануть красивыми цифрами и громкими словами.

Эмилия сидела бледная, с плотно сжатыми губами. Ее руки на коленях дрожали, но она все еще пыталась сохранить видимость достоинства.

— Ваш отчет, — продолжила, возвращаясь к окну, — это не стратегия управления этим домом. Это попытка выжать из него максимум денег, не заботясь о последствиях. Завышенные цены, ненужные расходы, раздутое жалование… Вы либо некомпетентны, либо намеренно пытаетесь ввести меня в заблуждение.

Я повернулась к ней, прислонившись к подоконнику бедрами. Спина ныла от долгого сидения, голова раскалывалась, в глазах жгло от изучения бумаг.

— Что из этого правда?

Молчание повисло в воздухе, тягучее и тяжелое. Экономка сидела, сжавшись, словно ожидая удара.

А я думала.

Что же мне с ней делать?

Уволить? Конечно, могу. Выгнать, разжаловать — проще простого.

Она явно не справляется с работой. Ее отчет — это катастрофа, замаскированная под профессионализм. А ее поведение… Высокомерие, пренебрежение, попытки давить авторитетом…

Но.

У меня уже есть Лукас — управляющий, который сбежал к моему отцу при первых признаках того, что я не буду теперь послушной марионеткой. Который, я уверена, уже приготовил жалобы и доносы, попытается настроить отца против меня. Если тот вообще был за Микэль когда-либо. Ведь отправили же ее вдовствовать в закрытое и неподготовленное к жизни поместье, без нормальных слуг, без дохода, без порядка в наследных землях.

Без ничего.

Нужен ли мне еще один враг в этом лице? Еще один доносчик, который побежит жаловаться? Или, что еще хуже, отец пришлет третьего «помощника» — которого я вообще не смогу вычислить?

Нет.

Я решительно ничего не знала об отце Микэль. Не знала, на что он способен, какие у него связи, какая власть. А главное — что от него ждать. Но думать я буду о худшем. Потому что надеяться на лучшее в моем положении — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Победить врага легко. Просто вышвырнуть за дверь.

А вот сделать врага союзником… Это уже искусство.

Я оттолкнулась от подоконника и медленно подошла к столу. Села, положив руки на столешницу, и внимательно посмотрела на экономку.

— Леди Эмилия, — начала я тихо, но так, чтобы каждое слово долетало до нее, — давайте говорить откровенно.

Женщина подняла глаза, в которых мелькнуло что-то похожее на страх.

— Вы здесь не случайно, — продолжила я. — Мой отец лично вас рекомендовал. Отец, который выдал меня замуж насильно, отрезал от семьи, не убедился в сохранности поместья и моей способности выжить тут, прежде чем отправить меня сюда.

Очередной блеф. Я замерла, но экономка промолчала, значит я была близка или вообще права.

Наклонилась вперед:

— Как вы думаете, какие выводы я могу из этого сделать?

Эмилия побледнела еще больше. Чует.

— Госпожа, я…

— Вы шпионка, — произнесла ровно, без эмоций. — Мой отец послал вас сюда, чтобы вы следили за мной, докладывали ему о каждом моем шаге.

— Нет! — вырвалось у нее. Она вскочила, и на ее лице впервые появились настоящие эмоции — не высокомерие, не презрение, а отчаяние. — Нет, госпожа, это не так! Я… Ваш отец действительно помог моей семье много лет назад, когда мы оказались в беде. И когда он попросил меня помочь вам, я согласилась из благодарности, но не как шпионка! Я просто… Я думала, что смогу быть полезной, что…

Ее голос сорвался. Она закрыла лицо руками, и я увидела, как задрожали ее плечи.

Интересно. Очень интересно.

Либо она отличная актриса, либо я действительно ошиблась.

Но даже если ошиблась… Неужели я поверю на слово? После всего, что пережила? Люди — звери. Доверять можно только проверенным людям.

— Сядьте, — приказала ей.

Эмилия опустилась обратно на стул, вытирая глаза платком.

Я смотрела на нее, обдумывая варианты. Мой мозг управленца работал на полную мощность, просчитывая риски и выгоды.

Вариант первый: она говорит правду. Тогда у меня есть шанс получить лояльного сотрудника, если правильно с ней поработать. Научить ее можно, особенно если поставить сверху грамотного управляющего. Задатки в ней есть, ум тоже, но есть и оторванность от реальности, и высокомерие.

Вариант второй: она лжет. Тогда сейчас мне тоже лучше держать врага под контролем, чем отпускать на свободу.

В любом случае, увольнять ее сейчас — плохая идея. Невыгодная.

— Хорошо, — произнесла я наконец. — Допустим, я вам верю.

Эмилия подняла на меня полные надежды глаза. Сейчас она даже показалась мне моложе. Сколько же ей?

— Но, — продолжила жестко, — вера и доверие — разные вещи. Доверие нужно заслужить.

Забарабанила пальцами по столешнице и снова посмотрела в бумаги отчета. Интересно, почему мне никто не смог дать эти чертовы бумаги? Эти беленькие, не то, что найденные мною.

— Вот что я вам предлагаю. У вас есть испытательный срок. Две недели, жалование будет снижено до 40 серебрушек с возможностью увеличения в случае хорошей работы. За это время вы должны доказать, что способны быть полезны этому поместью. Не моему отцу — поместью и мне лично.

Посмотрела на нее.

— Мы наймем недостающих слуг. Вы организуете их работу так, чтобы дом был приведен в порядок. Составите новый план расходов — реалистичный, не раздутый. И главное…

Я сделала паузу:

— Вы докажете, что умеете работать в команде, а не над командой. Что цените людей, которые здесь трудятся. Что способны думать не только о собственном жаловании, но и о благе всего дома. Как профессионал.

Эмилия молчала, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Если справитесь — останетесь, — закончила я. — Если нет… Я найду того, кто справится. Вам все ясно?

Она медленно кивнула:

— Да, госпожа.

— Отлично, — я отложила отчет в сторону и взяла перо. — Тогда можете идти и приступать к работе. После обеда проведите отсмотр всех кандидатов с деревень, кого пригласили другие работники по рекомендациям. Мне нужны добропорядочные, чистоплотные, трудолюбивые. Жалования и очерки на кандидатов мне на рассмотрение вечером, приму конечное решение я. Жду от вас отчеты о проделанной работе весь испытательный срок каждый вечер на моем столе.

Экономка поднялась, присела в реверансе — на этот раз правильном, без высокомерия — и молча, словно оглушенная, направилась к двери.

— И леди Эмилия, — окликнула я ее на пороге.

Она обернулась затравленно.

— Если мой отец будет интересоваться моими делами, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — передайте ему от меня: я справлюсь сама. Без его помощи, советов и контроля.

Женщина кивнула, и я увидела в ее глазах что-то новое. Не страх, не высокомерие.

Она вышла, закрыв дверь.

Я откинулась на спинку кресла, выдыхая. Голова раскалывалась, руки дрожали от напряжения.

Но это была победа. Маленькая, но победа. Главное — не пожалеть о ней.

* * *

Следующими на очереди были Сара и Лиди. Девушки вошли вместе, взявшись за руки, словно поддерживая друг друга.

— Садитесь, — улыбнулась им, указывая на стулья напротив.

Они присели, аккуратно расправляя юбки. Их глаза смотрели на меня с нескрываемым волнением.

— Я хотела поговорить с вами о предложении, которое озвучила вчера, — начала я. — Вы подумали о переезде с проживанием?

Лица девушек просветлели одновременно.

— Да, госпожа! — выпалила Сара. — Мы советовались с родителями, и они согласны! Это… Это такая честь для нас!

Я покачала головой:

— Это не честь, девочки. Это работа. Тяжелая работа. Дом большой, запущенный, требует много сил и времени. Я не обещаю легкой жизни.

— Мы понимаем, госпожа, — серьезно кивнула Лиди. — Но мы готовы стараться. И… — она смущенно опустила глаза, — Да еще и с проживанием и едой… Мы сможем помогать родителям.

Их искренность тронула меня. Не жадность, не желание легкой жизни — а забота о семье.

— Хорошо, — кивнула. — Тогда вот что я предлагаю. Вы переезжаете сюда завтра. Комнаты для вас будут готовы — Мара покажет. Жалование повышаю до двадцати серебрушек каждой. Плюс одежда, обувь, все необходимое.

Глаза сестер одновременно округлились.

— Двадцать⁈ — ахнула Сара.

— Но это… — Лиди не смогла закончить, только прижала руки к груди.

— Это соответствует новому и будущему объему работы, — объяснила я. — Но есть условия. Вы обе будете подчиняться новым правилам, которые я установлю. Никаких споров, никаких «а вот раньше было по-другому». Новые порядки, новые условия. Согласны?

— Да! — хором выпалили они.

— И еще, — добавила я, глядя на Лиди. — Я хочу, чтобы ты продолжала заниматься животными. Когда мы заведем скотину, ты станешь главной по уходу за ней, даже если мы наберем помощников. Ты уже вхожа, и у тебя есть образование. Думаю, это тебе понравится?

Лицо Лиди просто светилось от счастья:

— Госпожа, это… Это моя мечта! Я… Спасибо!

Она вскочила, увлекая за собой сестру, и обе присели в глубоких реверансах.

— Идите, — улыбнулась я. — И передайте Амили, что я жду ее следующей.

Они выбежали из кабинета, смеясь и щебеча, как птицы.

* * *

Амили вошла робко, почти крадучись. Рыжеволосая, с россыпью веснушек на носу, она напомнила мне воробышка — маленькая, юркая, пугливая.

— Не бойся, — сказала я мягко. — Садись.

Девушка села на самый краешек стула, теребя край фартука. Мне почему-то показалось это знакомым, и я поняла — она переняла привычку Фании. Усмехнулась, откидываясь на спинку кресла.

— Амили, ты довольна работой на кухне? — спросила ее.

Она кивнула, не поднимая глаз:

— Да, госпожа. Фания… Она меня многому учит.

— А хотела бы ты учиться дальше? — я наклонилась вперед, стараясь поймать ее взгляд. — Стать настоящей кухаркой?

Амили резко подняла голову, и в ее глазах вспыхнул огонек:

— Правда можно⁈

— Нужно, — кивнула я. — Но это потребует много работы. Фания будет требовательной наставницей, я уверена. Ты должна будешь учить рецепты, технику приготовления, работу с продуктами… Это не простые «помой посуду и почисти овощи».

— Я готова! — воскликнула девушка, и голос ее стал увереннее. — Я… Я всегда хотела готовить. Мама говорила, что у меня талант, но дома не было возможности учиться…

Она замолчала, снова смущенно опустив глаза.

— Теперь возможность есть, — мягко уверила, потирая висок. — Вот что я предлагаю. Ты продолжаешь работать с Фанией, но уже как ее ученица. Она будет тебя обучать всему, что знает сама. А я… — я задумалась, прикидывая цифры, — повышаю тебе жалование до пятнадцати серебрушек. Плюс, если будешь хорошо учиться, через три месяца подниму до двадцати.

Амили смотрела на меня так, будто я только что предложила ей королевство.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, госпожа. Я… Я не подведу!

Она вскочила, присела в неуклюжем реверансе и выбежала из кабинета, забыв даже дождаться разрешения уйти.

Тихо рассмеялась. Энтузиазм — это хорошо. Надеюсь, он не угаснет через неделю.

* * *

Фания вошла последней. Спокойно, без суеты, с достоинством зрелой женщины, знающей себе цену. Она села, внимательно глядя на меня.

— Госпожа звали?

— Да, Фания, — я встала, подходя к двери террасы. Мне нужен был воздух. Слова давались нелегко.

Я не привыкла просить о помощи. В прошлой жизни я была той, кто помогал другим. Кто решал проблемы, принимал решения, вела за собой. Признавать свою слабость, свое незнание… Это было против моей натуры.

Но здесь, в этом мире, я была никем. Вдовой без гроша (ладно, пару мешков есть, но непополняющиеся мешки грозят только одним — дырявым дном) с разваливающимся поместьем и кучей проблем, о многих из которых еще даже не знала.

И мне нужна была помощь.

— Фания, — начала я, глядя на скалы и странных пушистых птиц над морем, — я не умею вести хозяйство.

За спиной воцарилась тишина.

— В моей прошлой жизни… до замужества… — поправилась быстро. — У меня не было такого опыта. Я занималась другим. Но дом… Дом всегда был чьей-то заботой. Сначала родителей, потом мужа.

Повернулась к ней:

— А теперь это моя забота. И я понятия не имею, с чего начать.

Фания смотрела на меня внимательно, без осуждения. В ее глазах читалось понимание.

— Вы хотите, чтобы я вас научила, госпожа?

— Хочу, чтобы ты мне помогла, — поправила ее мягко, возвращаясь к столу. — Не как служанка барыне, а как… — запнулась, подбирая слова, — как наставница ученице.

Кухарка задумчиво кивнула:

— Я понимаю. И что конкретно вас интересует?

— Все, — честно призналась я. — Как правильно планировать бюджет на еду? Как организовать работу кухни? Что закупать, в каких количествах, где искать поставщиков? Как готовить запасы на зиму, которая уже на пороге? Буду благодарна и за информацию о стоящих на моей земле деревнях. Я… — тяжело вздохнула, — я умею управлять, считать деньги. Но здесь все по-другому.

Фания помолчала, очень пристально и внимательно разглядывая меня. Стало жутковато, как будто она видела меня насквозь. Потом женщина медленно кивнула:

— Хорошо, госпожа. Я помогу. Но у меня есть условие.

Я удивленно приподняла брови. Вот это да. Вас не ждали, а вы приехали, называется.

— Условие?

— Да, — кухарка выпрямилась. — Я научу вас всему, что знаю. Но взамен прошу повысить жалование Амили. Девочка старается, растет, учится. Она заслуживает большего.

Я невольно улыбнулась. Вот так вот. Не о себе просит, а о подопечной.

— Уже сделано, — успокоила ее. — Только что повысила ей до пятнадцати серебрушек. С перспективой роста до двадцати через пару месяцев. Но к тебе просьба — можешь считать, что я перевела ее в твои ученицы. Мне нужна вторая самостоятельная кухарка, ты закрепляешься над ней и должна всему ее обучить.

Фания улыбнулась — впервые за все время, что я ее знала. Улыбка была теплой, искренней.

— А тебе, — добавила, озвучивая последний просчитанный мною бюджет за сегодня. Ах, нет, еще Пирт, — повышаю до тридцати пяти серебрушек. За будущее обучение, за терпение и за то, что ты единственный человек здесь, на кого я могу полностью положиться.

Кухарка молчала, и на мгновение мне показалось, что я увидела блеск слез в ее глазах. Но она быстро моргнула, и слезы исчезли, если они вообще были.

— Спасибо, госпожа, — произнесла она тихо. — Вы не пожалеете.

— Надеюсь, — ответила я. — А теперь расскажи мне про список продуктов для города. С чего начнем?