Глава 49 · Эксперименты и обещания

Кайлас

Это был не невинный поцелуй и не случайное прикосновение.

Её горячий рот прижался ко мне в долгом, выбивающем дух поцелуе. Потом женские губы скользнули выше, к челюсти, оставляя за собой мокрый след. Теперь ниже, к ключице, где Микэль задержалась и прикусила кожу зубами. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я издал сдавленный звук.

Весь мир мог идти к мраку!

Кровь прилила к паху так мощно, что я едва сдержал стон. Сила взревела в моём сознании, требуя действий, требуя ответить на вызов истинной, требуя взять то, что предлагалось ею мне так открыто.

Руки мои потянулись обхватить её, прижать к себе, ответить на это безумное и дерзкое соблазнение…

Но в следующую секунду баронесса отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, усмехнувшись с озорством. Я затаил дыхание, не уверенный в том, что это происходит на самом деле.

— Без рук, генерал, — прошептала она с насмешкой и обещанием в голосе одновременно. — Вы ведь боялись коснуться меня минуту назад. Так что теперь придётся потерпеть, пока я выясняю, насколько серьёзны ваши слова об истинных парах.

Преодолевая себя, я разомкнул ладони на ее талии. Микэль улыбнулась и снова наклонилась к моей шее, на этот раз с другой стороны. Её язык прочертил линию от основания горла вверх, к мочке уха. Зубы легонько прихватили кожу, она выдохнула мне в ухо тёплое дыхание, от которого по спине прошла волна мурашек.

— Это всё ещё про истинных, Кайлас? — пробормотала она между поцелуями. — Или это просто два взрослых человека, которых тянет друг к другу на самом базовом и животном уровне?

Мои руки вцепились в край каменного подоконника по обе стороны от её бёдер. Это оказалось единственным способом удержаться от того, чтобы не схватить её и не показать разницу между истинными парами и простым желанием. Пальцы сжались сами собой так, что я услышал хруст — камень начал крошиться под напором неконтролируемой силы драконорожденного.

— Микэль, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, борясь за остатки самоконтроля. — Вы играете с огнём. Моя магия начинает выходить из-под контроля, когда вы…

— Когда я что? — она отстранилась вновь, глядя мне в глаза с колким вызовом. Захотелось и встряхнуть её, и прижать к стене и доказать всё дальше без слов. — Когда я перестаю вести себя как положено тут приличной даме? Когда показываю, что знаю, чего хочу, и не боюсь это взять?

Её ладошки не торопясь скользнули с моей шеи вниз, по груди, ощупывая контуры мышц через ткань рубашки. Остановились на солнечном сплетении, где билось моё сердце.

— А знаете, что меня поражает больше всего в этом мире? — продолжила Микэль, наклоняясь ближе, так что наши носы почти соприкоснулись. — Насколько все боятся простой честности. Мужчины говорят о страсти, но боятся её проявить. Право слово, только у вас иногда проскальзывают живые чувства, да и то… когда вы из себя выходите. Женщины притворяются благонравными и чуть что, так сразу краснеют или бледнеют. Все играют в игры, следуют правилам, носят маски.

Она резко подалась вперёд, тело прижалось к моему — грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам. Я ощутил каждый изгиб этой женщины, и кровь зашумела в ушах.

— Ну так вот, — прошептала Микэль мне в губы, я чувствовал вкус её дыхания. — Мне плевать на ваши правила. Я уже однажды жила в клетке чужих ожиданий, и знаете что? Нахрен это.

— Что? — переспросил ее, не понимая последних слов. Они прозвучали грубо, совершенно не подходящие для речи леди.

— Неважно, — усмешка. — Просто знайте — если вы правда хотите меня, если вся эта история с истинными не ложь… то вам придётся принять меня такой, какая я есть. Не скромной барышней. И точно не покорной вдовой.

Губы снова нашли мою шею, впиваясь теперь и посасывая, слегка покусывая один единственный участок кожи. Пальцы одной её руки зарылись в мои волосы у затылка, потянули, заставляя запрокинуть голову. Я позволял ей всё. Она оторвалась от шеи и провела кончиками пальцев по горящему после жалящего поцелуя месту.

— Микэль, — простонал я с мольбой и предупреждением. — Если вы не остановитесь прямо сейчас, я не смогу… не отвечаю за последствия…

— После-е-едствия, — протянула леди, я вздрогнул, когда ее ладошка коснулась пояса моих брюк, пальцы зацепились за ткань рубашки. — А может, мне как раз и нужны последствия, генерал? Может, я устала от слов и хочу, чтобы вы наконец показали мне, насколько серьёзно всё то, что говорили? Может я просто хочу хоть чего-то настоящего, перестать чувствовать себя ходячим мертвецом⁈

Она потянула рубашку вверх, моментально положив ладошку мне на обнаженный торс.

Камень подоконника громко треснул. Кусок отломился под моей рукой и упал на пол с глухим стуком. Магия вновь вспыхнула вокруг нас, искры заплясали в воздухе, температура подскочила на десяток градусов. Всё внутри кипело, пытаясь вырваться наружу.

Микэль скользнула выше по моему животу, пальцы провели по мышцам пресса, изучая и исследуя. Прикосновение было смелым, любопытным, и совершенно лишённым стыдливости. Впервые в жизни я… не знал, как вести себя с женщиной.

— Ну, нифигашечки, — восхищенно выдохнула она. — Вы правда весь такой… я имею в виду, я видела мужчин, но вы…

Я напрягся от этих слов, но она, не договорив, поцеловала мою шею, ключицу, на этот раз спускаясь ниже, к вырезу рубашки, туда, где ткань мешала ей продолжать исследование.

— Это нечестно, — пробормотала Микэль, дёргая за шнуровку. — На вас слишком много одежды. Это какой-то средневековый дресс-код или вы специально так начебухтились, чтобы усложнить задачу? А можете просто сразу приходить ко мне без рубашки? Так сказать, на порог и ать-два — разделся.

— Средневековый что? — выдохнул я, не понимая и половины того, что она говорила. — Микэль, я не… не понимаю, что вы…

— Не важно, — она вдруг отстранилась, с жаром глядя на меня, кончики ее пальцев коснулись моей щеки и спустились к губам. Я прикрыл глаза, пытаясь обрести хоть немного спокойствия, контролировать магию, которая заполняла пространство вокруг, но странным образом — не причиняла вред ей. Хотя… ничего странного. Магия всегда будет защищать мою истинную. — Важно вот что. Скажите честно, генерал, это правда? То, что вы чувствуете? Или просто красивые слова, чтобы затащить меня в постель?

Одна ладонь всё ещё покоилась у меня на животе под рубашкой.

— Потому что если это просто инстинкт, — продолжила она тише, — то мне это неинтересно. Мне нужен мужчина, который хочет именно меня, а не какую-то мистическую истинную пару, предначертанную богами. Меня со всеми моими недостатками, странностями и… скажем так, нестандартным поведением.

Женские пальцы прочертили дорожку по торсу вниз и дернули пояс штанов, и я почувствовал, как последние нити контроля начинают рваться.

— Без рук, помните? — напомнила она с усмешкой, когда мои руки дернулись в ее сторону. — Это мой эксперимент и мои правила. Вы просто… объект исследования.

— Объект? — прорычал я, борясь с желанием показать ей, что думаю, насчет таких исследований.

— Угу, — она несколько раз кивнула, в глазах плясало веселье. — Очень интересный объект, надо признать. С отличной реакцией на… стимулы.

Пальчики пробежались вдоль пояса брюк, скользнули под него на одну фалангу, вырывая из моей груди рокот.

— Впечатляющая физическая форма, — продолжала она тоном лекаря, осматривающего пациента, но придыхание в голосе выдавало, что она более чем впечатлена.

Микэль наклонилась, её губы прижались к щеке у самого уголка моего рта.

— И очень, очень явные признаки… — она чуть отстранилась, обняла меня ногами за талию и прижалась к паху, где невозможно было скрыть реакцию на ее близость, — … сильного физического возбуждения.

Стон, который вырвался из моего горла, был почти животным. Руки соскользнули с подоконника, схватили ее за талию, притягивая к себе вплотную столь резко, что она охнула.

— Хватит, — прорычал я ей в ухо. — Довольно экспериментов.

— Ой, — прошептала Микэль, но в голосе не было страха. Только торжество. — Похоже, я нашла ту самую грань.

Она откинула голову назад, глядя мне в глаза с вызовом и удовлетворением.

— Теперь покажите мне, генерал, — прошептала она. — Покажите, что вы чувствуете на самом де…

Я не дал ей договорить.

Моя рука легла на затылок, пальцы нашли хвост, стягивая ленту, и я притянул Микэль к себе так, что наши рты столкнулись. Без предупреждения или нежности, без той учтивости, которую соблюдал весь вечер, все эти дни.

Её губы оказались мягче, чем я представлял. Теплее. Вкус был сладким и исключительно её собственным. Жадно целовал её, языком раздвигая губы, вторгаясь внутрь без разрешения, забирая то, что она дразняще предлагала последние минуты.

Леди ответила мгновенно, без притворной робости, без кокетливого сопротивления или жеманности, которое так любили показывать дамы. Её руки вцепились в мою рубашку на плечах, подтягивая меня ближе. Баронесса целовала меня в ответ с той же неистовостью, с той же голодной страстью. Наши языки встретились, сплелись, началась борьба за доминирование, которую ни один из нас сегодня не собирался проигрывать.

Одной рукой нашел край платья там, где оно задралось почти до колен. Пальцы пробрались под ткань, коснулись голой кожи бедра, такой гладкой и горячей, напряжённой под моими ладонями. Я сжал, наслаждаясь мягкостью женской плоти, ощущая, как Микэль напряглась от этого прикосновения, как её дыхание сбилось ещё сильнее.

И она застонала мне в рот. Протяжно, звук чистой похоти без прикрас. Её ноги сомкнулись на моих боках сильнее, притягивая меня так плотно, что я чувствовал каждый изгиб её тела сквозь ткань платья. Бёдра подались навстречу, инстинктивное движение, такое древнее и понятное, что не требовало слов.

Я углубил поцелуй, второй рукой разворачивая её голову под нужным углом, чтобы проникнуть глубже, чтобы забрать больше. Ладонью скользнул к изгибу ягодицы, пальцы сжались там, удерживая её на месте, прижимая к себе так, чтобы она чувствовала всю полноту моего возбуждения, всю силу желания, которое я едва сдерживал.

Микэль запрокинула голову, разрывая поцелуй на секунду, чтобы вдохнуть, и я воспользовался моментом, впиваясь губами в открывшуюся шею. Она выгнулась, руки поднялись к моему затылку, пальцы зарылись в волосы, удерживая меня так, требуя продолжения.

Я покусывал нежную кожу, языком прочерчивая дорожки вниз к ключице, потом обратно вверх, к линии челюсти, к уху. Зеркально повторял все мучения, на которые она обрекла меня до этого. Её тело под моими руками было напряжено, я видел, как она балансирует на той же грани, что и я — между контролем и полным безумием.

Переместил ладонь, скользя по внутренней стороне бедра, дразняще медленно, останавливаясь на полпути, не доходя до того места, куда мы оба отчаянно хотели, чтобы я двинулся дальше.

Наши рты встретились снова, поцелуй был жёстче, граничащий с болью. Я прикусил её нижнюю губу, и Микэль ответила тем же, её зубы сомкнулись на моей верхней губе даже сильнее. Почувствовал солоноватый привкус крови.

Это должно было остановить меня. Вернуть рассудок. Но вместо этого что-то окончательно свергло внутри.

Я притянул Микэль к самому краю подоконника, так что она практически повисла на мне, опираясь только на мои руки и на грудь. Вторая ладонь легла на её другое бедро, зеркально первой, и я развёл её ноги шире, вклиниваясь между ними плотнее, устраняя любое расстояние.

Микэль зашипела, руки судорожно сжались на моих плечах, когда она почувствовала, насколько плотно мы прижаты друг к другу, насколько откровенно это положение. Вместо того, чтобы отстраниться, что я все еще подсознательно ждал от нее, её бёдра снова качнулись навстречу. Осознанно создавая трение, которое заставило нас обоих застонать.

Я целовал её подбородок, ее скулы, возвращался к губам снова и снова, не в силах насытиться, утолить эту жажду. Мои руки на её бёдрах массировали мягкую плоть, пальцы впивались достаточно сильно, чтобы оставить завтра отметины, но я не мог контролировать силу прикосновений, не мог заставить себя быть нежнее.

Микэль не возражала. Её ногти царапали мою спину сквозь рубашку, оставляя жгучие дорожки, которые я чувствовал через ткань. Её губы были распухшими, покрасневшими, когда мы на секунду оторвались друг от друга, задыхаясь.

Одной рукой оставил её бедро, поднялся к плечу, нашел край там, где легко держалась простая ткань, тонкая шерсть. Один рывок — и материя поддалась, соскальзывая вниз по руке, обнажая плечо, изгиб ключицы, верхнюю часть груди. Отсутствие корсета превращало это в непристойно лёгкое действие — никаких крючков, никаких шнуровок, только ткань, которая уступала под напором моих пальцев, словно создана для того, чтобы быть сорванной здесь и сейчас.

Я оторвался от её губ, целуя открывшуюся кожу, сначала плечо, потом ниже, к ключице, языком прочерчивая влажную дорожку к центру груди. Вкус её кожи заполнял рот — солоноватый и сладковатый, её собственный. Второй рукой я потянул вниз другой рукав, освобождая второе плечо, и платье сползло ниже, обнажая больше, открывая мне доступ к верхней части пышных округлостей.

Микэль выгнулась, запрокидывая голову назад, открывая шею, её руки метнулись к моим волосам. Пальцы вплелись в пряди, кожа головы вспыхнула болью, но эта боль только подстёгивала, заставляла продолжать.

— Не останавливайся, — выдохнула она, голос сорвался на хрипоту. — Прошу… Господи, не останавливайся сейчас.

Я застонал напротив её кожи, опускаясь ниже, туда, где начиналась ложбинка между грудей. Целовал каждый сантиметр открытого тела, впитывая её запах, её вкус, тепло, исходящее от неё. Край платья держался только на талии — ещё немного, и ткань упадёт полностью.

Её пальцы в моих волосах направляли меня, когда я замедлялся, торопили, когда задерживался на одном месте. Она управляла мной так же властно, как минуту назад я управлял ею, и это постоянное перетягивание контроля между нами распаляло сильнее любых ласк.

Нашел свободной рукой застёжки платья, которые поддались мгновенно. Ткань ослабла, съехала вниз, и я потянул её, обнажая грудь полностью.

И замер.

Почему… на ней нет сорочки?

Ни одна приличная женщина не ходила без нижнего белья под платьем. Никогда. Это было неслыханно, неприлично, совершенно… восхитительно.

Мысль оборвалась, когда Микэль снова потянула меня за волосы вниз, требуя продолжения, и я перестал думать вообще.

Её грудь была идеальной — не слишком большой, не слишком маленькой, упругой, соски твёрдыми от возбуждения и воздуха. Я обхватил одну грудь ладонью, большим пальцем проводя круги вокруг соска, наблюдая, как он твердеет ещё сильнее, как Микэль выгибается под моим прикосновением.

Потом наклонился и взял сосок в рот.

Леди вскрикнула, звук чистого удовольствия, — и её ногти впились в мою кожу головы. Я посасывал, языком играя с чувствительной вершиной, зубами слегка прикусывая, чередуя нежность с жёсткостью, пока Микэль не начала извиваться в моих руках, бёдра двигались в неконтролируемом ритме.

Нашел вторую грудь, пальцы сжали её, массируя, щипал второй сосок в такт движениям рта на первом. Микэль стонала без перерыва, короткие прерывистые выдохи, которые превращались в хриплую мольбу.

— Да… боже, да… ещё…

Я менял груди местами, отпуская одну и переключаясь на вторую. Посасывал кожу бюста достаточно сильно, чтобы оставить отметины, которые завтра превратятся в тёмные пятна. Она будет видеть их, прикасаться к ним, вспоминать эту ночь каждый раз, когда платье коснётся чувствительной кожи.

Её бёдра продолжали двигаться, тереться о мой торс с нарастающей жаждой, всё более отчаянно. Руки в моих волосах сжимались, направляя, требуя большего.

Я оторвался от её груди, поднял голову, чтобы посмотреть на неё, и то, что я увидел, чуть не заставило меня потерять остатки контроля.

Она была прекрасна в своей страсти. Голова откинута назад, шея выгнута, груди обнажены и покрыты влажными дорожками от моих губ и языка, соски твёрдые и тёмные пики. Губы распухшие и приоткрытые, из горла вырывались прерывистые стоны. Глаза полуприкрыты, зрачки почти полностью поглотили радужку.

Я подхватил её под ягодицы обеими руками, приподнимая, меняя угол, и впечатался пахом в её центр, так плотно, что даже через слои одежды она почувствовала каждый сантиметр моего возбуждения.

Микэль вскрикнула, руки соскользнули с моих волос на плечи, ногти впились в ткань рубашки. Её бёдра дёрнулись навстречу, показывая одобрение, и я начал медленно и мощно двигаться, создавая ритмичное трение между нами.

Платье задралось полностью, обнажая её ноги почти до бёдер, мои брюки были единственной преградой между нами. Я чувствовал жар, исходящий от неё, и это знание того, насколько она возбуждена, чуть не довело меня до той черты, из-за которой не было возврата.

Я вернулся к её груди, посасывая один сосок, пальцами массировал вторую грудь. Одновременно продолжал толчки бёдрами, пока Микэль не начала терять координацию.

Её руки беспорядочно метались по моей спине, царапая, хватаясь за любую опору. Голова металась из стороны в сторону, волосы окончательно растрепались, падая на лицо влажными прядями. Дыхание превратилось во всхлипы, перемежающиеся со стонами, которые становились всё громче, всё более отчаянными.

— Кайлас…

Я усилил давление, одновременно прикусывая её сосок чуть сильнее, и почувствовал, как всё её тело напряглось подо мной. Мышцы бёдер превратились в каменные объятия, спина Микэль выгнулась дугой, пальцы вцепились в мою рубашку так сильно, что я услышал треск ткани.

Она кончила молча, губы приоткрылись в беззвучном крике, всё тело содрогалось волнами, бёдра судорожно прижимались ко мне в хаотичном ритме. Я удерживал её, поддерживая одной рукой под ягодицами, второй прижимая к себе за спину, продолжая лёгкие движения бёдрами, растягивая её оргазм, не давая удовольствию схлынуть слишком быстро.

Спазмы начали затихать. Микэль обмякла в моих руках, голова опустилась мне на плечо, дыхание вырывалось прямо в изгиб моей шеи. Всё её тело мелко дрожало от остаточных волн, пробегающих по ее телу.

Я медленно опустил её обратно на подоконник, придерживая, чтобы она не упала, потому что ноги явно отказывались держать вес. Пальцы мои легли на её щёку, большой провёл по нижней губе, которую она искусала до крови, сдерживая крики.

Я смотрел в её глаза, любовался влажными и приоткрытыми губами. Она выглядела одержимой, такой прекрасной. И мне понадобилась вся моя воля, вся сила, накопленная годами военной дисциплины, чтобы остановиться.

Слегка отстранился, давая ей пространство, коснулся её плеча, где платье съехало почти до локтя. Осторожно, давая Микэль время оттолкнуть меня, если захочет, я начал поднимать ткань обратно, прикрывая обнажённую кожу. Пальцы задели её грудь, случайно или нет, я уже не мог сказать точно, и Микэль едва слышно выдохнула, но не отстранилась.

Я ждал пощёчины. Ждал, что сейчас она очнётся от того безумия, которое накрыло нас обоих, и ударит меня. Имела полное право после того, что я только что сделал, после того, как далеко зашёл.

Но удара не последовало.

Она молчала, пока я поправлял второе плечо платья, нащупывал крючки и застёгивал их обратно. Её дыхание всё ещё было неровным, грудь вздымалась под моими руками, когда я приводил в порядок ткань, но она не двигалась, позволяя мне закончить.

Единственное, что выдавало её — лёгкий, почти незаметный румянец на щеках и шее, спускающийся ниже под край платья. И глаза. Боги, эти глаза, всё ещё блестящие лихорадочным огнём, зрачки расширены, взгляд скользил по моему лицу, задерживался на плечах, потом опускался ниже, к моей груди, к торсу, к слишком очевидному бугру на штанах, который я даже не пытался скрыть.

Её губы чуть приоткрылись, язык скользнул по нижней губе. Непроизвольный жест, но от него кровь сильнее прилила к паху, я едва сдержал стон.

— Это больше, — прошептал я хрипло, заканчивая с платьем и кладя руки ей на талию, удерживая на безопасном расстоянии, потому что если притяну ближе, то не смогу остановиться. Я все еще желал продолжить то, что начал. — Намного больше, чем просто физическое влечение. Но я не могу доказать это вам за одну ночь, Микэль. Не могу вложить в ваше сознание то, что знаю наверняка, что вы моя, а я ваш, и никакие слова, никакие клятвы не изменят этого.

Микэль долго смотрела на меня, я видел целую бурю эмоций на её лице. Желание поверить боролось со страхом быть обманутой, потребность положиться воевала с ответственностью над другими.

— Мой бывший муж тоже говорил красивые слова, — выдохнула она наконец, отводя взгляд в сторону. — Клялся мне в вечной любви. Обещал верность до гроба. Уверял, что я единственная, кто когда-либо будет иметь значение для него.

Она вдруг положила руки на мои запястья, но не оттолкнула, просто держалась за меня, словно за якорь.

— А потом оказалось, что его «вечная любовь» распространяется на всех, — горечь в голосе резала острее ножа. — На… служанок в нашем доме. На дочерей соседей. На любую женщину, которая соглашалась… ммм… поднять юбки. Его «верность» стоила ровно столько, сколько длился перерыв перед очередной интрижкой. А я… я была той глупой женой, которая верила каждому слову, каждой клятве, каждому «ты единственная».

Она подняла взгляд, полный боли прошлого.

— Так что простите, генерал, если я не готова бросаться в омут с головой только потому, что вы объявили меня своей истинной парой. Простите, если хочу доказательств, а не красивых речей о божественном предназначении. Я уже однажды поверила в сказку. Больше не совершу эту ошибку.

Она убрала руки, отстранилась от моих прикосновений, создавая физическое расстояние между нами. Обхватила себя руками, защитный жест, попытка укрыться от мира, который уже однажды сильно её поранил.

Повисла тишина.

— Хорошо, — я уважал её потребность в пространстве и не пытаясь сократить дистанцию снова, как бы мне не хотелось обратного. — Хорошо, Микэль. Тогда смотрите и наблюдайте. Сомневайтесь во мне столько, сколько нужно. Я докажу, что не тот мерзавец, которым был ваш муж. Докажу делами, а не словами.

Я шагнул назад от окна, дав ей полную свободу движения.

— Показывайте мне, что вам нужно увидеть. Какие доказательства убедят вас, что я серьёзен. Я сделаю всё, что в моих силах. Но только знайте — я не отступлю. Не потому, что боги велели или судьба предначертала. А потому что я сам этого хочу. Хочу вас. И буду добиваться этого столько, сколько потребуется.

Микэль молчала. Она осторожно спустилась с подоконника, ноги её при этом слегка подкосились, и я шагнул вперёд, обхватывая её за талию. Она не отстранилась сразу, на секунду задержавшись в моих руках, словно собираясь с силами остаться одной.

Я не мог оторвать от неё взгляда. Растрепанные волосы, падающие на плечи тёмными волнами. Раскрасневшиеся щёки. Губы, распухшие и покрасневшие. Платье, хоть и поправленное, сидело не так, как должно — ткань помялась, в вырезе уже виднелись красные отметины от моих губ.

Она отстранилась, делая шаг в сторону.

— Теория подтверждена, генерал, — произнесла она. — Между нами определённо есть очень сильное физическое влечение. Химия. Страсть, если дать ей развиться. Но это всё равно не делает нас истинными в том смысле, который вкладываете в это вы, Кайлас. Это просто значит, что наши тела хотят друг друга. На очень базовом, очень человеческом уровне.

Она обняла себя, отворачиваясь к окну, и в следующую секунду зло рассмеялась, безо всякого веселья.

— Забавно, правда? — покачала головой, глядя в темноту за стеклом. — Я только что соблазняла генерала армии, брата князя, изображая из себя роковую женщину, которая знает, чего хочет. А на самом деле… на самом деле я просто устала. Устала притворяться кем-то другим. Устала играть роль идеальной баронессы в этом мире, где я совершенно не понимаю правил игры.

Горький смех, руки, обнимающие себя в защитном жесте, опущенные плечи — это был образ вовсе не той соблазнительницы, а женщины, которой приходится сталкиваться со всем в одиночку, без поддержки, без того, на кого можно опереться.

Смотреть на это было невыносимо.

Я взял её правую руку, осторожно высвобождая из защитного объятия, и поднёс к губам. Поцелуй был долгим, но целомудренным, резкий контраст с тем безумием, что творилось между нами пару мгновений назад.

— Считайте, что я официально прошу разрешения на ухаживания, леди Микэль Верлис, — произнёс, не отпуская её руку. — По всем правилам, которые вы пожелаете установить. В том темпе, который будет комфортен для вас. С теми границами, которые сочтёте необходимыми. Или… с тем их отсутствием, что пожелаете. Буду завоёвывать ваше доверие, заслуживать ваше внимание, доказывать свою серьёзность каждым действием и решением.

Я перевернул её ладонь, прижался губами к пульсирующей точке на запястье.

— Потому что меня не так просто напугать, как вы, возможно, думаете. Сильная женщина, которая знает себе цену, не боится показать свои желания и не стесняется бросать вызовы — для меня это не препятствие. Это возможность показать вам, какой нежной и защищённой вы можете быть в правильных руках. В моих руках.

Отпустил её и отступил к двери, прежде чем искушение остаться стало невыносимым. На пороге обернулся — последний взгляд на мою истинную.

— Доброй ночи, Микэль. Отдыхайте. Завтра пришлю к вам Грегора и Тарна для официального представления, — выдержал паузу, не отрываясь смотря в её растерянные моими словами глаза. — И ещё… вы были великолепны сегодня на собрании. Ваши люди не просто подчиняются вам из страха или обязанности. Они верят в свою баронессу, доверяют ей, готовы следовать за ней. Это невероятно редкий дар, заслужить настоящую преданность, а не покорность. Вы особенная, Микэль. Не забывайте об этом, даже когда мир пытается убедить вас в обратном. И скажите мне, когда кто-то попытается пойти против вас.

Тишина, потом её едва слышное:

— Спасибо, Кайлас.

Я запечатлел этот образ в памяти — женщина у окна в мягком золотистом свете догорающих свечей, обнимающая себя руками, растрёпанная и уязвимая. Не жаркая обольстительница. Не строгая баронесса. Просто Микэль — женщина, которая когда-то сильно поранилась и теперь боялась снова открыться миру. Женщина, которая отчаянно хотела верить в сказки, но больше не могла себе этого позволить.

Развернулся и вышел, закрывая за собой дверь.

Холодный ночной воздух обрушился на меня, когда я пересёк порог усадьбы. Глубокий вдох не помог остудить кровь. Я всё ещё чувствовал её прикосновения на коже, вкус её губ, жар её тела, прижатого к моему. Возбуждение не ушло, напоминая о том, что осталось незавершённым.

Микэль бросила мне вызов такой силы, какого я никогда не получал. Показала совершенно другую женщину под маской аристократки — дерзкую, страстную, готовую брать то, что хочет. И одновременно такую раненую, такую осторожную, что каждое неверное слово могло разрушить хрупкое доверие, которое только начинало формироваться между нами.

Я принял этот вызов.

Докажу ей, что между нами больше, чем влечение тел. Докажу, что истинные пары существуют не только в легендах. Докажу, что достоин её доверия, её нежности, её… любви, если она когда-нибудь решит отдать мне этот дар.

Буду делать это каждый день. Каждым словом и действием. Каждым решением, которое принимаю. Пока она не поверит и не откроется мне полностью.

А когда это случится, когда она наконец признает то, что связывает нас, это будет стоить любого ожидания, любых испытаний на пути.

Скоро весь мир узнает, что баронесса Микэль Верлис находится под защитой Кайласа, генерала Дарлака, брата князя. А она сама узнает, что значит быть истинной парой драконорожденного — даже если мне придётся доказывать это до конца жизни.

Вызов принят, моя упрямая и прекрасная Микэль.

И пусть боги покарают любого, кто попытается встать между нами.