Глава 9 · Союзница

Вернувшись на кухню, обнаружила, что Мары уже не было, а кухарка лишь один раз бросила на меня взгляд, продолжая что-то готовить у очага.

Я огляделась, осматривая сердце дома, так, кажется, называли в средневековье барские кухни?

Помещение было просторным, с высокими сводчатыми потолками, закопченными от многолетнего дыма.

Массивный каменный очаг занимал несколькими варочными поверхностями из странного, светящегося будто ярко-желтыми языками пламени, камня и духовым отделом почти всю боковую стену. Вдоль остальных тянулись деревянные полки с глиняной посудой и медными горшками, тускло поблескивающими в приглушенном свете из окон под потолком.

На удивление (или удивляться этому вовсе не стоит?) на кухне не было ни единого невымытого закутка, нигде не висела паутина и не лежала пыль.

Вот и окна сияли чистотой.

Я прошла к дальней стене, где стоял простой деревянный стол, потемневший от времени, и опустилась на грубую скамью. Устала, да и разговор у меня был.

Пора искать союзников и врагов и проводить чистку.

Дерево под моими ладонями было отполировано до гладкости бесчисленными прикосновениями.

— Как вас зовут? — наконец, спросила я, наблюдая, как женщина ловко переворачивает что-то в сковороде подобием деревянной лопатки.

— Фания, все зовут Фаня и вы зовите, барыня, — ответила она, не отрываясь от готовки. Что-то похожее на мясо с овощами шипело на сковороде, распространяя аппетитный аромат.

«Кличка как у собаки», — мелькнуло у меня в голове.

— Фания, присядь, пожалуйста. — Я постучала костяшками пальцев по лавке. — Я бы хотела поговорить.

Кухарка отставила сковороду подальше от «огня», неторопливо и тщательно вытерла руки о передник и подошла к столу. Она двигалась спокойно, без суеты, и это мне нравилось.

Я всегда ценила таких работников в прошлой жизни — они знают свое дело, и единственное, что им нужно, это качественное рабочее место и уважение. И то, и другое я готова была им дать.

Фания села напротив, сложив руки на столе. Я заметила легкое удивление на ее лице — морщинки у глаз слегка углубились.

— Фания, пока из всех я могла бы поговорить только с тобой на эти темы. — Я наклонилась вперед, сцепив пальцы. Сейчас я собиралась провернуть финт ушами, который продумывала все утро. — Прошу, не удивляйся. После вдовства, долгой поездки, мне очень тяжело было мыслить здраво. После смерти мужа казалось, что дальше уже ничего не будет. Но теперь пришел новый день, и я взяла себя в руки. А для наведения порядка мне нужны ответы.

— Хорошо, госпожа барыня, скажу все, что смогу. — Фания опустила глаза, разглаживая складки на своем переднике. — Я понимаю вас, сама после смерти мужа десять лет назад весь год как статуя провела. — Она подняла голову и посмотрела на меня с неожиданной теплотой. — Вы молодец, госпожа. Всего полгодика, а уже в себя пришли.

— Есть ради кого, — ответила я, и мой голос смягчился при мысли об Анике.

Психика тяжело адаптировалась под новые реалии, но малышка стала моим якорем. Так желанный в том мире ребёнок — здесь воплотился наяву.

Поведение Фании было достаточно спокойным со мной.

Не то, чтобы я знала, как должны вести себя слуги с барыней, но знала как ведут себя подчиненные с большим начальством.

Фания кивнула, снова опустив взгляд.

— Расскажи, почему здесь все в таком запустении.

— Если позволите, госпожа, я помешаю еду.

Кухарка встала и подошла к другой печи, где что-то активно булькало в большом чугунном горшке.

Она взяла деревянную ложку и принялась споро помешивать, некоторое время на кухне раздавался только этот мерный стук.

— Ваш батенька, госпожа… — Фания на секунду замерла, затем продолжила мешать. — Вы же знаете, что это вдовья доля от ваших отца и матери, а не от мужа?

— Да, — соврала я, мысленно делая пометку об этой информации. Срочно нужно искать канцелярию.

Насколько я знаю, в нашей реальности такое было редко — чаще всего из-за действительно сильной любви родителей-аристократов, которым было не плевать на то, как сложиться судьба их дочери.

— Так вот, ваш батенька, как ваша маменька умерла двенадцать лет назад, так и выгнал всех слуг, запечатал поместье. — Фания отложила ложку и повернулась ко мне, вытирая руки. — Оставил одного привратника следить за порядком и жить в домике рядом, некому было следить за усадьбой, барыня. Ваша матушка, это по ее приданому наследство вам перешло, долго уговаривала батеньку вашего сюда приехать жить, не нравилась ей суета города. Но здесь их брак и кончился, свят-свят, — женщина осенила себя знаком.

Затем кухарка подошла к полкам, достала две глиняные чашки и налила в них что-то ароматное из большого котелка. Пар поднимался от чашек завитками.

Женщина поставила одну передо мной, вторую взяла себе, обхватив ее ладонями.

На ее лице я прочла, что дальше будет что-то неприятное.

— Вашу маменьку нашли повешенной. — Фания произнесла это тихо, почти шепотом. Она внимательно посмотрела на меня исподлобья, будто сомневаясь — говорить или нет. — Вы и нашли, вам тогда четырнадцать было.

Не ожидая такого поворота, отпрянула так резко, что чашка опрокинулась, и горячий отвар потек по столу, попадая мне на руку. Я вскочила, стряхивая капли с ладони.

— Осторожно, госпожа! — Фания тут же кинулась за глиняным ковшиком, принеся холодной воды из большой тары у стены. — Сюда, сюда руку!

Я погрузила покрасневшую ладонь в прохладную воду и сидела, переваривая информацию. Вот так новости. Что же тут произошло двенадцать лет назад?

И как объяснить свое незнание этого факта из жизни Микэль⁈

Фания, тем временем, тихо продолжила, обеспокоенно поглядывая на меня:

— Вы тогда покоя лишились, не ели, не спали, а потом впали в беспамятство. — Женщина присела рядом, наблюдая за моим лицом. — Приглашали лекарей, да все бестолку. Только через две седьмицы вы открыли глаза и улыбнулись отцу, ничего не помня за последние месяцы. Лекарь сказал, что вы сами себе запретили вспоминать о том.

Я кивнула, вынимая руку из воды. Если переводить на мой язык, то это была амнезия вследствие травмирующих событий. Частое явление, иногда память возвращается, иногда нет.

Мне и на руку.

— Фания, — я вытерла ладонь о край своего платья за неимением лучшего, не о передник же кухарки вытирать, — а откуда вы все это знаете так подробно?

Та улыбнулась, и морщинки разбежались от уголков ее глаз. Я не знала сколько ей лет, но не дала бы больше сорока.

— Так я была личной горничной вашей маменьки, госпожа. — Она встала и принялась вытирать пролитый отвар тряпкой. — Но как отец забрал вас и запечатал усадьбу, я вернулась в свою деревню при поместье. Я росла с вашей маменькой, и мне было тяжело пережить ее потерю и ваше состояние. А пару лет спустя моего мужа убили перебежчики. — Фания сжала тряпку в кулаке. — Мы-то совсем на границе живем тут. А как услышала, что возвращается барыня, так двух сынков своих оставила за старших на хозяйстве и в первых рядах пришла наниматься.

Она закончила рассказ с улыбкой, пусть и грустной, выжимая тряпку над ведром.

У меня появилось много ответов и много вопросов.

Стало понятнее состояние Микэль — жизнь ее явно не баловала.

Не могу оправдывать ее за поступок с Аникой, но та явно была сломлена как минимум смертью матери. Найти собственную маму повешенной…

Меня передернуло.

Я посмотрела на кухарку, что снова возилась у плиты, пробуя что-то на вкус с кончика ложки.

— Вы… — вдруг продолжила Фания, не оборачиваясь, но я слышала напряжение в ее голосе. — Не сердитесь, барыня. Но поищите себе управляющего верного. Я не знаю, насколько вам дорог господин Лукас, но жить он не даст ни поместью, ни вашей дочке. — Она осторожно взглянула на меня через плечо. — Уж видела я, как он с ней обращается. Не гневитесь, барыня, но тогда я думала, и вы такая же. — Фания отвернулась к плите, но продолжила говорить. — Не хочется мне в это верить, я видела, как вы росли. Вы меня и не признали спустя двенадцать лет-то, но я вас помню еще малышкой. Вы всегда были заботливой и доброй.

Несмотря на то, что такая характеристика Микэль меня потрясла, мне захотелось улыбнуться кухарке. Фания вызывает во мне все больше уважения. Пусть и позволяет себе переходить некоторую черту между работником и работодателем.

Что же, с ней я точно против не буду.

— Спасибо, Фания. — Я встала, отряхивая платье. — У меня все как в тумане последние месяцы. Но я это исправлю, свою девочку я не дам в обиду.

Фания кивнула с облегчением, и плечи ее расслабились. Я допила остывший отвар, что успела вновь мне налить кухарка — он оказался из мяты с чем-то еще, успокаивающим — и направилась к выходу.

— Госпожа? — Фания не подняла глаз.

Я остановилась и оглянулась.

— Через пару часов накрою в гостиной на вас и юную госпожу, как проснется. — Я кивнула. — Позвольте попросить?

Я удивилась — не похожа была Фания на человека с личными просьбами.

Но добром добро сыщешь.

— Говори.

— Мара девочка хорошая, росла в деревне тихо и скромно. — Женщина теребила край передника. — В городе даже образование получила, матушка с отцом похлопотали. Дайте ей шанс объяснить все наедине.

— Хорошо, Фания. Я сделаю так, как ты просишь.

Кухарка наконец радостно улыбнулась и полностью вернулась к готовке, а я вышла из кухни, отмечая мысленно, что нашла первую союзницу и надежного человека.

Хочется так верить, но время покажет.

А с Марой я итак сейчас поговорю именно лично — это полностью сходится с моими убеждениями. Никогда не была сторонником публичной порки сотрудников.

За исключением мести обидчикам, но это отдельный разговор.

А теперь, я должна узнать, во что втянута девчонка, прежде чем принимать дальнейшие шаги…