Глава 10 · Шелудливые и неприятные мсье

Мне очень не нравилось, что приходится бродить по этой домине в поисках одной единственной служанки.

Ни горничных, ни других слуг, экономка куда-то испарилась после того, как я ее отчитала. Когда я спустилась в холл со второго этажа, где искала Мару, а потом проведывала спящую Анику — бедный ребенок, совсем утомилась — и посетила уборную (канализация есть, это уже хорошо, пусть и на уровне восемнадцатого века), мне хотелось просто встать посередине холла и заорать: «Мара, твою мать, иди сюда!»

Благо, до этого не дошло.

Двустворчатые входные двери распахнулись с тяжелым скрипом, и вошла нужная мне служанка, неся плетеную корзину с бельем. Увидев меня, девушка замерла как заяц перед волком посреди холла, корзина дрогнула в ее руках. Двери, отпущенные слишком рано, с грохотом захлопнулись, эхо прокатилось по сводам.

Разве петли не должны держать такие массивные двери и не давать им хлопать? Ничего-то я не знаю о таких особенностях.

— Мара, — я постаралась говорить спокойно, — отнеси белье куда надо и приходи в кабинет на первом этаже. Знаешь, где это?

Та кивнула так энергично, что темные пряди выбились из-под платка, потом еще раз для верности и тихо пробормотала, что я едва расслышала:

— Да, госпожа…

Потом опрометью, низко опустив голову, кинулась в сторону кухни. Корзина подпрыгивала в ее руках на каждом шагу. Я вздохнула и побрела в кабинет, который утром обнаружила в правом крыле за гостиной.

Что ж, тут также пыльно, как и везде. Я провела пальцем по подлокотнику кресла — на нем остался след. Стряхнула пыль, как могла, с сиденья, обитого темной тканью с белыми вышитыми узорами. Красивое, но требует чистки.

Массивный дубовый стол стоял сбоку от высокого окна и двери с выходом на террасу, стол был развернут лицом к выходу, напротив него располагались два резных стула с поблекшей мягкой обивкой.

С противоположной от окна стены стоял диванчик с овальным деревянным столиком, тот тоже казался массивным. А за моей спиной умещался во всю дальнюю стену кабинета шкаф с полками — открытыми и закрытыми. Полазав среди пыльных закрытых полок, обнаружила встроенный сейф с замысловатой латунной задвижкой.

Посидев в ожидании минут пять, я пошла к двери на террасу — уж больно душно от пыли. Массивная ручка поддалась с усилием, и створки распахнулись.

Стекла окон и двери были сделаны красиво — крупными квадратными ячейками, сверху рама или косяк, черт его знает, закруглен, а вся верхняя часть переливалась цветным витражем вставки. Такую красоту я могла увидеть только в другом мире, вот уж отпуск в одну сторону.

Когда из распахнутой двери в помещение наконец ворвался свежий, но прохладный морской воздух, и комната наполнилась мерным шумом волн, в дверь осторожно постучали.

— Входи, — отозвалась я, чихнув от поднявшейся пыли.

Прошла к столу и опустилась в кресло, которое скрипнуло подо мной.

Мара аккуратно прикрыла за собой дверь, не поднимая глаз от пола. Я указала ей на стул:

— Присядь, пожалуйста.

Девушка кивнула и села, заставив меня поморщиться, поскольку не успела предупредить о слое пыли. Облачко оной поднялось с обивки.

— Вызывали, госпожа… — Голос ее вновь звучал едва различимо.

Господи, что же она такая запуганная. Будто сейчас в обморок упадет. Я постаралась говорить мягче, положив сцепленные ладони на столешницу.

— Мара, до меня дошли некоторые слухи, и я хотела…

Договорить я не успела.

Девушка вдруг вскочила так резко, что стул качнулся, и рухнула на колени прямо перед столом. Зарыдала, сотрясаясь всем телом, и принялась что-то бормотать между всхлипами, но слова потерялись в рыданиях.

Пару секунд у меня ушло на осмысление ситуации — знаете, как будто моторчик заглох в заводной игрушке. Такому меня мой опыт управленца точно не учил.

Это ведь не потому, что я избила Лукаса на ее глазах?

Нет?

Все же я встала, оглянулась в поисках кувшина с водой, но куда там — в этой пыли и запустении себя бы найти, конечно тут все как в заброшке. Подошла к девушке и, осторожно обняв ее за плечи, принудила встать.

— Ну что ты, не пугай меня, — я помогла ей подняться, отряхивая пыль с ее платья. — Всё платье теперь грязное. Мы скоро в этой пыли совсем задохнемся. Садись, милая.

Усадив Мару обратно, я подошла к двери и приоткрыла ее, выглянув в коридор. Ну конечно, никого не позвать, тихо, как в пустыне, только перекати-поле не хватает.

Вернулась за стол. Девушка старательно сдерживала рыдания и судорожно сминала ткань платья на коленях, все еще не решаясь поднять глаза.

— Мара, — я наклонилась к ней, стараясь поймать ее взгляд, — я очень тебя прошу взять себя в руки и сказать все, как есть. Я не хочу тебя наказывать, не хочу ругаться. Мне просто нужна правда. И я очень ценю тех, кто способен ее рассказать, когда это необходимо, как бы сложно ни было.

Дав девушке время подумать, я откинулась на спинку кресла и сложила руки на подлокотниках. Долго ждать не пришлось.

— Госпожа, мне очень жаль, мне правда очень жаль! — Слова вырвались из нее шепотом, она сжала руки в кулаки, будто заставила себя говорить громче. — Я не хотела, но лорд… И… Я не могла отказать, я понимаю, что это дело привычное для господ, особенно в столице, но мне… — Она задыхалась от волнения. — Я не думала, что это коснется меня… Я понимаю, я просто служанка и должна подчиняться порядкам, приказам, но меня воспитывали иначе, госпожа, — наконец выдохнула она, и плечи ее опустились.

Я сидела, стиснув зубы. Конечно, я поняла, о чем говорит девушка. Кровь застучала в висках от бешенства.

Понимать и принимать — разные вещи. Я прекрасно осознаю примерный век всего происходящего безумия этого мира. Восемнадцатый, в лучшем случае — начало девятнадцатого. Я знаю, что даже в нашем мире в то время это было нормой. Схватил служанку, затащил в уголок — и делай что хочешь.

Но я женщина из современного мира, где уже давно такое карается уголовкой. То, что карается не очень успешно — дело иное. Так что, для меня это НЕ нормально.

И тут таковым не станет, пусть и со своим уставом в чужой монастырь, но не будет и точка.

Я выпрямилась и заставила себя говорить мягко, опасаясь, что девушка примет всю бурю ярости во мне на свой счет:

— Спасибо, что поделилась, милая. — Протянула руку и осторожно коснулась ее сжатых на столешнице кулаков. — Я очень ценю твою стойкость, это помогло мне разобраться в ситуации. Почему ты боялась сказать?

Девушка несмело подняла покрасневшие от слез глаза.

— Потому что это оскорбление лорда — клеветать на него, — она вытерла слезы с щек рукавом. Господи, на вид ей лет восемнадцать! — Меня могут наказать.

— Но ты же не лгала.

— Нет, — Мара отчаянно замотала головой, и пряди снова выбились из-под платка. — Нет, госпожа! Но лорд был в своем праве. И… — она снова опустила глаза, — он ведь ваш… приближенный. Я боялась, что это вызовет вашу неприязнь ко мне.

— Нет, Мара, — я покачала головой и сжала ее руки в своих. — Это не норма, на моих землях так точно не будет. И забудь все, что ты видела и слышала обо мне и Лукасе до этого. Я была нездорова после смерти покойного супруга, поэтому толком и не помню, что происходило. Но сейчас я наведу тут порядки, — последняя фраза невольно прозвучала холодно и зло, не предвещая ничего хорошего некоторым шелудивым лордам, отчего служанка дрогнула.