Глава 11

«Завтрак!» — прозвучало как приказ самой себе. Сказано — сделано. Я подскочила с постели так резко, что голова закружилась, но я проигнорировала. Мне казалось, что если я задержусь хоть на секунду, если дам ему время передумать, надеть привычную маску и скрыться в своём деловом измерении, то этот хрупкий мостик, построенный за ночь и утренним поцелуем, рухнет.

Я поспешила в свою комнату, летя по коридору почти бегом. В ванной умылась ледяной водой, пытаясь привести в порядок взъерошенные волосы и смыть с лица следы сна и смущения. Переоделась — в простые джинсы и мягкий свитер, в которых чувствовала себя собой. Всё делала на автомате, в голове стучала одна мысль: «Не упустить, не упустить».

И сразу рванула на кухню. Я решила сама приготовить завтрак, чтобы продолжить то, что мы уже начали с того омлета. И ещё, конечно, в голове крутились планы — надо же обсудить, как нам этот день прожить. Вместе.

На кухне никого не было. Тишина и порядок. Я сразу направилась к огромному холодильнику, распахнула его и… застыла в ступоре.

Что на завтрак обычно ест Артём?

В голове — пустота. Ни одного образа, ни одной подсказки. Я стояла, смотря на ряды безупречных контейнеров, на свежие овощи, на дорогие сыры и колбасы, и чувствовала себя полной идиоткой. Ладно, подумала я, паника не помощник. Сделаю омлет с овощами. Его он точно ест — проверено. И еще кашу сварю — она всегда к месту. И бутерброды с маслом и сыром — просто и сытно.

Я принялась доставать всё нужное, суетясь у плиты. Разбивала яйца, резала помидоры и болгарский перец, засыпала в кипящее молоко овсяные хлопья. В этой простой, хаотичной деятельности было что-то успокаивающее. Я услышала шаги и, не оборачиваясь, поняла, что это он.

Артём зашёл на кухню. Он был уже одет — в тёмные джинсы и простую чёрную водолазку, что делало его менее официальным, более… доступным. Он направился ко мне, видимо, чтобы посмотреть, что я творю. Я, не отрываясь от кастрюльки, в которой помешивала кашу, сразу начала ему объяснять, заговорив с места в карьер:

— Я не знаю, что ты обычно предпочитаешь на завтрак. Вернее, не помню… — я на мгновение задумалась, и вопрос вырвался сам собой, наивный и щемящий: — А мы вообще завтракали вместе?

Он остановился рядом, его плечо почти касалось моего. Я почувствовала его взгляд на себе.

— Да, — ответил он после короткой паузы. — Завтракали. Иногда. Очень редко. Я обычно раньше вставал.

Его голос был спокойным, без упрёка. Просто факт.

— А предпочтений особых нет, — добавил он.

Я выдохнула с облегчением.

— Ну хорошо. А что будешь? Омлет, каша, бутерброд?

Он посмотрел на сковороду, на кастрюлю, и в его глазах мелькнула та самая тень удивления, которая, кажется, стала появляться всё чаще.

— Всё буду, — сказал он просто.

Я удивилась такой всеядности, а потом вспомнила вчерашнюю ночь и что нашла его на кухне.

— Как самочувствие? — спросила я, бросив на него быстрый, озабоченный взгляд. — Голова не болит?

Он мотнул головой, и в уголке его губ дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку.

— Всё хорошо. Спасибо. За… заботу.

Мы накрыли на стол совместными усилиями. Он достал тарелки и чашки, я расставляла всё приготовленное. Завтракали сначала в полном, сосредоточенном молчании. Проголодались оба настолько, что было не до разговоров. Омлет исчезал, каша таяла в тарелках. Это было просто, по-домашнему, и невероятно приятно.

И только когда перешли к чаю, я, обхватив руками тёплую кружку, решилась спросить:

— Какие у нас планы на сегодня?

Артем задумчиво на меня посмотрел, отпивая чай.

— А ты чего хочешь? — переспросил он, отдавая инициативу мне. Это было ново.

И я, не раздумывая, выпалила первую, самую яркую мысль, которая крутилась в голове:

— Давай сходим в кино!

— Кино? — он действительно удивился, даже бровь приподнял.

— Ага! — кивнула я с энтузиазмом. — Устала в четырех стенах сидеть. Хочу куда-нибудь выйти, где люди, где жизнь.

— А что одна не сходила? Могла же? — спросил он, и в его голосе слышалось лишь лёгкое, любопытное удивление.

Я потупилась, вертя кружку в руках.

— Одна… боюсь. А с тобой не страшно. Чувствую себя в безопасности, когда ты рядом.

Сказала и сама испугалась своей откровенности. Подняла глаза на него. Он смотрел на меня после этих слов таким пристальным, пронизывающим взглядом, что я вся смутилась, почувствовав, как кровь бросается в лицо.

— Ой! — воскликнула я, спохватившись. — У тебя же работа! Я совсем забыла!

— У меня сегодня выходной, — ответил он, не отводя взгляда. — А в кино… давай сходим. Сто лет там не был.

— Замечательно! — обрадовалась я и поспешила допить чай, чтобы скрыть свою неловкость и бурлящую внутри радость.

Кино мы выбирали вместе, на его планшете, сидя рядом на диване в гостиной. Мне, честно говоря, было всё равно, что смотреть — комедию, боевик, драму. Главное — сам процесс, это совместное обсуждение афиш, его редкие, но меткие комментарии. Просто хотелось выбраться.

Выбрали какой-то громкий блокбастер, собрались и поехали. На его машине, но сегодня он вёл сам, без водителя. Дорогу я просидела, уставившись в окно, но уже не с тоской, а с жадным интересом, делясь с ним какими-то пустяковыми наблюдениями: «Смотри, какая вывеска смешная!», «О, тут раньше, кажется, книжный был?».

Честно говоря, фильм я совсем не запомнила. Я впитывала общую атмосферу: гул зала, шелест оберток, смех на задних рядах, свет от экрана, мерцающий на профиле Артёма, сидящего рядом. Иногда наши руки случайно касались на подлокотнике, и я не отдергивала свою. Он — тоже.

После фильма мы прошлись по торговому центру. Ничего не покупая. Я просто осматривалась, как ребёнок, заново привыкая к миру ярких витрин, запаху кофе из кафе и потоку людей. Он шёл рядом, не торопя, изредка что-то поясняя или отвечая на мои вопросы.

Когда проголодались, Артём нашёл какую-то небольшую кафешку, где было не очень много народу. Мы пообедали простой, вкусной едой — пастой и салатом. Разговаривали о ерунде — о фильме (вернее, о том, что я из него запомнила), о погоде, о какой-то смешной паре за соседним столиком.

А потом просто катались по городу. Он иногда сворачивал в незнакомые мне переулки, показывал какие-то старые здания, скверы. Где-то останавливались, выходили и немного прогуливались по заснеженным тротуарам. Без цели. Просто так.

Когда начало темнеть и в окнах зажглись огни, мы вернулись домой. Домой. Потому что теперь в этом слове появился какой-то новый, тёплый оттенок.

Поужинали — на этот раз ужин приготовила горничная, но мы ели его вместе на кухне, а не по разным углам. А потом пару часов провели в гостиной. Каждый занимался своим: он что-то просматривал на планшете, а я листала один из тех глянцевых журналов, но уже не с тоской, а с критическим интересом, иногда комментируя вслух какую-нибудь нелепую статью. Он хмыкал в ответ. Иногда перебрасывались парой фраз о чём-то незначительном. Тишина между нами была не гнетущей, а мирной.

К вечеру, как это часто бывало, у меня снова разболелась голова — переутомление, эмоции. Я выпила прописанные таблетки. От них, как всегда, стало клонить в сон и я решила отправиться спать.

Встав с дивана, я подошла к Артёму. Он отложил планшет и посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказала я тихо, но очень искренне. — За прекрасный день.

Я намеревалась поцеловать его в щёку. Но, стоя перед ним, глядя в его спокойные, внимательные глаза, передумала. Наклонилась и поцеловала в губы. Легко, нежно, в знак благодарности.

Он ответил. Не отстранился. Его губы ответили на моё прикосновение. И через секунду этот поцелуй из благодарного превратился в нечто большее. Он поднялся, обнял меня за талию и притянул ближе. Мы стояли посреди огромной, пустой гостиной, в круге света от торшера, и целовались. Медленно, без спешки. Его руки были твёрдыми и уверенными на моей спине, мои пальцы запутались в волосах на его затылке. В этом поцелуе не было страсти сегодняшнего утра. Была какая-то новая, глубокая нежность и… понимание. Понимание того, что день, прожитый вместе, изменил что-то между нами навсегда.

Когда мы наконец разъединились, я, ничего не говоря, просто прижалась лбом к его плечу, а потом, собравшись, пошла спать. В свою комнату. Но теперь это не было бегством. Это было просто… отложенным продолжением. Потому что завтра будет новый день. И мы снова начнем его вместе. За завтраком.