Глава 10

Просыпаясь, я на секунду потеряла ориентиры. Сознание плыло в тёплой, уютной мгле. Потолок был не тот. Свет, просачивавшийся сквозь шторы, ложился иначе. И… запах. Не мой нейтральный, безличный аромат, а что-то другое. Что-то глубокое, мужское, с нотками сна, кожи и чего-то ещё — дорогого мыла, что ли?

Я повернула голову на подушке и замерла. В сантиметрах от моего лица, расслабленное во сне, было знакомое лицо. Артём. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были чуть приоткрыты, дыхание ровное и глубокое. И тут воспоминания обрушились на меня лавиной: ночь, кухня, алкоголь, раздевание, моё решение остаться…

О боже. Я здесь.

Мгновенная паника заставила сердце забиться, как птицу в клетке. Надо убираться. Срочно и тихо. Я попыталась по-тихонечку отползти к краю кровати, осторожно отодвигая одеяло. Но что-то мешало. Какая-то тяжесть на талии. Я оглянулась, и краска хлынула мне в лицо.

Его рука. Его крепкая, сильная рука обвила меня и ладонь его прижималась к моему боку, пальцы слегка вцепились в ткань моей пижамы. Он прижимал меня к себе. Видимо, ночью, пока я ворочалась, я перекатилась к нему под бок, и он… подхватил.

Я застыла, не зная, что делать. Осторожно попробовала приподнять его руку. Она была тяжёлой, расслабленной, но не поддавалась. И в этот самый момент он открыл глаза.

Сперва в них было пустое, сонное непонимание. Он смотрел сквозь меня, в пространство. Потом зрачки сузились, сфокусировались. На моём лице. На нашей близости. На его руке обнимавшей меня.

Осознание пришло к нему не сразу. Я видела, как по его лицу проходит волна: растерянность, шок, а затем — чистейшее, беспредельное изумление. Он не отдернул руку. Он просто лежал и смотрел на меня, будто видел привидение. Или инопланетянина.

Надо было что-то сказать. Лёд сковывающий нужно было сломать. Я собрала всю свою жизнерадостность, какая только могла быть в такой абсурдной ситуации, и выдавила из себя:

— Доброе утро!

Звучало это неестественно бодро, почти истерично.

Он медленно моргнул. Его губы сложились в тонкую линию.

— Что ты тут делаешь? — его голос был низким, хриплым ото сна, но в нём уже проскальзывала привычная твёрдость.

— Сплю! — тут же выпалила я. — Вернее, спала!

Он приподнял бровь. Вопрос висел в воздухе.

— Зачем? — спросил он уже чётче. — В смысле, почему здесь?

Я сделала глубокий вдох. Настал момент.

— Поговорить с тобой хотела! А то ты как призрак — вроде есть, а не поймаешь. Вечно на работе, дома тебя нет. Я уже и утром, и вечером пыталась — всё мимо.

Он перевёл взгляд с моего лица на свою руку, всё ещё обнимавшую меня, потом снова на моё лицо. Кажется, он только сейчас осознал этот факт и медленно, не торопясь, убрал руку, положив её вдоль тела.

— Поговорить? В постели? — в его голосе прозвучала знакомая, усталая ирония.

— Да не в постеле! — вспыхнула я, чувствуя, как горит всё лицо. — Просто поговорить! А здесь я легла, чтобы тебя не упустить утром! Стратегически!

Он молча смотрел на меня несколько секунд, потом произнес:

— Угу.

И добавил:

— А о чём поговорить?

Вот он, шанс. Я приподнялась на локте, чтобы быть с ним на одном уровне, и заговорила быстро, сбивчиво, выкладывая всё, что копилось эти недели.

— О жизни, конечно! Я не хочу оставаться одна в этом… холодном склепе! — Я махнула рукой в сторону комнаты. — А ты — на работе с утра до ночи! И это… это не жизнь. Я не хочу быть той, кем была. Даже если память вернётся, я уже не смогу. Потому что я уже вижу, как всё могло бы быть. Иначе. Надо что-то менять. Менять всё! Этот дом, этот распорядок, эти… эти роли!

Я говорила, не останавливаясь, боясь, что он меня перебьёт, что скажет что-то холодное и всё закончится. Говорила о пустоте, о своём расследовании, о том, что даже начала его понимать, прежнего Артёма, потому что жить с человеком-манекеном, наверное, было невыносимо. Говорила, что хочу не просто существовать в параллельных реальностях, а жить. Здесь и сейчас. И мне очень нужна его помощь. Его поддержка. Или хотя бы… не противодействие.

Он слушал. Внимательно. Не перебивая. Его лицо было серьезным, непроницаемым, но в глазах — не лёд. Была сосредоточенность. Он впитывал каждое слово.

Когда я наконец замолчала, выдохнувшись, в комнате повисла тишина. Он не отвечал сразу. Переваривал. Потом вздохнул, глубоко, и провел рукой по лицу.

— Да, — сказал он наконец, и в этом одном слове было больше смысла, чем во всех его предыдущих фразах. — Ты права. Менять надо. И я… я только за.

Я едва не подпрыгнула от неожиданности и облегчения.

— На этой неделе был аврал, — продолжил он, его голос стал деловым, но без привычной отстраненности. — Закрыл большую сделку. Теперь стану посвободнее. Смогу уделять тебе… нам… больше времени.

Он посмотрел на меня прямо.

— С чего начнём?

Это был главный вопрос. И ответ пришёл сам собой, лёгкий и естественный, как дыхание.

— А мы вроде уже начали! — сказала я и не смогла сдержать улыбку. Глупую, широкую, от уха до уха.

Он на мгновение задумался. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по моему лицу, по моей улыбке, по растрёпанным волосам, по пижаме, которая была явно не рассчитана на такие утренние переговоры. Потом он хмыкнул. Коротко, но в этом звуке впервые не было насмешки. Было что-то другое. Удивленное согласие. Принятие абсурда.

— Тогда продолжим, — произнес он тихо, почти шёпотом.

И прежде чем я успела что-то понять или испугаться, он приподнялся, наклонился ко мне и поцеловал.

Это был не тот случайный, смазанный поцелуй на кухне. Это был осознанный. Нежный, но… властный. В нём не было вопросов. Была уверенность. Его губы мягко, но настойчиво прижались к моим, и я почувствовала, как всё внутри переворачивается. Шок, непонимание, а потом… а потом я просто утонула в этом ощущении. Закрыла глаза. Его рука снова обвила меня, но теперь уже не во сне, а наяву, пальцы впились в ткань, притягивая ближе. Поцелуй был медленным, исследующим, бесконечно тёплым. В нём не было страсти, которая пугала бы. В нём было… обещание. Обещание того самого «продолжения». Обещание, что игра в кошки-мышки закончена. Что мы начинаем что-то новое. С этого утра. С этой кровати. С этого поцелуя.

Когда он наконец оторвался, мы оба дышали чаще. Он смотрел на меня, и в его серых глазах было что-то, чего я никогда раньше не видела: интерес. Настоящий, живой интерес. И лёгкая, едва уловимая улыбка тронула уголки его губ.

— Завтрак? — спросил он, и в его голосе прозвучала простая, бытовая нормальность, которая в этом контексте казалась самой сюрреалистичной вещью на свете.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он встал, и я видела его спину, его плечи, уже не скованные привычным напряжением. Он шёл в ванную, а я лежала, прижимая пальцы к своим губам, на которых всё ещё горел след его поцелуя.

Мы начали. Не знаю, что нас ждёт. Но это было уже не бегство от призраков прошлого. Это было движение. Вместе. И первый шаг, как оказалось, можно было сделать, даже не вставая с кровати.