49

Риту с Лисенком пришлось отправить в машину — не хватало еще ходить по магазину, изображая счастливую семью. Женщина поразительно быстро вжилась в роль матери, а у меня внутри все выворачивало, когда она ласково трепала его по щеке или наклонялась, чтобы шепнуть что-то на ушко. Хотелось оттащить ее, сказать: «Не смей его трогать, ты не она». Сын не собирался расставаться с лже-матерью ни на минуту, раскапризничался, дело чуть не дошло до истерики. Как ни странно, эта Марина нашла к нему подход, наплела, что выберет ему сюрприз, и он согласился немного подождать нас в компании Риты.

Я безуспешно ломал голову над тем, зачем ей это нужно. Ее поведение логично объясняло только возможное психиатрическое заболевание. И я планировал привести больного человека в свой дом. Но, надо признаться, я сам загнал себя в патовую ситуацию. Если бы мне хватило мужества признаться Лисенку, такого бы не произошло. Судьба решила посмеяться надо мной, не иначе.

Не-моя-Марина довольно быстро отпросилась у дежурного директора, сказала, что приболела.

— Любите врать? — не удержался я от замечания.

Она оставила мои слова без ответа.

— Мне нужно позвонить.

Теперь уже я проигнорировал ее скрытую просьбу, сопровожденную многозначительным взглядом. Нет уж, дорогая, звони при мне. Надо же мне получить о тебе хоть какое-то представление, хотя оно вряд ли сможет изменить первое впечатление.

Дождавшись ответа, она негромко произнесла в трубку:

— Паша, мне нужно уехать, — быстрый взгляд в мою сторону, — на пару недель. Я потом все объясню. Это слишком сложно.

Представляю, как сейчас удивлен Паша, кем бы он ни был. И как она собирается объяснять ему? Я поживу некоторое время у незнакомого мужика с ребенком?

— Кто такой Паша? — любопытство пересилило чувство такта, но потом я все же исправился: — Если хочешь, можешь не отвечать.

— Знакомый. Мы вместе снимаем квартиру.

В такие «знакомства» я верил с трудом, но ничего не сказал. Она ответила так, как посчитала нужным.

После звонка Марина сразу же потащила меня в отдел игрушек. Про сюрприз для Лисенка она не забыла. Она внимательно рассматривала товар, щурилась, что-то прикидывая. А потом вдруг остановилась у робота, похожего на того, какого мы выбирали с моей женой в подарок сыну.

— Давай возьмем его.

— Такой уже есть. Я купил.

— Купил, — эхом повторила она и добавила: — Все-таки.

Последнее слово, совершенно не к месту сказанное ей, резануло по живому. Но она не замечала, как перекосилось мое лицо, продолжая рассуждать, что лучше выбрать:

— Может, книжку? Про динозавров? Он же их любит, — последнее прозвучало не как вопрос, а как утверждение, и меня это вывело из себя.

— Вопросы задают с другой интонацией, если что. И да, он их любит.

Одарив неблагожелательным взглядом, Марина сунула мне в руки толстую книгу, которую до этого придирчиво рассматривала, и, ни слова ни говоря направилась к кассам, а мне осталось только следовать за нею.

В машине Лисенок распорядился, чтобы Рита пересела вперед, а Марина заняла место на заднем сидении. Оказавшись рядом, они сразу же о чем-то зашептались и засмеялись. На вопрос, куда ехать, Марина, будто нехотя, оторвалась от разговоров с моим сыном и назвала адрес. Судя по навигатору, жила она в довольно неплохом районе неподалеку от гипермаркета, в котором работала. По непроницаемому лицу Риты я понял, что она не одобряет происходящее и ждет объяснений при первом удобном случае. Она видела нашу семейную фотографию в гостиной, и не могла не заметить поразительного сходства этой женщины с моей женой. Но я подозревал, что гораздо больше ее удивило мое поведение. Она никогда не одобряла того, что я соврал сыну и продолжал врать, не разубеждая, что мама вернется. А теперь, по ее мнению, я совершенно выжил из ума и творил идиотские вещи. Я видел это даже по коротким взглядам, которые она бросала в мою сторону.

Я вызвался проводить Марину до квартиры, чтобы помочь с вещами. На самом деле, мне нужно было узнать номер ее квартиры. К себе она не пригласила, оставила дожидаться на лестничной клетке. Из-за двери доносились голоса, но разобрать, о чем говорили, не получалось. Когда наконец дверь отворилась, на площадке появилась не Марина, а молодой мужчина, вероятно, тот самый сосед по квартире. Он посмотрел на меня так, как преподаватель смотрит на нерадивого студента на экзамене, который еще и рот не успел открыть, а уже впал в немилость. Затем сухо поздоровался и задал вопрос, выдавший заинтересованность в судьбе девушки:

— Что здесь, черт возьми, происходит?