50

— Что здесь, черт возьми, происходит?

Честно говоря, я не ожидал такого поворота. По дороге я успел подумать даже о том, что Марина — мошенница, желающая проникнуть в мой дом, и что звонила она своему сообщнику. Однако и холодный тон мужчины, и то, как он держался, опровергали это предположение.

— Я сам толком не понял, — так глупо я чувствовал себя разве что только тогда, когда сын кинулся на шею чужой женщине.

— Попробуйте объяснить, как поняли.

Меня редко раздражали люди, несмотря на то, что мне приходилось принимать не только благодарность родственников своих пациентов, но и видеть слезы, гнев и бессилие. Но здесь с первых минут общения мне захотелось развернуться и уйти или как минимум сказать, что я не вижу причин для отчета перед человеком, которого увидел впервые в жизни. И только то, что в машине нас дожидался Лисенок, заставило меня ответить сдержанно.

— Мой сын признал в вашей знакомой мать, умершую в прошлом году. Если бы Марина повела себя по-другому. Все было бы проще, но она дала ребенку надежду.

— Ясно. По-вашему выходит, что она виновата, — на лице незнакомца промелькнуло презрение. — И что вы собираетесь делать? Возьмете ее домой, поиграете в дочки-матери, а как надоест, выбросите? Мне жаль, что вы потеряли жену, но Марина не она. Подумайте о ее состоянии.

— Вы слишком сильно ее опекаете для соседа по квартире.

— Соседа по квартире? Это она вам так сказала? — его губы скривились в усмешке.

— В любом случае решение остается за ней. Я и сам не в восторге, что в моем доме поселится чужой человек. Это была ее идея.

— Марина больна. У нее была серьезная травма головы. После комы она пребывала в полной уверенности, что у нее есть муж и сын. Я повторяю вам, не стоит ее использовать. Она не игрушка, а живой человек.

— Вы проявляете поразительную осведомленность о ее прошлом.

— Не удивительно. Я знаю ее много лет. Мы и сюда переехали вместе из… издалека. И я не хочу, чтобы вы сломали ей жизнь. Откажитесь от своей затеи.

И хотя Павел говорил спокойно и ровно, я буквально ощущал кожей его неприязнь, растущую прямо пропорционально времени нашего разговора. Мне показалось, что еще немного, и он скажет мне, чтоб я проваливал подобру-поздорову. Вот только узнать, случилось бы так или нет, мне не довелось — из дверей вышла Марина с сумкой в руках.

— Я готова, — с энтузиазмом, от которого мне стало не по себе, сообщила она.

— Марин, ты уверена? — спросил у нее Павел.

Она кивнула, сдерживая улыбку. Господи, она реально сумасшедшая! Еще и про визиты к психиатру говорила мне в магазине.

— Марин, зайди, пожалуйста, на минутку.

Девушка не двинулась с места, радость на лице сменилась настороженностью. Я бы мог поспорить, что вернуть ее в квартиру получилось бы только с применением физической силы. Но мне пришлось удивиться. Стоило Павлу произнести:

— Я прошу тебя. Мы просто поговорим. Мы не закончили, — и Марина, еще минуту назад демонстрирующая решимость оставаться на площадке что бы ни случилось, покорно скрылась за дверью.

— Ваш паспорт?

— Что? — переспросил я, прекрасно понимая, что не ослышался.

— А вы думали, я просто так отпущу дорогого мне человека неизвестно с кем?

— У меня нет с собой паспорта. Водительское устроит?

— Давайте.

Я достал из кармана пальто кошелек, вытащил из него удостоверение и протянул Павлу.

— Максим? — мне почудились нотки удивления в его голосе.

— Что-то не так?

— Да нет, — ответил он, щелкая на камеру смартфона мой документ. — Вы мне еще место жительства скажите и где работаете.

— А вы, вероятно, в структуре МВД трудитесь? — буркнул я, убирая права и ища визитку в отделении кошелька.

— И близко не угадали, — усмехнулся он.

Когда Павел взглянул на визитку, то изменился в лице:

— Еще и детский хирург! Бывает же такое, — произнес он, не глядя на меня, и будто озвучивая свои мысли.

Я так и не понял, чем его зацепила моя профессия. Может, он просто посчитал, что человек, неприятный ему недостоин ее. Не знаю. Его высказывание ответа не требовало, а допытываться до того, что он имел в виду, у меня не было ни малейшего желания. Единственное, чего мне хотелось — быстрее покончить с этим допросом и вернуться к сыну и Рите. Записав мой домашний адрес в смартфон, Павел потерял ко мне всякий интерес и зашел в квартиру. Через пару минут он вышел оттуда уже с Мариной. Проводив ее до машины, он дал ей последнее напутствие:

— Если что-то случится, сразу же звони.