Глава 19

Рита

Пот катится по лицу. Мне так давно жжёт глаза, что я практически не чувствую этого. Человек очень быстро привыкает к неудобствам. Со временем то, что болит, уже не трогает. Такая вот особенность.

Мне тоже когда-то перестанет быть больно. Жаль, что не сейчас. Я бы выбрала перескочить пару лет и просто дышать без надрыва.

– Ещё тридцать секунд, девочки, – кричит тренер.

Даша издаёт стон, кто-то справа валится, у меня закрыты глаза. Когда очень тяжело, когда силы из резерва черпать приходится, я закрываю глаза и отрешаюсь от мира. Так проще. Уйти в себя и переждать. Зарываюсь в свою скорлупку и затихаю.

Планкой завершаем тренировку. Ненавижу её. Никогда не могла выдержать больше пяти минут, когда та же самая Марина, легко больше десяти стоит. Сегодня выжимаю до капли. Руки и ноги трясутся, я на чистом упрямстве держусь. Проще было бы повалиться кульком как Даша и лежать постанывая, но… проще, сегодня, я уже выбрала. Лимит исчерпан.

Мне оказалось проще сбежать к Марине развернувшись у подъезда, мне было проще выключить телефон предупредив маму о том, что я останусь у подруги, мне в конечном итоге было проще выпустить пар на тренировке, чем думать о том, что произошло утром. Позволить себе отрешиться от всего на полтора часа. В моём положении это роскошь.

Слишком много случилось, чтобы так просто выключить внешние факторы. Попыталась. Сцепила зубы и попыталась. Только вот больно всё равно. Кто бы знал как больно.

Всё ещё трясёт, всё ещё прокатывается по коже. Это как удар в самую сердцевину. Взрослые люди не всегда могут управлять ситуацией, не всегда способны пережить, бороться, действовать. Мы разные все. Это плохо и хорошо одновременно.

Воспоминания вспыхивают факелами в моей персональной черноте.

Я не ожидала что встречу мать Игната в одной майке её же сына. Одно это даёт мне минус десять очков. Все же знают, что встречают по одёжке. Первое впечатление и всё такое. Клянусь, у меня щёки загорелись как мы взглядами встретились. Я же побежала встречать… думала он, но нет, ошиблась. Напоролась на тяжелый немигающий взгляд. Обмерла вся. Так сильно испугалась…

Пришлось извиняться и пристыженно за шортами топать. Она так посмотрела, что я всё поняла мгновенно. Потом разговор этот неприятный и взгляд в спину, когда я «посмела» хозяйничать на кухне. Как не разлила злосчастный чай, не знаю. Самой неловкой себя ощущала, какой-то как на шарнирах, чуть дунуть и посыплюсь.

Ну и как вишенка прозвучало:

– Как, сынок? Тебя окрутила какая-то девка. Ушлая девчонка с большими глазками. Я всё понимаю, у тебя были отношения длительные, они закончились, повело немного. Но она? Ты серьёзно сейчас? О чём ты думаешь, дорогой? Ты на неё тратишь деньги, время и свои ресурсы. У тебя карьера. Дочка подзаборного алкаша охомутала мальчика из хорошей семьи. Оглянуться не успеешь как она залетит от тебя. Ты её в клубе снял, как иначе говорить?!

В ту секунду всё упало. Руки опустились ни мифически. Вышибло весь воздух из лёгких одним чётким ударом. Мне в глаза она сказала тоже не очень приятные вещи, но я выдержала, а после этого, уже нет. Посыпалась.

Потому что он это услышал. Чётко. Жёстко. Бескомпромиссно. И это ужасно…

Я видела беспокойство в его взгляде, когда на кухню вошёл, оценила, как сжал пальцы, как поцеловал быстро в висок. А ещё оценила как его мать на это посмотрела. Просто ядом обожгла. Вот так посмотрела.

Это же она, пять минут назад популярно мне объяснила, что видеть меня не желает. И как бы я не бесилась, доводы были логичными – этого не отнять.

– Я уверена, что у тебя всё хорошо будет. И конечно, понимаю почему Игнат. Он хороший, ответственный, совсем не жадный, – пауза показательная, во время которой я чувствую себя продажной дрянью, – Но, нет, ничего не получится. Вы разные. И как бы так мягче тебе объяснить, – ещё одна выдержанная пауза, а потом она мне, как несмышлёной малышке объясняет: – У Игната невероятные перспективы. Он займёт кресло. Мы очень много в это вложили и у него обязательно получится. Но это сложный путь, и он требует огромного ресурса как от него самого, так и от девушки, которая будет рядом. Девушка, которая понимает значимость, девушка у которой кристальная репутация, образование и что немаловажно тыл. Связи. Ты меня понимаешь? Мне нужно ещё объяснять?

– Не надо, – шепчу.

Улыбается снисходительно. Вкус её победы растекается ядом по моему нёбу.

– Вот и замечательно.

Я практически ничего ей не отвечала, смотрела и слушала, словно язык проглотила. Мне очень хотелось ей сказать, что я с ним не из-за перспектив, не из-за кресла судейского, не из-за денег. Я хотела сказать, что просто люблю его, что он особенный, что невероятный, что его человеческие качества перекрывают любые перспективы и возможности. Но правда в том, что простушка Рита, которая кроме люблю ничего не даст, в этом союзе никому не сдалась. А если ещё вскроется всё, то и утопит его.

На пару секунду я вдруг представляю себе, как та самая правда выплывает через несколько лет и то, как он теряет то, к чему шёл из-за меня. И понимаю, я не хочу быть источником его проблем… Только ни его. Не зная правды, Аглая Тимофеевна била в яблочко. Она красиво сплетёнными предложениями размазывала меня как масло на багет, а укусила чуть позже. Я вышла к счастью в этот момент. Куснула сразу по локоть.

Хотя… нет, не вышла, кому я вру? Я сбежала. Сидеть под перекрёстным огнём взглядов, в этой давящей атмосфере, где как в тисках голову стянуло… не знаю кто бы смог просидеть больше.

Сильная спутница… я не сильная, ни разу. Меня вышибли просто слова. Наслоились на мою реальность и придавили. Она права. Сильный тыл я не обеспечу. Потому что сама в нём нуждаюсь. И никогда. НИКОГДА не смогу рядом идти, я тянуть назад начну. Все это понимают. Я тоже… Страсть ведь стихнет, начнётся жизнь. И в этой жизни я просто ему не спутница. Жаль… Но, нет.

А ещё больно было, будто бы на куски разрывают живое тело. Снисхождение, улыбки эти наигранные, мужчина рядом, что моим не будет по определению. Ни с моим багажом, ни без него. Почувствуй себя грязью под ногтями за пять минут… Этой женщине можно писать курс. Уверена его купят.

У меня был выбор. Простой выбор… Уйти или остаться.

Сложный выбор…

Отчаянно хотела остаться, хотела, чтобы он заступился, чтобы это всё закончилось… чтобы она так сильно не прокатывалась. Вылетела из кухни, дыхание перехватывало, сердечко работало запредельно. А потом вдруг остановилась, на цветы посмотрела. Красивые цветы. Маленькие кустовые розы, нежного-розового цвета, запах на весь коридор. Если бы он подарил, я кинулась целовать. Но…

Аглая Тимофеевна меня не просто не хочет рядом видеть с сыном, она меня даже за букашку не воспринимает, я скорее соринка на белом воротничке.

Это ужасно… унижать человека – ужасно. Болезненно хочется, чтобы отстоял меня, но в то же время я понимаю, что поставь она его перед выбором, он не станет выбирать. Мать или подружка, которую знает пару недель. Выбор без выбора. Я всё думала, как же это произойдёт… думала, что он сам разорвёт, когда скучно станет, а вот как оно вышло. Практически литературная классика. Невеста не пришлась ко двору. В такую сказку мне не хотелось.

Когда сил слушать не осталось, я просто вышла, оглянулась на цветы прощаясь и ушла. Перешагнула порог, а сердце своё ставила там. Мне так хорошо было в этой квартире. Тепло, безопасно, счастливо.

Уже не важно откуда она знает больше, чем знаю я сама, проблема в том, что она это знает. Умело потыкала, нажала на самое болезненное, раздавила меня.

Постаралась в самой унизительной форме преподнести. Она справилась с этим. Я – нет. Сдавило спазмом горло, смотрела чётко вперёд сдерживаясь, но слёзы всё равно хлынули. Вот так, с небес на землю. Всмятку. Больно.

Наверное, он что-то ей ответил, у меня в ушах зашумело после «снял её в клубе». Обувалась поспешно, сумочку каким-то чудом не забыла. Вылетела из подъезда, воздуха хапнула полной грудью. Дошла до парка на деревянных ногах, в самый угол забилась и разревелась окончательно. Всё выплеснула, думала задохнусь как вытягивало душу.

Почувствовала себя маленькой и ущербной, самой несчастной в целом мире. Захлёбывалась слезами.

Я же предполагала, что могу не понравится, я не строила иллюзий. Но то, как на самом деле произошло и то, как она вот так взяла и сказала не стесняясь – убило. Оправдаться постеснялась. У матери Игната очень тяжёлый и пронизывающий до костей взгляд. Она посмотрела, я потерялась и сдулась как шарик. Подавила без слов.

Жаль, что память возвращается. Как бы не старалась не думать, всё в красках помню. Ночью так сладко было, утром расплата пришла. Всё закономерно, да? Черные и белые полосы. Или за моё враньё ответка от вселенной. Есть же высшие силы… всё закономерно и в балансе должно быть. Я попыталась взять то, что ни для меня, вот и всё. Вернули обратно. Потому что ни моё это! Он никогда моим не будет. Мы две случайности.

– Рит, всё, вставай.

Опускаюсь на колени, взгляд подруги ловлю. Она сегодня тоже ни такая. Что-то случилось, но у меня нет моральных сил. Качнули основательно. Себя бы вывезти попробовать, подругу я не потяну. Марина глаза отводит. Я же подмечаю, что они у неё зеленее смотрятся чем всегда. И я знаю почему так. Тоже грустно. Мои сейчас как вода скорее всего, по той же причине.

Ещё это платье дурацкое забирала сегодня с маркетплейса. Надела, посмотрела, сняла. Буду в нём. Изумрудный цвет, ткань плотная, длина моя. Такая какая надо длина, а ни как всегда до щиколоток. Спина открыта, грудь подчёркивает, скромно, но со вкусом. Оно мне так сильно понравилось на модели, я тоже захотела, на талии можно регулировать, висеть не будет, для меня это тоже проблема. Я себя в нём представляла рядом с Игнатом, мы вместе собирались на свадьбу к Тане, а теперь я одна буду. Нужно уже привыкать без него.

Без него… это даже звучит кошмарно.

Удушливо к горлу подступает дурнота. Я не хочу без него, я с ним хочу.

Он так быстро вошёл в моё окружение, когда его собственное меня не приняло. Так жёстко оттолкнуло, что ясно кристально – не примут никогда. Он мать послушает, я уверена в этом. От этого осознания больно. Не меня выбрал. Как бы я там ни думала, а мечтала, чтобы меня. Чтобы ни просто девка для него, а что-то хотя бы немного значимое… что ни просто… Просто я тоже уже была.

И вроде бы на руку всё. Не нужно самой. Теперь повод есть. Я же… даже сейчас была готова до последнего тянуть. Прикипела намертво. Чем дальше, тем рвать по зажившему больнее. Я так рвала уже. Рана до сих пор нет-нет, да болит.

Под струи воды встаю, в раздевалке галдёж, я самая последняя в кабинку захожу, намыливаю кожу гелем, он мне тоже противен, навсегда ассоциации останутся. Лучше бы домой не возвращалась за тренировочной сумкой… Меня там, словно зная, что прийду встретил Андрей.

Серые глаза, светлые волосы, руки в карманах джинс, выглядит как с обложки журнала. Я такого его видела многократно. До моего появления он пинал камешек на тротуаре. Не дойдя несколько метров до него глаза поднял, посмотрел прямо. Когда-то я очень любила эти глаза, сейчас ненавижу. Точно это поняла, в ту же секунду осознание нахлынуло.

Не здороваюсь, у меня и так спазмит трахею. Я ни говорить, ни видеть его не могу. Прибавляю шаг, включаю игнор.

– Даже привет не скажешь?

Заступает дорогу, торможу и отшатываюсь. Внутри закипает, нешуточно совсем. Нервная система сбоит больше суток, я как оголённые провода под напряжением. Даже то что он в серой майке со знакомым лейблом подвинчивает. Это моей ему подарок.

– Отвали от меня, – грублю сходу.

На секунду, в глубине глаз, молнией проносится ярость. Ловит за локоть, сжимает больно и тащит в арку, не сильно заботясь о моём удобстве. Так сильно хватает, что слёзы из глаз брызгают. Я ору что-то, ему фиолетово, пихнул к стене, сверху навис. Лопатки заныли как о кирпич приложилась. Руками по инерции в грудь упираюсь, хочу отпихнуть на максимум, не поддаётся и меня в панику кидает. По животному дико становится. Панический страх начинает расти цветком в груди.

– Не ори, – шипит.

– Уйди, иначе ещё громче кричать начну, – пытаюсь угрожать, а у самой голос дрожит.

Ухмыляется ядовито, окатывает взглядом с головы до пят, в карман за телефоном ныряет и тут же рукой путь мне преграждает. Не вырваться. Глаза по улице бегают, ну хотя бы кто-то бы мимо пришёл. Но нет никого.

После ярости паника пришла, она такая же сильная и полностью разум перекрывающая. Он меня тут зажал в углу практически. Агрессивный, словно на адреналине. Губы снова запекло. Машинально удар вспоминаю и кровь по подбородку ручьём, вкус, запах.

Перед глазами экран возникает, Андрей за плечо держит, сжимает пальцы тем самым фиксирует меня. Прогибаюсь как давит.

– Помнишь? – шепчет обволакивающе.

Стискиваю зубы, грудь вздымается от вздохов, а пальцы немеют.

– Пошёл в жопу.

– Предлагаешь прямо тут? – бровью ведёт, а меня в жар кидает.

Обмираю. Вот прям тут обмираю вся. Безысходность такая жутка, полное чувство потери безопасности, я словно на скорости вылетела в пропасть.

– Я в полицию пойду, если не отвалишь.

– Серьёзно? – издевается, – Что скажешь? Мой парень предлагает мне в задницу трахнуться, как и всегда?

Оскорбление выплёвывает в лицо. Глазами же показывая своё презрение, а я себя грязной чувствую. Грязной, растоптанной, униженной. Я его любила, доверяла, преданно в глаза смотрела, жить с ним хотела и детей от него рожать, а он вот так унижает, просто втаптывает меня. Придавил ногой и смотрит с любопытством на то, как я даже не пытаюсь встать.

– Что надо тебе?

Андрей видео останавливает, я ещё держусь, но картинка навсегда отпечаталась в голове. Я там, на том ролике на коленях стою, камера сбоку, он меня за волосы держит и трахает. Мои стоны максимально правдоподобные. Помню этот момент. И могу с точностью сказать, что в те секунды мечтала, чтобы это всё закончилось. Потому что больно, потому что неприятно и стыдно. Какой же дурой я была.

Не знала, что снимает. Это видео он через месяц показал, наверное, сдержаться не мог. Урод. Естественно, удалить попросила, он нашёл слова чтобы я больше не приставала. Я пошла на поводу. Согласилась и боялась, что ещё кому-то покажет, даже тогда до конца не доверяла. Там чётко видно кто. Там всё видно!!! Боже…

– Да вот я думаю, – отстраняется, руки складывает в замке поигрывая костяшками пальцев, – не честно как-то, Рит. Ты значит крутила мной, то напишешь, общаешься, то в игнор… – в глубине серых глаз пожарище, и оно ещё больше пугает. – Сама и с тем, и с этим. – задумывается, показательно паузу тянет, а потом добивает, – Я, конечно, всегда знал, что ты слабая на передок, но это совсем как-то по-блядски получилось. – Ядовитая усмешка на губах. – Хуй у мажора нормальный, дотрахивает тебя?

Получше твоего, ублюдок. И трахает он так, что стону я по-настоящему, а ни для того, чтобы угодить.

– Что тебе надо? – голос ломается, но я взгляд упрямо выдерживаю. Единственное что выдерживаю за сегодня. Всё остальное с треском провалилось в мой персональный ад.

– Ты не поняла? – издевательски прищуривается склоняется ближе, глаза ледяные, – Я хочу, чтобы ты его на хер послала.

Дыхание сбивается.

– Я с тобой всё равно не буду.

Смеётся, я испуганно сжимаюсь. Он какой-то дикий сейчас. Ведёт себя странно, даже для себя странно.

– Зачем ты мне после него? Дура что-ли? В какие дырки он только тебя не юзал. Ты ж любишь жёстче, – подмигивает пошло, а я проглатываю это всё.

От унижения горит всё.

– Тогда что?

– Так честно будет, – руки в разные стороны разводит ладонями вверх.

– Да пошёл ты! – психую и ору в лицо. – Отвали!

Разворачиваюсь, шага не успеваю сделать, он со спины обхватывает, прижимает к себе, сдавливает грудную клетку. Когда в ухо шептать начинает, у меня холодный пот выступает. Его объятия боль доставляют, он специально до хруста сжимает, знает, что больно, но всё равно делает это. Я вздохнуть не могу и дёргаться тоже.

– Как была не далёкой, так и осталась. Ты не въехала? Наше милое видео я скину твоему мажористому засранцу, пусть посмотрит. У меня ещё есть, покажу ему. И знаешь, как быстро он блевать от тебя начнёт? Не знаешь? Сразу, зайка. Сразу. Это же неприятно смотреть на то, как твою бабу дерёт какой-то мужик. Он же не куколд у тебя? Или да? Если да, то кайфанёт пусть. Думаю, ты после обкатки уже не так вставляешь…

Спихиваю руки, Андрей смеётся, отпускает и в спину подталкивает как вещь подпихивает. Это настолько унизительно, что слёзы сами наворачиваются.

– Ты обещал удалить, – задыхаюсь от эмоций.

Во мне такая ярость кипит, я убить его хочу. Стереть с лица земли, чтобы не дышать с ним одним воздухом. Противно.

– Я сказал, что удалю потом. А потом… потом подумал, что буду смотреть если заскучаю. Кстати, Олегу зашло.

Сбивается сердечный ритм.

– Ты просто урод.

– А ты шлюха. – говорит спокойно с улыбкой. – Но ничего, как-то приходится выживать дальше. – разводит руками патетично, а потом сминая всю весёлость резко и отрывисто гвоздит меня: – я отправлю ему и солью в сеть. Очень много сайтов на которых твоя задница может прославиться, под каким-нибудь тегом: долблюсь в анал со своим парнем.

Воочию представляю это не угрозой, а реальностью. И понимаю, что на этом всё. Я буду шлюхой… самой настоящей, с неоспоримыми доказательствами.

– Это для чего тебе?

Улыбка по лицу расползается. Он так рад сейчас. Ровно так же, как я напугана.

– Просто помни об этом, – подмигивает.

Обходит, отвешивает шлепок по заднице и насвистывая что-то весёлое выходит из арки, а я сползаю вниз по стене, закрываю руками лицо. Меня трясёт от унижения.

Даже сейчас зажмуриваюсь, хотя прошло четыре часа. Не знаю, как описать своё состояние. Оно просто на дне. Я на дне!!!

Игнат утром выбор сделал. А я не могу никак…

Не мне бодаться с Андреем, я никогда его не вывозила, я не способна на это, слишком боялась сделать ещё хуже. А будет ли бодаться Игнат… Спрашиваю себя, а ответ уже знаю. Нет конечно. Зачем ему это? Слишком грязно для него. Я же рассказывала, что в клубе единичный случай, что ни такая… а тут это видео. Оно уже перечеркнуло меня, если ещё Игнат узнает, просто скинусь с моста… Не смогу так. Я не смогу так!

Отчаяние топит.

Мне некому помочь. И мне так страшно, что ни будь Марины рядом, я бы попыталась сделать то, что делать нельзя. Состояние именно такое. Полностью потерянное, глухое…

Люди в петлю лезут, потому что не могу с ситуацией справится. Как я. Я в капкане, выхода нет.

В молчании заходим в магазин, покупаем чипсы, какие-то орешки, кучу разной фигни и шлифуем всё это сладкой газировкой. Можно было и алкоголь, но как-то не сговариваясь мимо проходим.

Дома у Марины фильм включаем, тоже без какой-то лирики. Фантастический ужастик. Заваливаемся на пол и хрустим. За окном стемнело, у нас свет не горит. Только от работающего телевизора освещение.

– Я думала, что у тебя мама на работе.

– Она сейчас в реанимации, – спокойно заявляет, беря кусочек шоколадки с фундуком и быстро в рот опрокидывает, на лице ноль эмоций.

– О боже… Что случилось?

– Последствия кустарного аборта, – пожимает плечами, – открылось кровотечение. Скорая, удаление матки.

– Господи, – ужасаюсь.

Кивает.

– Как она? Марин…

– Нормально, спит в основном, говорит, что наркоз не её.

Блять… Маринка вымороженная вся. Теперь понятно почему она такая, сосредоточенно-злая. Мы сегодня на тренировке выложились на максимум, хотели забить тело так, чтобы мозг не работал… Не получилось ни у одной, ни у другой.

– Мне очень жаль, я надеюсь, она быстро поправится.

Кивает принимая. Снова молчим. Не знаю, что говорить в таких ситуациях.

Людмила Сергеевна… она своеобразная. Сорока ей нет ещё, вечно улыбается, хохочет, радуется, лёгкая она и добрая. Как не зайду всегда угощает чем-то вкусненьким, всегда с нами на одной волне. Жалко её.

– Что у тебя? Поругались.

Если бы… если бы.

На экране какая-то мифическая зверушка похрустывает человеческими костями, смотрится специфически, отворачиваюсь. Откидываюсь спиной на сидушку дивана, жжёт изнутри. Всё так плохо, что хуже и не придумаешь.

– Можно не отвечать.

Капец… Марина в любом состоянии меня считывает. И я как обычно хочу в себе оставить своё дерьмо, но говорить начинаю. Про утро, про Андрея, про видео и свою глупость, про то, как он на шантаж пошёл. Вот как есть говорю. Не плачу – нет. Слёз нет. Умылась сегодня на десять лет вперёд.

– Уёбок сраный, надеюсь кто-то оторвёт ему яйца.

Хмыкаю не весело. Было бы прекрасно.

Я тоже не совсем дура. Этим не закончится. Он мстить будет дальше. Чисто, потому что это ему нравится. Если наказывать, то наказывать до конца. Мне лишь остаётся надеяться, что он не выполнит угрозу и не выложит это где-то. Если увидят знакомые или в институте узнают. Это позор, который останется на всю мою жизнь.

– И что делать будешь?

А что я могу сделать? Всё и так в аду…

– Жить дальше.

– Я тоже, – тихо проговаривает.

Смотрим друг на друга и обнимаемся тут же. Судорожно друг за друга хватаемся. Каждая сейчас переживает своё.

– Ненавижу мужиков…

– Я кажется, тоже, – сознаюсь неожиданно.

Отворачиваюсь. Жгутами стягивает кровоточащее сердце. Так больно, что я слышу противный хруст, а потом понимаю, что это сыпется моя стена.

Всё слышу, вижу, понимаю, а принять всё ещё не могу. Да и как тут принять? Как?