Глава 21

Рита

Полтора месяца спустя.

Раздевалка в юридическом мне нравится с первого взгляда. Просторная, светлая, до зубного скрежета чистая. От свежего ремонта свербит в носу. В плане, краской воняет до сих пор. Нам выдают одноразовые полотенца и прочие мелочи. Девочки слаженно выдают: «ВА-АУ», Марина кривится, скидывая свою сумку на лавку перед шкафчиком. Никто не реагирует, я подмечаю. Может ПМС, может быть ещё что-то, но она раздражённая и злая. Никакого рвения к победе и прочего, просто бесится. А я, наоборот, заряжена.

Первые игры начались. И сразу юрики. Они всегда были сильной командой, вдвойне хочется надрать им задницы, чтобы сильно не выпендривались. Заглядываю в телефон, там только сообщения от мамы с пожеланиями удачи и фарта. Улыбаюсь, теперь пишет только она. Поджимаю губы и прячу глаза за волосами, не хочу никому показывать своё состояние. Сердечко-то замирает каждый раз! Дура-дурная, я всё ещё жду чего-то.

Больно, но уже не жжёт. Я проверяла. Жить буду. Пока не вижу его с другой – живу и вполне себе нормально. Эгоистка. Как есть эгоистка. Конечно, будут другие, кто-то будет обнимать, целовать и любить его. Потому что есть за что любить. А я не хочу на это смотреть, даже случайно. Мне хватает того, что рисует воображение.

Новый учебный год, тренировки и работа, которую я не смогла бросить. Тяжело, но справляюсь. Забиваю своё время делами, хватаюсь за всё что можно. В тишине, наедине с собой жутко. Смотреть на других, счастливых, откровенно тошно. У меня дома тошниловка…

Что там сказала мать Игната?

Так вот это правда… моя мама бегает на свидания как школьница. Типа дурит мне мозги и бежит, а я делаю вид что верю. С отцом она хапнула, а тут по всей видимости счастлива. И мне откровенно плевать женат он там или нет, я не хочу знать. Если мама счастлива, пусть хоть что. И мне не меньше тошно, что счастлива моя же собственная мать. Я просто чудовище… Завидую. Улыбаюсь и завидую. Чудесная дочь, ничего не скажешь.

Но, ночью все мои черти выходят наружу и грызут. Плоть отрывают, образы подкидывают и душат! Душат меня!

Грустно это. Но это выбор. Нужно было быть искренней, чтобы не думать о том, как было бы, если было. В чём-то сильная, в чём-то нет.

Смалодушничала. Признаю это. А ещё признаю, что не смогу смотреть на то, как на самое дно опущусь в его глазах. Вот на это не смогу. Переживу, обязательно переживу. Оставлю для него частичку в сердце. Когда-то у меня тоже будут другие отношения, другой парень и будет не так больно. Я честно попыталась сходить на свидание. Саша, наш одногруппник давно пытался, я зелёный свет дала, а потом сбежала от него. Слюнявый поцелуй и его обнимашки… внутри колом встало. Потому что в голове всё ещё другой. Это как бездонная бочка моих страхов и сомнений, припорошённая обидой, болью и невозможностью что-то исправить.

Я больше с ним ничего не могу. Как бы ни хотела – не могу!

Особенно сложно было, когда он в лоб спросил:

– Это из-за сообщения или из-за моей матери? Ты серьёзно сейчас, не пойму!

Смотрела в суженные и злые глаза человека, которого действительно люблю и понимала, что вот оно как: любишь – отпусти. Дико злой напротив стоит. Но такой мой, такой нужный и необходимый…

Игнат… у тебя впереди невероятное будущее. А я просто потяну назад. Ты сам ничего не захочешь, я стану тем чемоданом без ручки. И это будет ещё больнее. Уже с мясом выдираю, а что потом будет?

Я знаю, что будет потом.

Поэтому и ответила:

– Прости. Мне этого не нужно.

Целую секунду на красивом лице моего, уже бывшего парня, шок.

– Что значит не нужно! Ты себя слышишь? – за запястья схватил, к себе потянул, – не надо нести фигни. Всё нормально было Я понял, тебя это задело. Давай просто поговорим. Мы всё выясним, обсудим как взрослые люди.

Он про мать говорит… а я умираю просто и его убью сейчас.

– Нет, – выпутываюсь, – Всё, хватит, закончилось. Оставь меня в покое. У нас не получится… – и добиваю, себя или его, не важно, просто на поражение бью, – Я думала у нас будет лайтовый романчик, без всякой драмы. А тут всё понеслось сразу. Мне так не надо. Было круто, весело, классно время провели. Но дальше – всё. Мне не в кайф сложности.

– Чё за хуйня, – психует, руками всплёскивает, я впервые вижу его такого на эмоциях.

И не боюсь. Просто не боюсь, потому что знаю, что он не станет ничего делать. Если бы Андрей так стал психовать, я бы сжалась в комок, а с Игнатом не боюсь.

– Я не готова к этому. Ни к войне с твоими родителями, ни к Натахам, – развожу руками. – Мне этого не надо. Сколько мы ещё так потусим? Пару месяцев? И каких? В войне с твоими родными? Тебе это надо? Мне не надо.

В его глазах мелькает что-то… что-то похожее на битое стекло, то самое которое я боялась увидеть. Застываем друг напротив друга, у меня адреналин в крови вместе с этим самым стеклом растекается.

– Оставить тебя в покое? Ты этого хочешь? – звучит глухо.

Спросил, а сам до конца не верит. Я сама не верю… Слышишь? Я сама в это не верю!!!!

Таким тоном он никогда не разговаривал, на мгновение язык прилипает к нёбу и из-за шума в ушах, я почти не различаю слов, читаю по губам. Впитываю как могу. Это наша последняя встреча, тоже это знаю.

Боже мой… мне так хорошо с тобой было, ты самый лучший мужик, которого я знаю. Самый лучший, самый отзывчивый. Мой положительный герой всего пару минут ещё, а потом станешь хорошим для кото-то другого. Я бы хотела, чтобы только мой, но вот так. Не будь этой гнусной истории с роликом, я бы на всё глаза закрыла, но так – нет. На это глаза никто не закроет, особенно ты.

И только благодаря тебе, я знаю каким должен быть мужчина рядом, как он должен относиться к своей женщине и к этому миру. Моя благодарность за открытые глаза, границ не знает. Но сама я, твою жизнь портить не стану. Правда рано или поздно выкатится наружу. Это правда нас убьёт. Меня уже раскатало. Пусть лучше ты будешь думать, что я вертихвостка без царя в голове, чем блядь, которая сняла порно-ролик со своим участием. Пусть лучше так.

– Да. Не надо мне звонить и приезжать.

Молчит, по лицу кружит глазами… Из последних сил держу оборону. Это всё на грани.

– Не будет звонков.

Улыбаюсь. Идеальный во всём. Даже сейчас сдержался.

– Ты классный и у тебя обязательно всё по…

Перебивает жёстко:

– Без этого.

Киваю. Сердце пропускает удар. Наша вселенная взорвалась.

– Тогда пока.

Уже не смотрит на меня. Всё. Сердце вдребезги. Сжалось болезненно, вдох даётся с трудом. Ну, почему же ты такой… ведь не нужно было приезжать, в глаза смотреть, говорить. Я всё по телефону сказала. А ты вот какой… Только лично, только вслух и глядя на меня.

Уходи… уходи, пожалуйста.

Разворачивается, уходит, а я даю себе возможность прочувствовать это всё и умереть повторно. Потому что дура, потому что нельзя было давать себе не тот день, не ту ночь. Потому что больнее сделала нам.

Не смогла сдержаться. Я же люблю его. Как оторваться одним махом? Вы бы смогли? Если да, то вам можно аплодировать стоя, я вот не смогла.

Теперь точно всё. Целую неделю я держала нас на расстоянии готовясь к вот этому и это произошло. Приехал после работы, дождался пока я выйду и попытался поговорить… Я была готова! Я речь запасла, я себя сдержала. И вроде бы писала ему, говорила, что это не бред и не каприз, что всё… Он упрямый, не поверил ни слову. Приехал лично, уже не в первый раз, а я прокатилась по нему настолько жёстко насколько смогла.

Я, наверное, нас спасла. Теперь каждый своей дорогой. Не знаю как у него, у меня это дорожка по зыбучим пескам. В конечном итоге, за ошибки надо платить, моя расплата вот такая.

Натягиваю форму, поправляю гетры, напульсник. Подхватываю сетку с мячами и по узкому коридору выхожу на поле. У нас разминка. Нужно переключиться.

Спортивный зал свою энергетику имеет, она ни с чем не сравнима. А ещё свой запах. Запах пыли и резины. Почти родной стал за столько лет. Теперь спорт моя отдушина. Всё всегда возвращается в исходную точку, что бы мы не предпринимали. Спустя год я снова в составе, снова на поле, вдыхаю этот запах свободы. Чувствую, как предвкушение прокатывается по коже. Десятки свистящих звуков, удары мяча, возгласы. Моя стихия. Притормаживаю, даю себе пару секунд на осмысление, расправляю плечи и делаю плавный шаг, Марина во всю машет руками торопя.

Но не успеваю далеко отойти, дорогу перекрывает фигура, на запястье ложится широкая мужская ладонь и сдавливает. Останавливаюсь резко, почти напарываюсь, хочу высказаться, но в горле слова застывают как смола. Потому что оборзевший парень это никто иной как Олег – лучший друг Андрея. С интересом заглядывает в мои перепуганные глаза, понимая какой эффект производит, удовлетворённо прищуривается в ответ. Меня передёргивает тут же.

Скабрёзная ухмылочка и тихо сказанное:

– Ритуся, твои шортики просто космос, – приближается к уху и шепчет, – дрочу на твою задницу раз в неделю точно. Бля… у меня даже сейчас стоит, заюзал видосик до дырок. Кстати. Как там твоя дырочка? Уже мокренькая? – касается живота рукой, дёргаюсь в сторону.

Сердце в груди подскакивает на каких-то нереальных оборотах.

– Отвали, – пихаю в плечо.

Ржёт как ненормальный и поклон отвешивает, попутно отступая в сторону, якобы дорогу открывая.

Морозец по коже. Он самый ёбнутый из всех дружков моего бывшего. Кроме как о своём члене и о том, как он и кого трахал, больше ни о чём не говорит. Онанист херов. Не понимаю, как меня угораздило не видеть очевидного так долго. Влюблённая идиотка. У него даже дружки дегенераты, как и он сам. Урод последний.

– Соколова! – кричит тренер и я вздрагиваю, – потом шуры-муры! На площадку пошла!!!

Голову опускаю. Позор какой… Семеню к девочкам.

– Рит, что он сказал? – шепчет Марина на ухо.

Качаю головой. Не могу. Не могу и всё.

Тёплая ладонь сжимает плечо, благодарно улыбаюсь за поддержку.

Обвожу глазами пространство, чтобы убедиться, что у нас было ни так много свидетелей и натыкаясь уже на другое лицо… Впору взвыть в голос, потому что там, в окружении нескольких девчонок – Никита Базов и он чётко смотрит на моё лицо. А ещё он точно слышал, что тренер наш озвучила. Господи… ну за что мне это всё!!! За что!!!

Отвожу глаза и упрямо иду к нашей лавочке, сбрасываю с сетку с мячами, встраиваясь в разминку.

Так сильно кроет, что не вижу ничего перед носом, пару раз на девочек налетаю, за силой удара не слежу и многократно получаю словесных от тренера. Злюсь. Я так сильно хотела начало этих игр, на первой же меня вышибли из седла. Собраться практически нереально. Кое-как склеиваюсь под конец разминки.

Занимая шестёрку, ощущаю мандраж. Колотит. И сильно колотит, пальцы дрожат.

Свисток действует отрезвляюще. Спортсменка я или кто в конце концов!

Команда действует как один слаженный организм, мы сыграны, мы друг друга знаем, но партию не тащим. Соперник сильнее. Та самая мелкая девчонка с пляжа, что уделала нас с Маринкой, игранет в противоположной команде. Хорошо играет, срывает овации зрителей и счастье в глазах тренера. Самородок какой-то. Полторашка, а играет как Гамова (прим. автора: Екатерина Гамова диагональный нападающий, двухкратный олимпийский чемпион).

Перед третьей партией, когда мы собираемся в кругу, Оля неожиданно выдаёт:

– Что это за сраная чебурашка?

– Чё? – Марина сверлит пространство глазами и не понимает про кого.

– Да вот долбаёб в синей майке, третий ряд, самый крайний сидит.

Кошу взгляд, хотя точно знаю про кого она… Олежа превосходит себя и повторяет выпад, показывает имитацию минета. Я это уже видела. Как поменяли площадку, так он никак не может успокоиться. Сука.

Отворачиваюсь, слышу, как девчонки матерятся, шлют его на хер пока тренер не видит. Я не признаюсь ни в чём. Стыд ошпаривает. Щёки горят. Какой позор. Ублюдок.

Встречаемся взглядом с Мариной, она единственная кто знает его и понимает, что он это ни команде, он это мне… Расплакаться хочу. Губу прикусываю. Только не это…

Следующую партию меня сажают на скамейку, потому что играть я больше не могу. Как по щелчку выключило. Меня так сильно затюкали, что уже всё. Срываюсь и сбегаю в туалет.

Грёбанный месяц, мой бывший долбит звонками и сообщения с угрозами. Последнее что он сделал это прислал мне видео, где открыт сайт и идёт загрузка видео. Не трудно предположить про что он…

Изводит меня. Мстит… Просто дышать не даёт. Думаю, что вот так люди совершают самоубийство, их просто доводят до этой ручки. Открой дверь и всё закончится, а если не откроешь, то позади стена и она двигается… как долго ты сможешь теперь, вопрос. Я даже на это свидание неделю назад пошла на дикой истерике. Просто чтобы забыться на пару часов. Сбежать не получилось.

Размазывая слёзы, вбегаю в туалет. Очень долго умываюсь, реву сжимая кулаки. Такая жалкая, что блевать хочется. Размазня просто.

Может быть поменять институт? Город?

Господи, как сложно…

Зарёванная, полностью размотанная открываю шпингалет кабинки и выхожу. Смотрю на свои покрасневшие глаза, губы припухшие и красный нос. Выгляжу ужасно.

Не хочу попадаться никому на глаза, в тайне мечтаю, чтобы наши ещё играли, и тренер про меня не вспоминала. Я всё равно ничего не могу в таком состоянии. Посыпалась. Как гребённый гербарий на ветру.

Высмаркиваюсь, снова умываюсь и покидаю уборную, чтобы попасть в ад ещё раз.

Андрей грубо вталкивает меня обратно, сначала в уборную, потом в кабинку. Не успеваю даже пикнуть. От слёз и так припухшее горло не издаёт и звука. У него столько агрессии в глазах, что я пугаюсь ни на шутку.

– Ты, конечно, шлюха. Только одного ёбаря отвадил, сразу на другого прыгнула.

И если я думала, что хуже уже не будет, я сильно ошиблась. Хуже всегда может быть… всегда.

Пальцы стальной хваткой сжимают чуть выше локтя, так больно, что у меня мгновенно темнее в глазах.