Глава 27
Это должен был быть хороший день в загородном клубе…
А в итоге, получилась какая-то фигня.
Мы успеваем поцапаться, так сильно, что говорить никто не хочет. Так и сидим молча. Я в окно смотрю, он сжимает руль и глаза от дороги не отводит. Бесимся.
А всё почему? А всё, потому что я так и не уволилась. Тяну это. Чувствую, что уйду, и какая-то ниточка оборвётся. Страхуюсь… страхуюсь. Вдруг, блин, атомная война, а я не готова. Чушь, конечно, но кто знает, как будет дальше?
Задеваю его, но чёрт, я иначе не могу. У меня всю жизнь мама имела заначки, неучтённые доходы и работала, потому что на отца надеяться было невозможно. Принять другую модель, мне сложно. Как это понять нельзя?! Хочу, чтобы понял, потому что объяснить так чтобы не задеть ещё больше, не знаю.
Уволиться… Моя независимость закончится и всё… я снова растеряюсь и перестану чувствовать твёрдую землю.
И теперь, Игнат разобиженный на то, что я ему якобы не верю и не полагаюсь на все сто процентов. В общем смысле, он прав. Мне всё ещё не верится. Полторы недели как невеста, а всё ещё в шоке.
Верить безоговорочно… Как, блин?! Вдруг что-то случится, и он решит, что всё, я тогда останусь с голой жопой. Мне нужна перестраховка.
– Блять! Херовая из тебя содержанка!
– Я тебе не содержанка! – психую.
– Дождёшься от тебя, как же.
И замолчали.
Если честно, то я устала уже. Бегать работать, потом на учёбу или наоборот. Устала. Но в то же время… Как иначе? Да и ещё агентство, что будет организовать свадьбу, столько в смете выставили, что это полный аут. Я как посмотрела. Так и выпала в осадок. Свадьба в стоимость квартиры. Пиздец.
Злая как кошка. ПМС это вам ни шутки. Тут ещё добавляет сверху огонька. Бесит своим домостроем. Классный парень, но как начнёт что-то подобное выкидывать, я сразу на дыбы.
– Ты даже не думаешь о том, как чувствую себя я, когда ты мне в очередной раз пытаешься доказать, что в случае чего, ты не пропадёшь. Может на хер такие отношения, в которых ты себе отводные пути строишь в надежде, что завтра всё рухнет?! – смотрит прямо, в глазах искры бессильной ярости.
Пытается с другого угла зайти. Запал прошёл, но фитиль ещё теплится. Не хочет ругаться, я тоже не хочу, но и оставить вопрос не может. Манипулятор, блин. И бесит. Так сильно бесит, хоть по голове стучи ему.
– У меня нет надежды на то, что всё рухнет! Что за глупость! Ты выкручиваешь сейчас!
– Тогда угомонись! Я о тебе забочусь, если ты не поняла! – припечатывает.
Обиженно засопела и в окно уставилась, потом новенький телефон вытащила из сумки и написал своей начальнице, что увольняюсь. Та быстро ответила, как-то слишком радостно. Пожелала удачи, кучу смайликов прислала.
Капец. Избавились блин! Психую ещё и из-за этого. Хотя казалось бы… Вот скажи мне год назад Андрей что-то такое, да я бы уписалась, а тут в позу встала. Мужикам верить теперь тяжело. Везде подвохи мерещатся.
Как-то навалилось за эту неделю. Универ с новым преподом, Марина, потом мама, обрадовавшись моему съезду решила продать коммуналку и купить себе квартиру… Она же замуж собралась. Квартиру надо купить до замужества. Я как услышала, что у меня отчим появится, сразу села. Этого совсем никто не ожидал. Вот где жизнь ключом бьёт.
– Всё, теперь я безработная. Буду тянуть из тебя бабки.
Откидываюсь на удобнейшее кресло и руки под грудью складываю. В душе не пойми что. Вроде и радостно, но, с другой стороны, как обделила себя. И что таить… Страшно мне. Люблю его, замуж за него пойду, а верить ещё страшно. Это, наверное, пройдёт когда-то, но пока страшно.
– Ну, слава богу! – возводит глаза в небо, – теперь даже с родственниками можно знакомить. А-то такая эмансипированная, что в своём графике и места не можешь найти.
Мозг игнорирует издёвку, цепляет главное. Сердечная мышца ускоряется.
– В смысле с родственниками? – подрываюсь тут же, – Ты сказал, что мы на базу или клуб загородный, – хмурюсь задумавшись, потому что сомневаться начинаю что именно предполагает собой это место, – не суть… Кто-то туда приедет? Игнат? – тяну с подозрением.
Меня одаривают быстрым и хитрым прищуром. В салоне разливается музыка, комфортная температура, солнышко и то ласкает через лобовое, а я начинаю холодеть. Ненавижу сюрпризы.
– Дед, сколько я себя помню, дачу называет базой, так что я даже не соврал.
Блин.
Поражённо прикрываю глаза и откидываю голову на подголовник. Он всё-таки это сделал, твердолобый! Материться хочется в голос.
– Да -да, – подтверждая мои мысли, – Все в курсе и нас ждут, я не могу развернуться, – добавляет, не скрывая сарказм.
Щелкает замок, машина блокируется на ходу.
– И ты теперь тоже. – подмигивает, – так что едем знакомиться с моими родными. И что бы ты там в своей голове не придумала ничего: скажу сразу. Я просто не знал, как тебя заставить ещё. Трусиха моя, хватит бояться, – подмигивает, – Я же с тобой.
– Ты просто ужасен.
Беззаботно смеётся. А я думаю о том, что надо было добровольно соглашаться, когда предлагал миролюбиво, а не ехать сейчас, без возможности отказа. Головой всё понимаю. Игнат откровенно обижается на то, что я не хотела знакомится официально, понимает причины, но и обиду не скрывает. Она у него такая, чисто в глазах. Мой мужчина ведёт себя как мужчина, без бабских истерик и прочего. При этом, может вот что-то такое выкинуть. Злюсь.
– Ты меня обманул. Ты обещал озеро.
– Водоём будет, обязательно тебе покажу. Мы там такой пиздец вытворяли, когда мелкими были, страшно вспомнить. Как живы остались, я честно хз.
– Больше так не делай, – сокрушённо шепчу, – ты меня поставил в ужасную ситуацию. Я совсем не готова к этому.
Ловит мою руку к губам подносит, быстро чмокает.
– Прости малыш, первый и последний раз. Ты бы сама не решилась. Я всё понимаю, и я на твоей стороне. Если что-то пойдёт ни так, мы просто уедем обратно, хорошо? – дожидается кивка и продолжает, – Не бойся ничего, всё будет хорошо. Я обещаю.
Отворачиваюсь. Не решилась – это точно. Но так не надо было делать.
***
Дача Князевых находится, как и все нормальные дачи, за городом. Мы проезжаем какой-то мост, потом вдоль речки и только тогда по проселочной дороге попадаем на асфальт и наконец окунаемся в водоворот красивых домиков с такими же красивыми как на подбор заборами.
Смотрю во все глаза, интересно же. При этому мучаюсь вопросом… как примут. С учётом вводных, ничего хорошего можно не ждать. Хочу домой. Я не готова знакомиться с ними… мне хватило его матери. До сих пор кожа покалывает и слова её болезненные на прокрутке в голове.
Переживаю, естественно. Особенно когда автоматические ворота начинают отъезжать и Игнат, подмигнув паркуется на свободном месте. На свободном! Потому что помимо нас тут ещё несколько машин. Жуя губы, на ватных ногах ступаю на гравий. Не хочу идти. В этот шикарный особняк из двух этажей стоящий на идеальной лужайке… Ой, как не хочу.
Пусть он и рассказал максимум о своих родных за эту неделю, я всё равно стопорюсь.
Обнимает за плечи, ведёт во внутрь.
– Может не надо… боже, мой. Я не готова совсем, – пищу как маленькая.
– Трусиха, – головой качает.
А потом просто открывает дверь и как крикнет:
– Ба! Я тут невесту привёз.
И всё… И всё!!!
Небольшого роста женщина с россыпью морщинок на лице в смешном переднике идёт навстречу радостно раскинув руки, быстро и коротко целует внука и обнимает меня. Вот так не прекращая движение. Раз и обнимаемся.
– Мальчик мой, какая красавица! Олег Игнатьевич! – громко кричит, – Ты только посмотри какую девочку нам Игнат привёл! Какая вся складненькая и тоненькая, куколка просто. А какие правнуки красивые будут! Ты только посмотри!
Пока меня расхваливают, я оторопело перевожу взгляд с улыбающегося Игната на… на…
– Антонина Фёдоровна, – подсказывает Игнат.
Краснею до кончиков волос. Как зовут я знала, но растерялась под таким напором. Стыд то какой… сейчас подумают, что я недалёкая. Ужас.
– Здравствуйте, – улыбаюсь.
Ручки как верёвочки трясутся. И вроде бы всё прекрасно, но тут же случается второе…
Моя мама с Аглаей Тимофеевной выруливают откуда-то из-за угла… Проглатываю язык окончательно. Если бы не поддержка Игната, клянусь упала бы прямо тут у ног всё ещё расхваливающей меня хозяйки дома.
Ближайшие несколько часов я настолько обескуражена, что и лишнего слова сказать не получается. Если это было лечение от обратного, то оно не сработало, меньше нервничать не получилось. Бабушка Игната бесконечно хлопотала и излучала радушие, его мать скупо улыбалась, моя тоже. Пластилиновые улыбки. Ох и тяжело нам всем будет… очень тяжело. Аглая терпит нас. Это видно, как бы не улыбалась, но видно. Мы с мамой это чувствуем.
И только мужчины на всё это не обращали внимание, потому что там были разговоры о рыбалке, работе, охоте, каки-то трубах и ещё о чём-то. Много всего было. Так много, что я со свистом пропускала, полностью сконцентрировавшись на том, чтобы не ударить носом в навоз.
Мои холодные пальцы в широкой ладони Игната. Это грело и придавало сил. Я почему-то точно знала, что не обидят, да он сказал это, но внутренне я поняла только сейчас. Он рядом, держит за руку, периодически поворачивается и улыбается, перебирает мои пальцы.
Мы говорили о свадьбе, о каких-то мелочах. Антонина Фёдоровна служила каким-то балластом между мной и матерью Игната. При ней она улыбалась, была максимально вежливой, вынуждая нас отвечать тем же.
И только когда я самая первая сорвалась убирать со стола, чему бабушка очень умилялась, мама шепнула мне догнав на кухне:
– Ты точно хочешь за него замуж? Семья тут совсем не простая.
То, что не простая, я знала…
– За него хочу, за его семью нет, – простонала, тихо загружая посуду в машинку.
– Так не получится.
Вечером было чуточку проще. Может чудо-вино помогло, может быть, все друг к другу привыкли, но стало теплее что-ли. Расслабился и Игнат. Поза, разговор, тембр. А я вот всё никак. Мне почему-то всё время казалось, что Аглая прожигает во мне дыру и была бы возможность, утопила как котёнка. Она может. Уверена, её раздражает, в общем и целом, моё присутствие на этой земле.
– Это была попытка связать не связуемое?
Обнимаю Игната со спины. Он курить вышел, я следом пошла.
Ночь уже, мы в разных комнатах, потому что бабушка как заявит:
– Никакого разврата в моём доме до свадьбы.
Мать Игната промолчала. Даже глаза не сузила ехидно, а я ждала. Ноль реакции. Мамы, слава богу, не было рядом, она вышла из комнаты, видимо жених звонил…
– Почему не связуемое? Всё вроде бы хорошо прошло?
Перетягивает к себе в объятия, закутываюсь тут же в его ветровку, запускаю пальцы под майку. Горячий как печка.
– Поэтому тебя самого отпустило только вечером?
Смеётся хрипло. Разгадала, да.
– Всё то она подметила.
Жмусь сильнее. Игнат запахивает нас сильнее и прижимает к спине ладонь.
– Волнительно было, вот и всё.
– Ну, врёшь же… – тяну, прикусывая шею.
– Ни капли.
Пальцы сами собой по косым мышцам живота проходят. Мы весь день вместе, а так и не обнимались нормально. Сейчас, когда по громогласному:
– Всем отбой.
Народ посмеялся и по комнатам побрел, мы остались одни. Или почти одни. Там в доме, так много людей, что это кажется нереальным.
Сверчки поют, лужайка красиво освещена, собаки где-то лают, красота. Обнимаю и наслаждаюсь. Тут хорошо. Особенно в относительной тишине. Так сильно стрессанула, что глоток свежего воздуха и тишина на меня странно действуют.
Игнат выдыхает струйку дыма в небо и откидывает окурок, попадая точно в небольшую урну.
Жмёмся друг к другу, мы в тени стоим, тут не видно ничего. И конечно не упускает возможности нагло проехаться ручищами по всей спине, чтобы сжать задницу. Смачно так. Притискивает за бёдра к себе. А там, как бы, стояк каменный. Следом шёпот сексуальный с хрипотцой в ухо:
– Хочу тебя.
У меня горит низ живота, трусь всем телом, заигрываю, дышу тяжело сама. Нас вынесло. И понесёт ещё дальше.
– Мы чинить разврат не можем, – подкалываю.
– А пиздец как хочется. Особенно когда нельзя, – губами о губы трётся.
– Да…
Целует. Очень остро, на грани ласкаемся. Горим, хоть огнетушитель в руки бери. Мои руки сами собой под майку залезли, под резинку штанов. Везде облапала. Откуда столько безбашенности, чёрт знает. Вино похоже. Два глотка, а как ведёт.
– Идём наверх, иначе тут трахнемся.
– Нельзя, – стону тихо. Я уже на всё готова и трахаться и не только трахаться. Как угодно уже! Завесились не на шутку.
– Блять… – оглядывается по сторонам. Глаза огромные, там похотью заволокло, мои, наверное, тоже такие.
Расстёгивается, выпуская меня и за руку тянет. Тихо смеюсь, прикрывая рот рукой, в баню меня тащит. Спасибо за экскурсию днём. Я не совсем слепой котёнок.
– Ты просто растаптываешь мою честь.
Мычит что-то в шею не соглашаясь, а мне уже и не важно. Горячие дорожки поцелуев на шее не дают думать. Его рот – это особый вид пытки. И то, как пахнет от него. Какое-то оружие массового поражения.
Занимаемся сексом жадно, полностью отдаваясь процессу и стараясь сильно не стонать. Он размашисто вколачивается, усадив меня на настил, а меня только и хватает, что тихо шептать:
– Ещё… ещё…
Он и даёт ещё. Дышит прерывисто, весь мокрый, сконцентрированный на моём удовольствии. Делает это для меня, хочет, чтобы я рассыпалась, что-то немного умерла. Совсем не эгоист. За это ценю его ещё больше.
Почти до боли сдавливает бёдра.
Спусковой крючок опускается, когда я говорю:
– Можно в меня.
Смотрит ошалевшим взглядом и добивает нас. Кончает. Вгрызается в губы, глубоко во мне замирает и пульсирует изливаясь. Мой стон слетает сам собой. Целует, а я улыбаюсь. Такая же шальная.
Благодарно зацеловывает лицо, шею, грудь. Подставляюсь охотно. Это приятно. И в голове пьяненький туман, всё-таки хорошее у его деда вино, явно нацеленное на что-то такое. Слава богу месячные вот – вот на днях, так что можно немного безрассудства. Мы разнервничались сегодня, вот так снимаем сейчас.
А ещё я не знала, что про секс нужно говорить. То есть буквально. Раньше мне казалось, что всё должно быть как в кино, где он вошёл и уже оргазм. Думала, что это со мной что-то ни то. Оказывается, об этом говорят, пробуют, подстраиваются друг под друга. Секс – это язык, на нём нужно говорить. Он научил говорить, не стесняться, не зажиматься, быть честной в этом вопросе.
Оказывается, с этим умением не рожаются и ни каждый может понять, что надо конкретно этой девушке. Я когда поняла – обалдела.
Господи… Это оказалось тоже очень важным.
– Спасибо тебе.
– Ммм… я знал, что оргазм развяжет тебе язык, – хрипло смеётся.
Упирается своим лбом в мой лоб. Откровенно кайфую и глажу каменные плечи. Классный, ну, какой же классный. Влюблённая дурочка вошла в чат…
– Я не про это. Спасибо, что так сильно запарился и собрал всех. Я понимаю, что это…
– Тш-ш-шш, – мягко перебивает, – Моя ба от тебя без ума, дед тоже.
– Серьёзно? – поднимаю вверх брови.
– Конечно, – горячо заверяет, – Это он с виду такой весь полкан в отставке, а на деле, ты ему нравится, это гарантия.
Смеюсь.
– Я тебя люблю, – говорю искрение.
Игнат лицо моё обхватывает и смотрит в глаза. Мы в темноте, но ощущение что видно лучше, чем на свету. Сердцем его чувствую. Всего его. Всего моего! Моего, блин! Тянет улыбаться бесконтрольно.
– Ты просто не представляешь, как переворачиваешь всё во мне.
– В хорошем смысле?
– В самом лучшем.
Некоторое время назад, второй этаж дачи.
Аглая смотрит сквозь задёрнутые шторы на то, как её старший сын ведёт за руку смеющуюся девушку в сторону бани. Губы сами собой поджимаются.
Тёплые руки ложатся на плечи.
– Не отпустишь никак?
– Не могу, – признаётся честно, не сводя взгляда с того самого места, где только что скрылись молодые.
– Она нормальная, он её любит. А мы любим нашего сына.
– Любим… – соглашается мгновенно.
Аглая сыновей любит больше, чем всё в этом прогнившем мире.
– Аглая, – устало произносит мужчина, – пусть живут, не тыркай девчонку.
Вдыхает тяжело и к мужу поворачивается, чтобы как маленькой спрятать лицо на груди.
Игнат устроил ультиматум и какой-то совершенно детский бунт. Её хороший и положительный мальчик перестал общаться с семьёй только потому что какая-то девка стала для него … важнее. Принять это гораздо сложнее, чем вот это худое недоразумение.
– Я постараюсь.
– Всё хорошо будет. Он вот, взял и дальше пошёл, – с откровенной гордостью говорит мужчина, убирая упавшие прядки волос с лица жены.
– Дальше, как же! Стажёр в каком-то задрипанном ОВД… это даже не центральный… А мог бы быть! Слав!!! Он мог быть судьёй, понимаешь? – вспыхивает как спичка.
– Хватит нам тебя. – Без раздражения осекает, – Да и чем тебе плох мой путь? – подмигивает совсем как тот самый мальчишка, который таскал ей охапками цветы к подъезду.
– Не знаю. Лучшего хотела.
– Да как ты не понимаешь… ничего они не поймут, пока не пройдут сами. Ценить и стремиться нужно к тому, чего хочется. А ни на тёплое место сразу жопу посадить.
– Ну, чисто военное воспитание, – издевается.
– Ещё бы…
– Ну, – выдыхает снова тяжело, – может и правда, красивые внуки будут? – задумывается на секунду, – Не представляю себя бабкой.
Мужчина смеётся, обнимает не в пример крепче.
– Ты будешь самой милой бабкой-судьей на свете. Главное не пытайся требовать с них внуков сразу же, иначе совсем не дождёмся.
Аглая кивает на окно.
– Да с таким рвением, как бы ни уже.
– Аглая… – предостерегающе.
– Ладно, – отмахивается, – пусть живут. Но идея с внуками мне нравится.