Глава 12

POV Макс

Это был отличный план — гонять мяч и не забивать себе голову неудобной ерундой. Только не вышло ни хрена. На тренировках не до раздумий было — выкладывался по полной, но стоило только остановиться, как мысли возвращались домой. К Янке.

Теперь, на расстоянии картина выглядела совсем уж некрасивой.

Бывшая королева съехала с пьедестала, растеряла свиту, самоуверенность, авторитет. На нервах начала ошибаться, нахватала двоек.

Я видел, как ее травили, грубо и без всякого смысла. Ирка из-за зависти, Меньшов — из-за того, что она его прилюдно опустила и отправила в отставку, остальные — просто, потому что идиоты. А когда идиоты объединяются в стаю — не жди ничего хорошего.

Из-за них Белецкая совсем сдала, растеряв весь свой блеск и напыщенность. Ей было плохо. Я знал, что она ревет ночам над учебниками, потому что стоял под дверью и как маньяк слушал, но так ни разу не решился войти.

Чем больше размышлял обо всем этом, тем сильнее тошнило. От себя.

Это я ведь спустил из всех с цепи и сказал «фас». Я и никто другой.

Зачем? Да, просто так! Потому что разозлила своей заносчивостью и королевскими замашками. Потому что хотелось стереть с ее красивого лица пренебрежение.

Стер. Проучил. Поставил на место. Молодец. Только удовлетворения — ноль.

Я всегда терпеть не мог пустых выпендрежников… а сам не заметил, как им стал, поддавшись влиянию толпы. Мы с Янкой будто местами поменялись. Вот уже не она, а я нацепил на голову корону и корчу из себя, не пойми кого.

Так, может, уже хватит? Может, пора остановиться, пока не стало слишком поздно? Пока не заигрался до такой степени, что уже ничего не исправить?

Мне потребовалось несколько дней, чтобы окончательно в себе разобраться, и понять одну простую вещь. Я не хочу быть врагом Белецкой.

Поэтому домой возвращался с твердой решимостью поговорить. Даже если будет сопротивляться, даже если потребуется ее связать, чтобы выслушала.

К сожалению, наш автобус задержался в пути, и дома я оказался уже после того, как Янка уехала. С дороги устал просто чертовски и честно планировал прогулять этот день, но собрался и пошел в школу. За ней.

А там все, как всегда. Снова смех, снова все те же действующие лица, снова Ирка, липнувшая ко мне, как банный лист к заднице. И Янка бледная, со слезами на глазах улепетывающая от своих мучителей.

Только я хотел устроить разбор полетов, как появилась Ирина Станиславовна, и не смотря на все мои протесты, буквально волоком утащила к себе в кабинет. Там она надавала мне люлей за то, что я свалил в лагерь посреди учебного процесса, не согласовав это с ней, заставила в срочном порядке писать тест и на дом задала столько, что голова кругом, а потом еще и на конференцию загнала, пригрозив, что если посмею свалить, то не видать мне нормально аттестата.

И вот я сижу, как дурак, в последнем ряду. Слева Ирка, справа Меньшов, вокруг — все остальные. На сцене таращится какой-то махровый ботан, забрасывая нас скучнейшими словами и расчетами. Класснуха бдит, то и дело проверяя нашу компанию и пересчитывая по головам. Зашибись, я в школу пришел.

И разборки не устроишь, и не свалишь, а самое главное нет никакой возможности поговорить с Яной.

Кстати, где она?

Сколько бы я не крутил головой, высматривая ее в толпе — результата ноль. В зале Белецкой не было. Оставалась надежда, что сидит где-то за кулисами и готовится к выступлению, но, когда ее объявили, а на сцену она так и не вышла, я понял, что дело плохо.

— Сбежала, — злорадствовала Ирка.

— Ревет где-нибудь, — подключился Дэн.

Дальше последовали такие же умные комментарии от остальных, но я не слушал. С ними разберусь позже, а пока достал телефон и набрал: «ты где?».

Не доставлено.

Набрал номер — телефон оказался недоступен. Понятно, выключила, спряталась, а может действительно сбежала.

— Кому звонишь? — тут же пристала Ирка, с чего-то решившая, что имеет право задавать такие вопросы.

Я не ответил. Только раздраженно засунул телефон в карман и встал со своего места.

— Ты куда?

— В сортир, — ляпнул самый очевидный вариант.

— Я с тобой, — тут же подорвалась Левина.

— На кой хрен? Держать мне собралась? — грубо ее осадил и ушел, не дожидаясь ответа.

Первым делом я выглянул в окно, которое выходило на стоянку, чтобы убедиться, что черная бэха стоит на своем месте. Значит Янка не сбежала, где-то в школе отсиживается. Почему-то на ум пришла библиотека. Я спустился туда, потом заглянул в столовую, обошел весь первый этаж. Даже женский туалет не оставил без внимания. Пусто.

Проверил второй этаж. Тоже безрезультатно. Белецкой не оказалось ни в физкультурной раздевалке, ни дамской комнате, ни в лаборантской кабинета биологии, ни в одном из тех закутков, в которых так любят отсиживаться ученики.

На этом моим поискам пришла хана, в виде Ирины Станиславовны. Она поймала меня, когда я поднимался на третий этаж:

— Ершов, ты что тут бродишь? Марш, на конференцию!

— Мне надо…

— Немедленно! — лютовала она.

— Сейчас, я только…

— Живо! Я тебя провожу, чтобы никуда не сбежал!

— Да никуда я не сбегу!

По крайней мере, пока не поговорю с Яной.

— Вперед!

Пришлось подчиниться. Я раздраженно цыкнул, напоследок бросил сердитый взгляд на пролет третьего этажа и, заправив руки в карманы, уныло побрел к актовому залу, под пристальным взглядом классного руководителя.

Засада, блин. Просто засада.

Я вернулся, сел с краю, старательно делая вид, что не замечаю, как Ирка отчаянно машет мне рукой. Задолбала.

Тогда она, пригнувшись, пробралась по ряду и села рядом. Да, твою мать! Тебя мне только сейчас и не хватает.

— Я соскучилась.

А уж я-то как соскучился. Только не по тебе.

Еще один неприятный разговор на подходе. Я был готов начать его прямо сейчас, но словил грозный взгляд класснухи и промолчал.

— Макс, — не унималась Ирка, — а давай…

— Т-с-с-с! — цыкнул на нее, — не мешай слушать.

Она удивленно захлопала глазами, но замолчала и тоже уставилась на сцену, с которой лилась очередная муть.

Время тянулось медленно. От усталости у меня слипались глаза, и я готов был заснуть прямо здесь и сейчас. Еще выступления эти убогие, одно скучнее другого. Когда уже эта фигня закончится?

Янкин телефон все так же был недоступен. Звонки не проходили, сообщения не доставлялись. Я уже был готов смириться, с тем, что не смогу выловить ее в школе, как вдруг:

— Яна Белецкая, одиннадцатый «В» — объявил ведущий.

У меня внутри екнуло.

Не думал, что ей хватит пороху выйти с выступлением.

— Эта дура все-таки решила вылезти, — проворчала Ирка.

Эта дура, в отличие от тебя все сделала, а не придумала сказочку про сломанный компьютер.

Ладно, посмотрим, что она там подготовила.

Надеюсь, хоть умылась? Или так с разводами от туши вышла? Ревела ведь, наверняка.

Э-э-э…

Уверенная походка, улыбка во все тридцать два зуба и игривый блеск в глазах. Неожиданно.

Дэн, начавший было прикалываться при ее появлении, аж притих, а Ирка села ровно, наконец отлипнув от моего плеча.

— Добрый день, — Яна бойко поздоровалась со всеми присутствующими и посмотрела на меня. В упор, не таясь. Не как трясущаяся от страха овечка, и не как сломленный человек, а как та самая стерва, которую я встретил в самом начале, и которая плотно залезла в мои мозги. Во взгляде вызов и прямой посыл…на три буквы.

Все. Девочке надоело быть жертвой.

Она рассказывала без текста, шпаргалок, подсказок. Рассуждала, по-деловому водя руками и вышагивая по сцене с видом заслуженного профессора. Все слушали, молча и надо признать, ее выступление было самым интересным за весь день. Я правда ни черта не понимал, но зато таращился на нее во все глаза, не обращая внимания на то, как Ирка дергает меня за локоть и что-то сердито бурчит.

Тем временем Белецкая закончила свою речь:

— …Спасибо за внимание, буду рада ответить на ваши вопросы.

Вопросы были. В отличие от остальных, ее засыпали ими по самую макушку. И не простыми, формальными, для галочки, а все по сути.

И учителя спрашивали, и ученики. Яна отвечала с легкостью, будто заранее все ответы продумала и просто доставала готовые варианты из своей памяти.

Вот…зараза. Пряча улыбку, я наблюдал за тем, как она спорит с Лёнькой из одиннадцатого «А». Толстяк не на шутку заинтересовался ее темой и пообещал подойти потом, обсудить все более детально. Белецкая, ответила, что будет с радостью ждать.

Тут руку вскину Ира. И прежде, чем я успел ее осадить, ведущий дал ей слово.

— Яна, вы так увлекательно рассказывали про экологию… А не подскажете, как связана ваша работа с вашим хобби? — елейным голосом произнесла она, демонстративно переходя на вы, — у вас же есть увлечение? Если я не ошибаюсь, что-то связанное с уборкой чужих экскрементов?

По залу снова покатились смешки, а Ирка с довольным видом смотрела на свою бывшую подругу.

Яна задумчиво почесала пальчиком бровь и произнесла, подхватывая игру в «выканье»:

— Понимаете, дорогая Ирина, я не уверена, что есть смысл обсуждать такие вопросы. Отсутствие плотных нейронных связей у некоторых субъектов может препятствовать правильному восприятию информации.

Изящно она ее идиоткой назвала. Левина, по-моему, даже не поняла, что к чему.

— Если кто не в курсе, — как ни в чем не бывало продолжала Белецкая, — хобби у меня действительно есть. Я работаю волонтером в собачьем приюте. Мою плешивых найденышей, лечу бедняг, которые оказались на улице и, как правильно сказала моя дорогая одноклассница, чищу за ними клетки. Наверное, все видели мою фотографию из приюта? — она вопросительно развела руками, обводя зал уверенным взглядом, — Где я чумазая, как поросенок и с лопатой в руках? Уставшая, но довольная? Знаете почему? Нам удалось спасти маленькую собачку, которую хулиганы обмотали проволокой и бросили умирать на морозе, раздать всех кутят, заручиться поддержкой спонсоров, которые обещали привезти еду и лекарства. Так что это был прекрасный день, который я ни за что бы не променяла на всякую безделицу. И я рада, что вы меня увидели такой.

Ирка фыркнула:

— То же мне героиня.

— Да, если кто-то захочет поучаствовать и помочь приюту — милости просим. Его двери всегда открыты для всех неравнодушных и желающих помочь. Если не знаете, с чего начать или стесняетесь — подходите ко мне, я с радостью подскажу, объясню, направлю. На этом у меня все. Желаю всем добра, сострадания к братьям нашим меньшим, и достойных целей в жизни, — Яна показала два больших пальца.

Только сейчас я понял, насколько у нее сильный внутренний стержень. Она переступит, поднимется с колен и продолжит движение к цели, а все остальные могут идти на хер со своими закидонами, и я в том числе. В моей помощи она не нуждалась.

Зал захлопал. Не все, но большинство.

Я мысленно аплодировал вместе с ними.

Браво, моя королева. Браво. Прими мое искреннее восхищение.

В зал она больше не вернулась, а у меня не вышло по-тихому свалить следом за ней. Классная, как назло, встала сразу за нами и караулила до самого последнего момента, заставляя скрипеть зубами от бессилия.

Когда все это мероприятие наконец закончилось, я первым рванул к дверям. Только не понятно, на что надеялся. На то, что Белецкая будет преданно меня ждать внизу на лавочке? Угу! Или, может, решит довести меня до дома? Трижды угу.

В общем, пока я тупил по поводу того, как бы сбежать из зала, Янка мыслила глобальнее и сбежала из школы. В чем я и убедился, выглянув в окно. Ее машины на парковке не было.

Зашибись поговорили.

Внутри разочарование и раздражение. И не понятно, что сильнее. Видать, на что-то я все-таки рассчитывал, если так накрыло.

— Максим!

Когда талию обвили чужие цепкие руки, я едва сдержался чтобы не отшатнуться. Сейчас начнется… А, может, наоборот закончится?

— Ты куда сбежал? — промурлыкала Ира.

— Туда, — коротко кивнул, опираясь на подоконник и не отрывая взгляд от парковки, будто ждал, что бэха вернется обратно.

На нас никто не обращал внимания. Старшеклассники, вдоволь наслушавшись докладов, торопились свалить из школы, и только Денис спросил на ходу:

— На тренировку сегодня придешь?

— Нет.

— Как знаешь, — он махнул рукой и поспешил дальше.

Левина крепче обвила меня руками, и прижалась щекой к спине.

— Ты сегодня какой-то странный.

— Я сегодня уставший. Только приехал.

— Давай ко мне? — она прошмыгнула у меня под рукой, встала перед самым носом, обняла за шею, зарываясь рукой в волосы на затылке. Сегодня это было неприятно. — примем вместе душ. Я сделаю тебе массаж.

— Нет.

— Почему? — Ирка тут же надула губы, и посмотрела на меня исподлобья, хлопая длинными ресницами. Наверное, это должно было произвести впечатление и растопить мое сердце. Не растопило.

— Потому что все.

— Что все? — она продолжала кривляться и строить из себя куклу.

— Мы с тобой. Все, — я вообще не мастер красивых слов. Особенно когда настроения нет.

— В смысле?

Да что ж ты так любишь дурой притворяться?!

— В прямом.

Она изумленно смотрела на меня, а я спокойно смотрел в ответ, ожидая, когда наконец до нее дойдет.

Дошло. Спустя почти минуту.

— Ты охренел, Ершов? — прошипела она, воровато оглядываясь. Видать, боялась, что кто-то услышит наш разговор и узнает, что ее, такую прекрасную, бросили. — Охренел?!

— Уймись, Ир.

— Какое уймись? Ты меня кинуть собрался!

— Вообще-то уже, — я просто пожал плечами, не испытывая в этот момент ровным счетом ничего. Ни сожаления, ни вины, ни сомнений.

Левину затрясло. Она стояла передо мной, как взъерошенная дикая кошка. Сжимала кулаки, хватала воздух руками, не в силах найти нужные слова. И чем больше она злилась, тем спокойнее становился я сам.

— Ты себе нашел другую телку? — Ира обличающее ткнула в меня пальцем, — Да?

— Пока нет.

Она зашипела, как змея.

— Пока нет? Ты так просто об этом говоришь?

— Ну… хочешь спою?

В коридоре не осталось никого, кому бы был интересен наш разговор, и Левина разошлась не на шутку. Толкнула меня в грудь, вынуждая отступить.

— То есть пока я тут по тебе вздыхала, ты мне рога наращивал?

— У меня нет привычки встречаться с одной, а втихаря тискаться с другой. Так что не переживай, рогов у тебя нет, — погладил ее по макушке.

— Ершов!!! — она зло отпихнула мою руку, — что ты себе позволяешь?

— Как всегда. Все что захочу.

Наверное, я все-таки козел, раз не смог расстаться по-человечески. Но я так разозлился, когда она пристала к Яне со своими идиотскими вопросами, что не смог себя контролировать.

— Думаешь, меня можно так просто бросить? — она сложила руки на груди и теперь стояла, нервно постукивая ногой по полу.

— Уверен, но, если хочешь, могу прислать письменное уведомление.

У нее дрогнул подбородок:

— Макс! — бросилась ко мне на шею, — ты ведь, как всегда, шутишь, да? Это плохая шутка. Некрасивая!

— Ира, — мне с трудом удалось разомкнуть ее руки и отодвинуть от себя, — никаких шуток. Мы расстаемся.

— Почему. Что я сделала не так?

— Это я сделала не так. И тебя втянул.

— Давай попробуем…

— Не попробуем.

— Пожалуйста…

— Нет, — продолжал удерживать ее запястья, не позволяя снова на себе повиснуть, — Все, Ир. Все. Давай, договоримся. Идем каждый своей дорогой и не путаемся друг у друга под ногами.

— Я…да я… — она вырвалась из моего захвата, — да я лучше тебя найду! В сто раз!

— Правильно!

— Мне стоит только пальцем поманить!

— Умница. Начинай, прямо сейчас, — одобрительно потрепал ее по щеке, за что получил сумкой по плечу.

Ира снова замахнулась, но я уже отпрыгнул в сторону.

— Ершов! Ты скотина! — она ринулась следом.

— Да. И не советую испытывать мое терпение, — глянул на нее по-волчьи, давая понять, что шутки кончились. И если она не хочет по-хорошему, то я запросто могу и по-плохому.

Левина как-то сразу съежилась.

У нас с ней всегда было мало тем для разговоров, а сейчас их и вовсе не осталось. Болтать о пустяках и растягивать этот цирк не было смысла, поэтому:

— Хватит, Ир. Заканчиваем.

Она отрицательно закачала головой, все еще пытаясь возражать.

— Все, — повторил тверже, — точка. С тобой было неплохо. Извини, если обидел, но продолжения не будет.

— Макс, — простонала она.

— Счастливо оставаться, — сказал и пошел прочь, не оборачиваясь, чувствуя, что продолжает смотреть вслед.

Плевать. Пусть смотрит. Сожалений нет. Просто минус одна проблема.

Разобравшись с Иркой, я поспешил домой, надеясь наконец поймать неуловимую сестрицу, но ее там не оказалось. Да, твою ж мать, опять в свой приют умотала?

Я прикинул, а не отправиться ли мне следом за ней, но здравая мысль о том, что лопата в умелых руках превращается в грозное оружие, как-то охладила мой пыл. Поэтому решил дожидаться ее дома, тем более что глаза реально слипались. Долгая дорога вымотала, а нудная конференция добила, лишив остатков сил. Надо поспать.

Отчаянно зевая, я поднялся к себе в комнату, разобрал вонючую сумку со спортивной формой, потом постоял в душе, еще немного послонялся по дому, надеясь, что Янка все-таки появится.

Не появилась.

Тем временем телефон разрывался от сообщений. Это Ирка закидывала меня посланиями во всех мессенджерах. То гневными, то слезливыми. То грозила мне расправой, то начинала умолять вернуться. Странная. Другая на ее месте послала бы подальше и даже не смотрела бы в мою сторону, а эта все что-то дергается, не вызывая ничего кроме раздражения.

Я ее игнорировал, лишь морщился, когда в очередной раз раздавался писк мобильника.

«Если ты сейчас же мне не ответишь, то уже завтра я найду себе другого».

Вот интересно, какой реакции она от меня ждала после того, как я фактически ее послал? Что опомнюсь, передумаю и сайгаком поскачу обратно?

Все-таки не удержался, ответил:

«Ищи. Рыжий, кстати, сейчас свободен. Могу по старой памяти словечко о тебе замолвить».

«Ершов! Ты — скотина». Дальше непереводимая игра слов на букву «м», «п», «д» и дальше по алфавиту. Я не стал особо вчитываться, выключил звук, положил телефон на тумбочку экраном вниз и завалился на кровать.

Все. Спааать.

Меня так расплющило, что очнулся я, когда за окном уже стоял вечер. Зашибись всхрапнул. Теперь бы пожрать нормально, а то за весь день только пару бутербродов в себя и закинул.

Еще раз проверив телефон, на случай если там есть что-то интересное кроме Иркиных посланий, я вышел из комнаты. Постоял возле Яниной двери, старательно вслушиваясь в надежде уловить хоть какие-то звуки. Тишина. Белецкая так и не вернулась.

На кухне меня поджидала радостная мать. Я приехал уже после того, как она ушла на работу, так что утром мы не успели пообщаться.

— О, а вот и блудный сын домой вернулся, — маменька крепко обняла, а потом бесцеремонно взлохматила мне челку и подтолкнула к столу, — давай, рассказывай, как съездил.

Пока я делился деталями поездки, она достала из духовки запечённую курицу и поставила вместо нее яблочный пирог, нарезала салат из свежих овощей, заварила вкусный чай. Пахло так аппетитно, что в животе начало громко урчать. Не в силах бороться с соблазном, я попытался стащить хотя бы кусок хлеба, но был замечен и взят с поличным.

— Так! Не хватай! — мама в шутку хлопнула мне по руке.

— Я есть хочу, — проворчал и как маленький надулся.

— Терпи, скоро будем ужинать. Слава уже подъезжает.

— А Яна? — вырвалось у меня против воли.

— Она написала, чтобы ее не ждали. Какие-то дела.

— Дела у нее, — сердито проворчал я, — деловая больно.

— Ну а что ты хотел? Девчонка взрослая, у нее свои интересы. Ты вон тоже шляешься напропалую. — Мама пожала плечами, — Может, с друзьями встречается. Может, с мальчиком каким.

Вот, блин, только мальчиков еще не хватало! Не знаю почему, но эта мысль взбесила.

Когда Яна была с Меньшовым, я так не парился, наверное, потому что видел, как равнодушно она реагировала на его подкаты. Да и на виду они все время были. Я знал обо всем, что творилось у этой парочки, и что уж скрывать — искренне злорадствовал, когда у них наметился разлад. А теперь, было такое чувство, будто она из-под контроля вышла, и теперь ничто ей не помешает ни друзей новых найти, ни парня.

Мама правильно сказала, Яна — девочка взрослая, что хочет, то и делает. И плевать ей на мое недовольство. Она даже не догадывается о нем, а если бы и догадывалась…то все равно плевать.

— О, а вот и Слава! — радостно сказала мама, и сбросив фартук побежала в коридор, встречать своего мужчину.

Я отрешенно подумал о том, что Батю она никогда не встречала, наоборот уходила в другую комнату и закрывала за собой дверь, а тут…

Интересно, почему меня это не напрягает?

Наверное, потому что она светится от радости. И вообще за то время, что мы здесь, мама похорошела. Попали унылые синяки под глазами, опущенные плечи, недовольная складка вокруг губ. Теперь у нее на щеках играл румянец, глаза блестели, а в уголках губ притаилась неизменная улыбка.

Мне нравилось видеть ее такой. Настолько нравилось, что я даже перестал испытывать чувство вины перед отцом. Что поделать, если у него не вышло сделать ее счастливой? Жизнь — штука сложная.

Мне едва хватило терпения дождаться, когда все соберутся за столом. Мама увлеченно ворковала, пытаясь одновременно ухаживать и за мной, и за Славой, расспрашивала нас как прошел день, все ли хорошо в школе, как успехи на работе. Я подкладывал себе то курицы, то салата, принимал участие в разговоре, и снова ловил себя на мысли, что мне нравятся вот такие вечера, наполненные уютом и заботой друг о друге, а воспоминая об отце становятся не такими острыми.

Совесть все-таки шевельнулась. Надо ему позвонить, спросить, как дела. Когда мы вообще с ним разговаривали в последний раз? Неделю назад? Или больше? Не знаю, звонит ли он сам матери, но мне — никогда. Все общение только по моей инициативе. Интересно, это такой метод воспитания, или…или что?

Яна появилась, как раз в тот момент, когда мы перешли к чаю:

— Всем привет.

— Яночка! — мама вскочила со своего места и бросилась к ней с объятиями, — как, хорошо, что ты пришла.

— По какому поводу праздник, — Белецкая с улыбкой кивнула на пирог.

— Да просто так. В честь хорошего дня. У меня с работой наконец наладилось. У Славы тоже без происшествий. Шалопай из лагеря вернулся. У тебя как?

— Лучше всех, — Яна улыбнулась.

Это ее «лучше всех» по нервам царапнуло. Интересно, чем это она занималась, раз такая довольная пришла?

— Давай, мой скорее руки и за стол, — мама уже доставала еще одну кружку.

— Я сейчас. Переоденусь только.

На меня Белецкая так ни разу и не посмотрела.

Вскоре она вернулась. В уютном бежевом костюме, неизменных розовых тапках, с небрежным хвостом на макушке. Села на другом конце стола, подтянула к себе кружку с чаем и взяла кусок пирога.

У меня точно что-то с головой случилось. Наверно, последний мяч, прилетевший на тренировке по затылку, что-то там сдвинул. Иначе чем объяснить тот факт, что я как дурак пялюсь на то, как она кусает этот несчастный пирог. Прикрыв глаза от удовольствия, блаженно мыча. Кончиком языка, слизывает маленькую крошку, прилипшую к губе.

— Ммм, как вкусно.

— Спасибо, — мама зарделась, как маков цвет. — это мой фирменный рецепт.

— Просто божественно. Научите?

— С удовольствием Яночка.

Я бы тоже с удовольствием, только не понятно, что именно.

— Как считаете, может, махнем на майские праздники загород? У меня приятель построил большой дом в лесу. Отдохнем все вместе, шашлыков пожуем? — предложил Слава, — там река близко. Можно рыбу половить, при желании открыть купальный сезон.

— Что скажете, дети? — маме эта идея понравилась, и теперь она смотрела то на меня, то на Яну.

— Почему бы и не порыбачить? — я пожал плечами, соглашаясь на поездку.

Лес, природа, никакой суеты и посторонних людей. Родители будут заняты друг другом, а мы с Янкой будем предоставлены сами себе.

Мысль показалась очень заманчивой.

— Пожалуй, я пас, — недотрога и здесь умудрилась обломать весь кайф, — у меня большие планы на майские праздники. Репетиторы, подготовка. Там уже экзамены на подходе. Некогда рыбу ловить.

Заучка, твою мать.

— Дочь, ты отдыхать-то когда будешь? — иронично поинтересовался Слава.

— А вот как все сдам, как поступлю, тогда и отдохну, — девушка беспечно махнула рукой и снова облизала сладкие от пирога губы, — в такой отрыв пойду, что сами не рады будете.

Я снова завис. Смотрел на нее упор, все ожидая, когда вскинет на меня недовольный взгляд. Ведь чувствует, что пялюсь. Сто процентов чувствует!

Вечер шел, пирог неумолимо убывал, а Яна продолжала меня игнорировать. Даже когда вынуждено обращалась, играя перед родителями роль вежливой девочки, все равно смотрела не в глаза, а сквозь меня, будто я был бестелесным призраком. Мне хотелось встать, перегнуться через стол, схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, но я продолжал сидеть и делать вид, что все в порядке.

Ничего. Сейчас этот семейный ужин окончится, и я до нее доберусь. Не отвертится.

Как всегда, из-за стола Белецкая встала первая. Убрала за собой посуду, поблагодарила за компанию и, не торопясь, побрела к себе.

Чтобы отвязаться от родителей, я проблеял какую-то глупость про уроки и ломанулся следом за ней. Метеором взлетел вверх по лестнице и в последний момент успел сунуть ногу в прихлоп, не позволив ей закрыть дверь.

Яна замерла, медленно подняла на меня холодный взгляд:

— Ногу убери.

— Нет, — я упрямо покачал головой, — пригласишь зайти?

Вместо ответа она лишь сильнее прижала мою ногу дверью.

— Хорошо, тогда я сам, — надавил плечом, бесцеремонно сдвигая ее в сторону, и зашел внутрь.

В ее комнате было все так же, как и в прошлый раз, когда я здесь был. Ничего не изменилось. Разве что отношения между нами. Из холодной войны мы перешли в фазу активных военных действий.

— Пошел вон, Максим, — процедила она сквозь зубы.

— Поговорить надо.

— Не о чем говорить. Проваливай! — указала на выход.

— Белецкая, не пенься. Нам действительно пора нормально все обсудить.

— Нет.

— Я хочу предложить перемирие.

Не скрывая сарказма, Яна выгнула одну бровь:

— Перемирие? Я в нем не нуждаюсь. Можешь им подтереться и дальше творить всякую дичь, настраивать против меня класс, вредить. Мне теперь все равно.

Действительно все равно. Вижу по глазам. И от этого бешусь.

— А мне нет!

— Это твои проблемы, Ершов. Не мои.

— Ошибаешься, — я подошел к ней вплотную. Она злилась, что-то говорила, а я ни черта не понимал, потому что в голове зашумело, стоило только почувствовать ее запах.

— Ну и что ты сделаешь? — упрямо вскинула подбородок и посмотрела мне в глаза, — придумаешь очередное прозвище? Натравишь на меня этих идиотов? Подставишь?

— Нет, — я не мог оторвать взгляд от ее губ, — я больше не хочу с тобой воевать.

…Я хочу тебя поцеловать.

— А мне плевать, чего ты там хочешь, — пренебрежительно фыркнула и попробовала отступить.

Я не дал. Прежде чем понял, что делаю, схватил ее в охапку, прижимая к себе. Зарылся рукой в мягкие волосы на затылке.

Белецкая сначала опешила, замерла, уставившись на меня квадратными глазами, а потом начала активно вырываться.

— Ершов, ты совсем чокнулся?! — она уперлась мне в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, — с катушек слетел?

Слетел. Как увидел ее на конференции, спокойную, уверенную, сильную, так и сбрендил окончательно.

— Убери от меня свои лапы.

— Не могу, — это действительно выше моих сил. Я столько времени потерял, пытаясь себя убедить, что мне плевать на сводную сестру, что сейчас, почувствовав ее в своих руках, понял, что больше не могу

— Вали к своей Ирке! — шипела она, продолжая вырываться. Бежевая кофта задралась, и моя рука сама скользнула по тонкой талии. Аж во рту пересохло.

— Мы расстались. Сегодня.

При этих словах она дернулась, как от удара, вскинула на меня недоверчивый взгляд, выдавая себя с головой.

Ей не все равно.

— Сочувствую.

— Не стоит.

— Действительно, что это я, — Яна презрительно сморщилась, — ты у нас парень популярный. Быстро найдешь какую-нибудь девушку.

— Найду, — кивнул, соглашаясь с ней. Есть тут одна пигалица на примете, — как начет того, чтобы куда-нибудь сходить.

Она снова на меня посмотрела. В этот раз зло:

— Ммм, новую игру придумал? Молодец. И чего мне теперь ждать? Украдешь трусы и всем будешь демонстрировать, как боевой трофей.

Черт. Ну почему все так сложно?

— Ян, да какие игры! Я серьезно.

— Знаешь, что… Это перебор. Даже для тебя, — она все-таки оттолкнула меня и отошла к окну.

— Яна!

— Уходи. Видеть тебя не хочу.

Я стоял, смотрел на тонкую девичью спину и не знал, что делать. Разговор вышел совсем не таким, как я планировал. Она слишком колючая и не слышит меня. Не хочет слышать. Надо как-то по-другому.

— Хорошо, — выдавил через силу, — сейчас ухожу, но потом все равно поговорим…

— До свидания, — бросила, не оборачиваясь.

Скрипнув от досады зубами, я вышел из ее комнаты, тут же услышав, как следом за мной запирается замок.

Вот и поговорили, мать вашу.

Интересно, а на что я рассчитывал, когда напролом сунулся в ее будуар? Что захлопает в ладоши и бросится на шею? Идиот.