Глава 6

POV Янка

Макс с грацией молодой рыси выскочил на сцену, подошел к турнику и сходу начал подтягиваться. Быстро, четко, будто вообще не чувствовал собственного веса. Удивленный народ быстро пришел в себя и начал хором считать, причем с гораздо большим рвением чем для всех остальных претендентов. Ершов их цапанул, то ли своей снисходительной уверенностью, то ли внезапными черными крыльями, то ли какой-то дикой энергией, хлещущей через край в каждом движении. Они прониклись, заинтересовались, почувствовали азарт, я же почувствовала приближение адского геморроя.

Господи, он вообще устанет когда-нибудь? Остановится?

Я стояла среди толпы, прижимая к груди старый свитер и не могла оторвать взгляда от его рук. Максим чем-то занимается? Легкой атлетикой? Борьбой? Конечно занимается, глупый вопрос. Такого тела лежанием на диване не добьешься. Такое делают упорно, планомерно, кайфуя от самого процесса и не планируя скрывать от чужих глаз.

Ощущение приближающегося Армагеддона усиливалось с каждым сокращением красивых бицепсов.

Зря я его сейчас раздраконила. Очень зря. Он теперь из принципа, назло мне всех уделает. Даже Меньшов вон перестал выпендриваться и теперь смотрел с одобрительным интересом, наверняка уже прикидывая, как затащить новенького в школьную сборную. И бить морду, похоже, Ершову уже никто не собирался. Все в восторге, кроме меня. Мне наоборот тошно, аж заломило виски так, что перед глазами заплясали черные пятна, но сколько бы я ни пыталась заставить себя отвернуться, взгляд как прикованный следовал за ним, жадно хватал детали.

— Так, приятель, — вмешался Семен перед вторым заходом, — Мы уже все рассмотрели твое пузо, давай-ка спиной.

Макс молча развернулся спиной к залу, и все загалдели с новой силой. Проклятые черные крылья. Они стелились по спине, спускались по плечам, завораживая своим танцем. Я даже дышать перестала, вцепившись сведенными пальцами в его свитер, только сейчас заметив, что он хранил запах Макса. Ненавязчивый свежий аромат, не одеколона, а геля для душа, пробирался куда-то внутрь, на подкорку, раздражая и без того расшатанные нервы.

Число претендентов на победу стремительно уменьшалось. Восемь, четыре. В полуфинале вылетел Меньшов. Последняя двойка — Макс и какой-то парень из Семкиной компании. Оба сильные, гибкие, жилистые, жали как ненормальные, под дикие вопли остальных.

Незнакомый парень первым разжал пальцы. Уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться, потом махнул рукой и отошел в сторону. Ершов продолжал подтягиваться. Тело блестело от пота, темные волосы прилипли ко лбу, но он не останавливался, решив поставить эффектную точку в этом соревновании. Чертов позер!

Мне хотелось, чтобы он сорвался, рухнул на пол и не мог пошевелиться, а все бы тыкали в него пальцем и ржали. Но увы, мечтам не суждено было сбыться. Решив, что на сегодня хватит, Макс легко спрыгнул на пол, вскинул кверху кулаки и победно завопил. Народ завопил в ответ. Энергетика хлестала через край, доводя до исступления, заставляя волосы на затылке вставать дыбом.

Я гудела, как натянутая струна, дышала так, будто это не он, а я отжималась как заведенная. Ноги сами сделали шаг навстречу…

Из толпы выскочила Ирка и с диким визгом бросилась к нему на шею. Обхватила руками лицо и впилась бесстыдным поцелуем в губы. Макс не оттолкнул, не остановил, наоборот под восторженное улюлюканье толпы подхватил ее за задницу, оторвал от земли, закружил, целуя в ответ.

В этот момент я отчаянно завидовала Иркиной смелости и чувствовала себя капец какой несчастной.

Вокруг народ, всем весело, а я будто одна, за стеклом от всех остальных. Стою и никто меня не видит, не слышит, не замечает. Никому нет до меня дела. Все там, на сцене с Ершовым, упивающимся своей победой. На меня он даже не смотрел, не искал взглядом. Скорее всего, уже успел забыть о моем существовании, а я не могу отвернуться, все смотрю, прижимая к себе несчастную тряпку.

Какой-то полупьяный лось задел меня локтем, проталкиваясь ближе к сцене, и даже не извинился. Этот чувствительный толчок подействовал на меня не хуже электрического разряда, привел в чувство.

Какого хрена я стою и как дура на него пялюсь?

— Иди ты к черту, — прошипела в сердцах, и начала продираться сквозь толпу.

Выбросила в мусорное ведро идиотский свитер и, решительно направившись к выходу, набрала номер Соньки. Пусть забирает. Мне здесь больше нечего делать. Хватит. Навеселилась.

— Привет, Яна! — отец привычно ждал моего возвращения, — как все прошло?

Тошнотворно. Отвратительно. Премерзко. А вслух:

— Как всегда. Ничего особенного.

— Все в порядке? Ты какая-то не такая.

— Ногу натерла, — пожаловалась я, — огромную мозоль. Еле доковыляла обратно.

Ну вот, докатилась. Вру отцу.

— А, Максим где? — Настя, оказывается, тоже не спала. Она вышла к нам, бросила встревоженный взгляд на дверь за моей спиной, видать ожидая, что ее дорогой сынок явится следом.

— Максим? — мне хотелось сказать про него что-то гадкое, но я не стала. Это как-то убого, по-детски. Тем более в глазах Насти я увидела неподдельную тревогу не только о нем, но и обо мне. Это было странно, непривычно, и я поняла, что не хочу впутывать родителей в наши разборки, — он с ребятами остался.

— Да? — отец выглядел немного озадаченным, — может, надо было его тоже домой забрать?

— Пап, ну ты чего? Он большой мальчик. Ничего с ним не случится. Сам разберется, найдет себе занятие

Я даже знаю какое, если вспомнить этот идиотский поцелуй с Иркой.

Чертова ревность.

Утром выяснилось, что сводное чудовище не ночевало дома. Я как раз была на кухне, когда Настя разговаривала со своим сынулей. Всеми силами изображала, что мне не интересно, а сама превратилась в одно большое ухо.

— Ты, почему на звонки не отвечаешь?! Почему телефон всю ночь был недоступен? — прошипела Настя, когда ей удалось дозвониться до Макса, — Опять за старое взялся? Нет? Серьезно? Тогда почему я не видела тебя сегодня дома? Ах, сегодня еще не закончилось? Шутник что ли нашелся? Юморист хренов!

Она виновато посмотрела на меня и отвернулась.

— Смерти моей хочешь? Чтобы я поседела раньше времени, высматривая тебя ночью в темных окнах? Что мам? Что? После школы домой, понял? Мне плевать какие у тебя там планы. Домой! Не зли меня.

Молодец Анастасия Сергеевна. Так его! Еще ремнем по жопе и в угол! На колени! На горох!

Я отвернулась к окну, пряча от мачехи злорадную улыбку. Даже легче стало, и тот узел, что всю ночь стягивал грудь немного ослаб. Хотя все равно было больно дышать, будто кол под ребра загнали и пару раз хорошенько провернули.

Настя тем временем закончила воспитательную беседу, выключила телефон и в сердцах бросила его на стол. Устало потерла ладонями лицо, подняла грустный взгляд к потолку, будто пыталась найти там ответы на животрепещущие вопросы, потом посмотрела на меня:

— Вот так и живем, Ян. Этот обормот творит что хочет, а я себе места не нахожу.

Мне стало ее жалко. Это если меня он за неделю довел, то каково же бедной женщине? Ей-то никуда от него не деться, сын все-таки. Единственный, любимый.

— Не переживайте. С ним все нормально будет, — я ободряюще улыбнулась, — никуда он не денется.

— Ох, — она только рукой махнула, — Макс мастер трепать нервы.

— Я заметила, — проворчала и тут же смутилась, поймав на себе внимательный взгляд женщины. Схватилась за цветастую бутылочку, как за спасительную соломку и начала жадно пить.

— Как вы ладите? — внезапно спросила она.

Я перестала давиться йогуртом, завернула крышку и просто произнесла:

— С переменным успехом.

— Я ведь понимаю, что вам сложнее. У нас со Славой любовь, чувства, а вы-то вообще друг другую чужие. Сведенцы. Мы вас поставили перед фактом, на одной территории столкнули, и ждем, что все будут довольны…

Настя виновато развела руками.

— Все хорошо. Справимся. Притремся.

Перед глазами черные крылья, ленивая полуусмешка.

Ни черта не притремся.

— Ты если что говори, не молчи. Я ему хвост мигом накручу.

На какой-то миг захотелось пожаловаться. Сесть с ней за стол, налить горячего чаю и вывалить все, что накопилось. Почему-то мне казалось, что она поймет, поддержит, даст правильный совет, но малодушный порыв быстро прошел. Зачем нервировать родителей? Неожиданно, но Настя мне с каждым днем нравилась все больше и больше за одно то, что отец рядом с ней просто светился. Им хорошо вместе, вот и пусть занимаются собой, а мы с Максом сами разберемся.

— Спасибо. Все в порядке.

— Точно? — снова пытливый взгляд.

— Да.

— Я боюсь, как бы он не начал чудить. Понимаешь, Ян, я ведь его сюда буквально за ухо притащила, надеясь вырвать из того окружения, что было там, — Настя неопределенно кивнула головой, — сама видишь, парень не подарок.

— Он сейчас в нормальной компании. С одноклассниками. И одноклассницами, — последнее слово я выплюнула неожиданно зло, — хорошие ребята.

— Да? — она посмотрела на меня с нескрываемой надеждой, — ты уверена?

— Абсолютно. Вчера были все свои. Было весело.

— Еще я боюсь, — она как-то замялась и начала смущенно теребить в руках кухонное полотенце, — боюсь, что Макс попытается сорвать свадьбу. Он ведь предательницей меня считает. Вбил себе в голову не пойми что и не понимает очевидных вещей…а мне так хочется, чтобы все получилось, чтобы все были счастливы.

— Мне тоже, — я сдержано кивнула.

Не знаю, как будет потом, но сейчас я Настей была очень довольна. Пожалуй, отец не зря ее выбрал: умная, спокойная, с хорошим чувством юмора и без перегибов. Нормальная женщина. Мне бы не хотелось на ее месте видеть кого-то другого.

— Ты не подумай ничего плохого. Я сына очень люблю, но держи с ним ушки на макушке, ладно? Он может быть крайне…хм…тяжелым в общении. Не поддавайся на провокации и, если что, не стесняйся обращаться за помощью.

— Хорошо.

— Ладно, Яночка. Что-то я тебя заболтала совсем, — она удивленно посмотрела на часы, — тебе в школу пора.

Действительно. Мне уже надо выходить. Я побежала к себе, а еще через пару минут в полной боевой готовности была внизу у выхода. Настя меня провожала, подала шапку, ключи от машины и уже на пороге смущенно попросила:

— Это…Ян…извини, за беспокойство, но…напиши мне, пожалуйста, когда Макса увидишь. Все ли с ним хорошо. От него никогда нормальных объяснений не дождешься.

— Конечно, напишу, — кивнула я и выскочила на крыльцо, прижимая к боку сумку с тетрадями.

Я припарковалась на школьной стоянке и сидела, вцепившись в руль и неотрывно глядя на темные окна. Не знаю в чем причина, но все мое нутро сопротивлялось, не хотело туда идти.

Впервые за долгое время у меня не было желания идти в школу, вовсе не из-за сложных предметов, а из-за одноклассников. Даже не знаю из-за кого больше. Из-за самого Макса, от которого у меня дрожь под коленками, или из-за Ирки, которая непременно начнет делиться, захлебываясь слюной, хвастаться своими успехами, а может из-за остальных, из-за того, как вчера все смотрели на моего сводного.

Может уехать? Прогулять? Отправиться в свое «место силы»?

Похоже, я трусиха. Неприятное открытие.

Мне потребовалось немного времени чтобы настроиться, взять себя в руки, надеть маску под названием «Яна обыкновенная» и, наконец, выбраться на улицу. К крыльцу я подходила, ругая себя на все лады и мысленно обзывая нехорошими словами. Подумать только! Будущая королева класса сдрейфила! А самое главное из-за кого? Из-за убогого «брата», которого мне так коварно подкинула судьба. Подумаешь, крылья. Подумаешь, сложен как бог. Подумаешь, подтягиваться умеет. Для этого мозгов много не надо.

Да все уже забыли о том, что было вчера! Всем плевать!

— Яна! — Завопила Катька, едва заприметив меня в толпе, — что вчера было!

Одной фразой она смела остатки моего внутреннего спокойствия.

— Ты куда пропала? Мы тебя искали, звонили.

— Ушла домой, потому что стало скучно, — раздраженно фыркнула я.

— Скучно? — подруга округлила глаза, потом еще раз повторила, будто общалась с умалишенной, — Скучно?!

— Да, — я упрямо кивнула.

— Ты прикалываешься? Это была самая крутая вечеринка! Лучшая в этом году. Да вообще в жизни!

Я только дернула плечом и пошла дальше, негодующе цокая каблучками и совершенно не желая слушать восхищенные дифирамбы и подробности.

— Ну ты даешь, — Седьмова не унималась и семенила рядом, набирая полную грудь воздуха, чтобы разразиться словарным потоком, — парни еще соревновались.

— Пффф.

— Ершов вместе с Семеном так отжигали, что народ кипятком писался.

— Какие молодцы.

— Потом был стриптиз. Мужской.

— Подумаешь.

— Ирка танцевала на столе. Были конкурсы, танцевальные батлы и вообще было круууто, — на последнем слове она наконец сдулась, выдохнула. Но лишь для того, чтобы набрать воздуха и продолжить, — Макс такой классный. Просто обалденный.

— Ничего обалденного, — я цедила сквозь зубы, чувствуя, как закипаю.

Воображение рисовало картины вчерашнего разгула, и вместе с раздражением появлялась какая-то дикая зависть. Из-за этого дурака я все пропустила! Это я должна была там веселиться, а он лежать у себя в комнате на кровати и уныло смотреть в потолок!

— Да ты что! Вчера все девки из-за него с ума посходили! Видела бы ты, как они с Иркой отрывались? Даже мне завидно стало.

Мне тоже. Но я ни за что в этом не признаюсь. Даже самой себе.

— Не парень, а ходячий тестостерон.

— Ой, все, — я недовольно отмахнулась и зашла в класс.

Последняя парта пустовала. Взгляд первым делом устремился туда, ожидая найти Ершова, но вместо этого наткнулся на пустоту, и тут же в груди расползлось разочарование. Ирки тоже еще не было. К разочарованию примешалась ревность. И злость на саму себя.

Я плюхнула сумку на стол, громко звякнув застежками по исписанной поверхности, и стала готовиться к уроку, всеми силами пытаясь справиться с внутренним ураганом, заставляющим нервно швырять на стол учебные принадлежности. Получалось из рук вон плохо — пенал не выдержал моего гнева, раскрылся, и ручки с карандашами разлетелись по полу.

— Ненавижу! — прошипела себе под нос и начала собирать, невольно прислушиваясь к разговору девочек на соседнем ряду.

— Классно вчера было, да…

— Это был просто улет…

— Мне всю ночь снились черные крылья…

Мне тоже!

Я нашла последнюю ручку, стала вылезать из-под парты, стукнулась головой о столешницу и громко охнула, в глазах потемнело от боли и от нарастающей злости, а девочки, которые вчера были на вечеринке, продолжали обсуждать Макса.

Как вышло, что мой сводный кошмар стал темой номер один?

Потирая ушибленный затылок, я села на свое место и с надеждой взглянула на часы. Скорее бы этот дурацкий урок начался! Нет сил слушать их трескотню. Хочу тишины! Но внезапно стало еще хуже — в класс ворвалась Ирина и со всех ног бросилась к нам.

— Девочки, я вам такое расскажу!!! — глаза у нее блестели лихорадочным блеском, — и покажу.

— Что? — Катя уставилась на нее с жадным интересом, — не томи.

Ирка воровато оглянулась, потом оттянула воротник водолазки и продемонстрировала темное пятно на шее.

— Ничего себе засос! — восхищению Седьмовой не было предела, а я почувствовала, что деревенею.

Руки, ноги наливались свинцовой тяжестью, в груди раскатисто бухало сердце, и все выше поднимала голову омерзительная ревность.

— Колись, что у вас было? — Катька перешла на шепот, потому что девчонки с соседнего ряда заинтересованно прислушивались к нашему разговору.

— Все, — Ирка многозначительно повела бровями.

Я сжала под столом кулаки, больно впиваясь ногтями в нежные ладони. Это «все» прозвучало как шелест ядовитой змеи.

— И как? — подруга жаждала подробностей, а я мечтала, чтобы все вокруг просто заткнулись и больше никогда не говорили на эту тему.

— Просто супер. Макс — это нечто.

— Давно ли ты стала такой неразборчивой? — неожиданно для самой себя спросила я. Зло спросила, ядовито.

Ирка осеклась, изумленно заморгала глазами. Правда удивление быстро прошло и на смену его пришла насмешка:

— А ты не завидуй, Яночка. От этого морщины появятся.

— Чему завидовать-то? — я презрительно скривила губы.

— Ты-то у нас до сих пор на скамье запасных, — ответ прозвучал едко, — пока остальные на всю катушку живут…

— По-твоему, жить на полную катушку — это подставляться первому попавшемуся? Так и по рукам можно пойти. Сегодня один, завтра второй…

У Левиной на щеках выступил злой румянец, глаза сощурились как у дикой птицы. Я тоже смотрела не отрываясь, готовая в любой момент вцепиться в нее.

— Девочки, не ссорьтесь, — вмешалась Катя, почувствовав неладное, — ну что вы в самом деле… Привет, Макс!

Она замахала рукой, а мы с Иркой вздрогнули и одновременно обернулись к двери, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ершов, не торопясь, зашел в класс. Махнул парням, кивнул девчонкам, откровенно подмигнул Ирке, отчего она тут же покраснела до кончиков волос, а в мою сторону даже не посмотрел. Будто и нет меня, пустое место.

Я пялилась ему в спину, пока он шел к своей парте и давилась странным чувством, будто меня выталкивают на обочину жизни, отодвигают с пути, чтобы не мешала.

Это был очень неприятный день. Нет, не так. Это был мерзкий день! Просто отвратительный.

Во-первых, Ирка. Эта зараза не умолкала ни на минуту, все расхваливала Ершова. Макс то, Макс се. Послушать ее, так он просто божество. И танцует, и целуется, и крестиком вышивает, и еще хрен знает, что делает. Она пять раз на разные лады рассказала о том, как ехали в такси к ней домой, как потом она тайком к себе в комнату провела. Катька с каждым разом балдела все больше, а я, наоборот, становилась на шаг ближе к жестокому убийству подруги… а может, уже и не подруги. Слишком уж она упивалась своим рассказом, особенно когда видела, что меня это бесит, будто мстила за то, что до этого самый популярный парень школы выбрал меня, а не ее.

Во-вторых, Меньшов. Он тоже масла в огонь подливал, внезапно воспылав дружескими чувствами к новенькому. Точек соприкосновения и схожих интересов у них оказалось предостаточно — оба выпендрежники, любят быть в центре внимания, да еще и на спорте задвинуты. Поэтому теперь они таскались вместе. Ден, оказывается, даже свитер ему свой пожертвовал, а то бы ходить сегодня Максу голым по школе, шмотье-то его я выкинула.

В-третьих, все остальные. Они взахлеб обсуждали вчерашнюю вечеринку, а я молчала, потому что была не в курсе, потому что все пропустила. А я никогда ничего не пропускала! Всегда была в центре, в первых рядах, поэтому сейчас чувствовала себя так будто меня скинули за борт, и я барахтаюсь в темной воде, глядя, как все остальные весело уплывают, забыв о моем существовании.

Ну и, конечно, сам Макс. Тухлая вишенка на этом вонючем торте. Нет, сегодня он меня не задевал, не цеплял как обычно. Сегодня ему было не до меня. Конечно! Столько внимания, столько новых, внезапно нарисовавшихся друзей, столько томно улыбающихся девок! Надо хвост распушить и трясти им изо всей дурацкой мочи, чтобы уж все заметили, какой он распрекрасный.

Меня он попросту не видел. Пару раз взглядом случайно наткнулся и тут же безо всякого интереса отворачивался к парням. Они вместе ржали над какими-то шутками, планировали совместные тренировки и очередные тусовки. Макс выпендривался, а я в это время писала его матери, что с говнюком все в порядке. Из нас двоих, по-моему, только мне было не плевать на то, что она волнуется.

После окончания уроков я первая вышла из класса.

— Ты куда, Белецкая? — Ирка едва поспевала следом, чуть позади семенила Катя, раздраженно копаясь в сумке, — вожжа под хвост попала?

— Срочные дела.

— Дела? — у Левиной разочарованно вытянулось лицо, — мы же договаривались, что ты меня сегодня домой подбросишь.

— И меня, — обиженно просопела Катя, наконец нагоняя нас.

Черт, действительно договаривались.

— Ладно, шевелите булками. Закину.

Что за дурацкая привычка выполнять обещания!

Возле раздевалки я безжалостно подгоняла подруг и даже не дала им вдоволь покрутиться перед зеркалом.

— Что за спешка? — возмущалась Ирка, когда я выхватила из ее рук телефон и затолкала его к ней в сумку.

— Я же сказала. Дела. Не задерживай меня, пожалуйста.

— И что теперь? Бежать сломя голову?

— Не беги, — я пожала плечами, — перемещение на автобусе никто не отменял. Подвести могу и в другой день.

Она сердито засопела, но потом смиренно подняла руки:

— Нет уж, поехали сейчас, а то потом опять придется уговаривать. У тебя то дела, то репетиторы, то еще хрен пойми что.

Я ее уже не слушала, целенаправленно шла к выходу, прекрасно зная, что они обе послушно пойдут следом.

— Чур я впереди!

— Нет я!

Я села в машину, а девчонки все боролись, сосредоточенно отпихивая друг друга от передней двери. Победила Катя, юркой мышкой прошмыгнув у Иры под рукой, плюхнулась на сиденье и показала язык.

— Сучка! — фыркнула Левина.

— Сама такая.

Ире не оставалось ничего иного кроме, как сесть назад.

— Все? Поехали? — едва сдерживая улыбку, поинтересовалась я.

— Погнали, шеф!

Я завела двигатель и уже потянулась к рычагу переключения передач, как дверь позади меня распахнулась, и в салон бесцеремонно ввалился Ершов.

— Девчонки, привет!

— Макс! — Ирка бросилась к нему на шею, — я уж думала, ты не успеешь.

Вот гадина! Опять его за собой притащила!

— Теперь все в полном сборе. Янчик, поехали, — скомандовала Ирина.

Наверное, надо было заглушить мотор и выгнать всех из машины, но на меня напал ступор. Я покорно, словно робот, тронулась с места, вцепилась в руль так, что пальцы свело, и старалась не дышать, потому что в салоне появился ЕГО запах.

Мне было душно и одновременно холодно. Я слышала, как они с Иркой беспечно болтают за моей спиной, и боялась смотреть в зеркало заднего вида.

— Давайте по городу прокатимся? — нагло предложил Макс, и я почувствовала, его пристальный взгляд на своей макушке

— Нет! — ответила слишком резко и отчётливо услышала, как Ершов за спиной ухмыльнулся.

— А что так? Боишься большого движения?

Я боялась, что не выдержу и убью его.

— Она куда-то торопится, — скривилась Ира.

— Интересно куда.

— Да кто бы знал. Это тайна, покрытая мраком. — весьма некстати встряла Катюха, — Несколько раз в неделю сваливает и не говорит куда.

— Да ты что? — Макс изумленно покачал головой, — надо же какая загадочная барышня.

Я все-таки глянула в зеркало и тут же напоролась на взгляд, полный хищной насмешки. Дышать стало еще сложнее.

К счастью, ехать было совсем не далеко. Катька жила в двух кварталах от школы и ее я высадила первой, а через пару минут добралась и до Иркиного дома.

— Спасибо, дорогая! — пропела она и выскочила из машины.

Да подавись! Предательница!

Внутри все клокотало. Потому что как бы я не пыталась переключиться, мысли все равно возвращались к тому, зачем они прутся к Левиной домой. Явно не для того, чтобы чаи гонять.

— И все-таки, куда наша принцесса так торопится? — Ершов вместо того, чтобы выйти следом за подругой, подался вперед, облокотился на спинку моего сиденья, оказавшись волнующе близко.

— Не твое дело, — огрызнулась я, — выметайся.

— Ух ты какая грозная, — он явно издевался надо мной. — Папочка-то знает о твоих загулах?

— Почему тебя так волнует этот вопрос?

— Ну как же. Вдруг ты спешишь к какому-нибудь Ашоту с большим… носом и кучерявыми руками?

Я не глядя ткнула в него локтем. Сильно ткнула, от души. Парень охнул и отодвинулся:

— Бить людей не хорошо.

— Не будешь всякий бред нести!

— Я тут забочусь о ней, вдруг в плохую компанию попала, а она дерется.

— Я сама о себе прекрасно позабочусь, — процедила сквозь зубы, а потом поинтересовалась, — Ты домой вообще собираешься?

— А что? Соскучилась?

— Я? Нет. А вот мама твоя волнуется.

Он досадливо поморщился и, будто делая мне одолжение, произнес:

— Ладно, вечером приду.

— Мне-то что! Можешь вообще не появляться.

— Переодеться надо, а то, как бомж в чужом шмотье хожу, — продолжал он как ни в чем не бывало, — Кто-то, не буду говорить кто, мне теперь свитер должен.

— Перебьешься! Если он тебе так дорог — ищи в мусорном баке рядом с клубом. Надеюсь, кого-нибудь на него стошнило.

Макс недовольно цокнул языком и открыл дверь:

— Я бы с тобой еще поболтал, злюка, но есть более приятные дела.

— Вали!

Я резко стартовала, стремясь как можно быстрее выехать изо двора, чтобы не видеть, как они бодро идут к Иркиному подъезду.

Мне предстояла дорога на другой конец города. Сначала по центральным проспектам, потом небольшой улице мимо унылых пятиэтажек, стоящих на краю пустыря. Потом еще немного дальше. Привычный поворот между двух заправок, ухабистая дорога и вот я у высокого каменного забора, из-за которого доносится несмолкаемый лай и завывания.

Собачий приют и по совместительству ветлечебница.

Вот такая у меня тайна. Совсем не романтическая, не гламурная и не возвышенная.

И приходится мне ее скрывать по банальнейшей причине: чтобы не засмеяли. Будущая королева класса не может себе позволить такую роскошь, как чистить клетки, мыть блохастых шавок и выполнять другие малопривлекательные задания.

Помню, пару лет назад я намекнула на волонтерство в приюте, так меня чуть на смех не подняли. Вся наша компания, и Ирка, и Денис, и остальные без исключения, считали это занятие идиотским, недостойным, предназначенным для каких-нибудь нищих неудачников. Я тогда смутилась, отшутилась, что не для себя спрашиваю, а для какой-то вымышленной знакомой.

В общем струсила.

Спряталась, осознав, что от этих людей поддержки не получишь, и больше никогда эту тему не поднимала, потому что дорожила своей репутацией. Если узнают — высмеют, а я боялась этого до дрожи в руках. Иногда даже сны по ночам снились. Ужасы. В которой моя тайна переставала быть тайной и вокруг стояла смеющаяся толпа. Они все тыкали в меня пальцами, презрительно кривили лица и брезгливо отворачивались. Я просыпалась в холодном поту и потом весь день чувствовала себя глубоко несчастной, потому что очень трепетно относилась к своим тайнам.

Зато именно здесь я отдыхала душой. Меня не пугала ни грязная работа, ни потрепанные, недоверчивые, а порой и откровенно сердитые постояльцы приюта. Я просто приходила и делала все, чтоб было в моих силах, чувствуя, что так правильно. Тратила карманные деньги на еду и лекарства, возилась с дворняжками, помогала врачам, а потом счастливая и довольная ехала домой.

Вот такое у меня место релакса, и сейчас я намерена хорошенько «отдохнуть», чтобы выдавить из головы мысли о сводном брате.

— Ян, привет! — ко мне подошел Игорь, молодой ветврач, который только прошлым летом закончил универ, — как дела?

— Отлично, — я распахнула клетку и завела туда громадного хромающего кавказца, — как всегда чищу, мою. Вон Марине Владимировне помогала перевязку делать.

Он внимательно наблюдал за тем, как я обустраиваю собаку.

— Тебе врачом надо быть. У тебя талант. Сердце доброе и руки чуткие. Живность это чувствует и тянет к тебе.

— Скажешь тоже, — усмехнулась я, выходя из клетки и тщательно закрывая ее на задвижку.

— Нет, я серьезно, Ян. Ты не думала о карьере Айболита?

Думала ли я об этом? Да. Хотела ли этого? Очень.

— Ты куда после школы пойдешь учиться?

— В наш универ. На дизайнера, — коротко ответила я, вытирая руки о старые джинсы.

— Ты что! Тебе на биологический надо! Это прямо твое!

— С радость бы, но увы. Не смогу.

— Конечно сможешь, ты же умница.

Я только покачала головой и грустно улыбнулась. Не смогу.

В приюте я пробыла еще пару часов, а потом начала собираться домой. Переоделась, тщательно вымыла руки и, забрав из раздевалки свои вещи, вышла на улицу. Вечернее небо неприветливо хмурилось, грозя вот-вот разразиться густым снегопадом и намекая, что надо бы поторопиться, если я не хочу завязнуть где-нибудь по дороге.

Я поглубже натянула капюшон и побрела к машине, думая о том, приперся ли Макс домой или все так же прохлаждается у Левиной. С одной стороны я его видеть не могла, а с другой… Ждала. Мне до дрожи хотелось, чтобы он вернулся. Хотелось сидеть у себя и с трепетом думать о том, войдет этот мерзавец или нет. Хотелось прислушиваться к шагам и гадать, чем он занимается в своей комнате. Хотелось вздрагивать от случайной встречи в коридоре.

Так глупо, что даже перед самой собой стыдно.

Еще стыднее стало, когда я вернулась домой и обнаружила, что Макс так и не пришел. Он только позвонил матери и сказал, чтобы его не ждали. И вместо того, чтобы равнодушно пожать плечами, я почувствовала такую жуткую тоску, что защипало глаза. Внизу, при родителях мне еще как-то удалось сдержаться, а вот когда оказалась в своей комнате, села за стол, почувствовала, что больше не могу.

Уткнулась лицом в ладони и разревелась.