Глава 7

Я прихожу на пляж как обычно, надеясь, что она не испугается и придет. Но, пока жду, ко мне подходят друзья, в том числе и девчонки.

– Мэтт, привет. Я Элен.

– Привет. Даже не дала мне сказать, как меня зовут. – Улыбаюсь в ответ.

– Много про тебя слышала, вот и решила познакомиться. Может, сходим куда–нибудь?

– Например?

Я отвожу взгляд чуть в сторону и Элен автоматически отъезжает в сторону, потому что я замечаю Ракушку.

Но она меня не видит. Или делает вид, что не видит.

Вряд ли меня можно было не заметить. А она ведет себя, как будто вчера ночью не было ничего.

– Например, в кафе, выпить чего–нибудь охлаждающего. – Я возвращаюсь к девушке и улыбаюсь.

– Давай, но в другой раз. У меня дела сегодня. – Я не должен отчитываться перед ней.

И снова глазами ищу Юджи. Наблюдаю, как она собирает волосы в высокий хвост. Поворачивается ко мне спиной. Поправляет бретельки купальника и, дождавшись, когда соберется Камилла, разворачивается и идет к воде. Блять. Что за игра?

В какой–то момент ощущение, что она вообще не понимает, что делать надо с парнем, а в следующий, что она опытная манипуляторша.

– Может я могла бы помочь тебе с твоими делами? – Снова возвращает мое внимание к себе Элен или Эрин. Дьявол. Забыл уже как ее зовут.

– Хочешь быть третьей? – намекаю на то, что у меня дела с другой девушкой. Которая сейчас, между прочим, брызгается и веселиться с подругой. Такая живая и настоящая сейчас. Хоть и манипуляторша.

– Ээ, ну если только ради меня.

– Буду иметь ввиду, – я подмигиваю ей и, не прощаясь, иду к объекту своего наблюдения. Прихватывая большой надувной матрас, чтобы поплавать на нем с Ракушкой, а Райта прошу забрать нас, когда отплывем далеко от берега.

– Привет, – здороваюсь с девушками, но смотрю на ту, что сейчас меня игнорирует почему–то.

– Привет, – сдержанно здоровается в ответ.

– Поплаваем?

– А что все отказались, осталась только я? – Она хватается рукой за матрас, но не уплывает.

Ах вот в чем дело. Кто–то уже присвоил меня себе и вдруг понял, что я не только ее.

– Я им и не предлагал. Это матрас только для особенных девушек. Иди сюда. Поплаваем немного вдали от берега. Нырять ты у меня уже умеешь. Поэтому не страшно.

Она и хочет и сомневается одновременно. С ней надо мягко, но настойчиво. Иначе останешься ни с чем.

Я протягиваю ей руку и сдвигаюсь на край, чтобы помочь ей залезть и одновременно удержать равновесие и не перевернуть нас.

– Ракушка, – я переворачиваюсь на бок и жду, когда же ее взгляд коснется меня. Она лежит на животе и смотрит то на горизонт, то на отдаляющийся берег, то пытается рассмотреть цвет однотонного матраса. Но все время прикусывает губы, будто, если откроет их и расслабит, я сразу накинусь на нее. – Ракушка, почему не подошла сама? – Я кладу руку на поясницу и вожу большим пальцем вверх и вниз, волнуя ее еще больше тем, что она не знает, как я поступлю в следующий момент.

– Я просто не хотела тебя отвлекать.

– С чего ты решила, что отвлекла бы меня? Надо было подойти, тогда бы узнала, как я отреагировал. – Я веду по верхней кромке ее бикини, хотя с удовольствием стянул бы их с нее.

– И как бы ты отреагировал?

– Повернись ко мне, тогда покажу.

И она переворачивается. Ей интересно. Она хочет, чтобы я уже поцеловал ее.

Я захватываю ее талию и придвигаю к себе.

– Вот так бы я показал, кто ко мне пришел, – шепчу в губы и целую. Ощущать ее вот такую раздетую в своих руках так охуенно. Она по венам так возбуждающе действует на весь организм, что я забываю, где мы, и что вокруг нас люди. Скольжу ей в трусики, пробегаясь пальцами по упругой попке, и раз она не останавливает, едва успеваю коснуться ее нежности пальцем, как она с силой отталкивает меня, прикусывая губу. Я не успеваю удержать равновесие и, вместе с переворачивающимся матрасом, падаю в воду. Вслед за Ракушкой.

Блять. Поспешил.

Он выныривает уже сама и, держась за матрас, передвигается дальше от меня. Ну нет… Да я же не успел ничего сделать. А она так себя ведет, будто я ее изнасиловал. Оборачивается к берегу и строго смотрит.

– Как мы теперь доберемся до берега? Нас далеко унесло.

– Райт скоро приедет за нами, подцепит матрас и вернет на берег. – Я успокаиваю ее. – Я договорился с ним заранее. И, если бы ты не дернулась, то все вообще бы прошло спокойно. Ты что девственница? – Почему–то мне в голову приходит сейчас только эта мысль.

– Есть вещи, о которых неудобно разговаривать и о которых не спрашивают.

– А что я такого спросил? Хочу знать не для того, чтобы посмеяться с тебя, а понять, как с тобой надо вести себя. Ты же узнавала у меня знак зодиака, я тоже хочу кое–что о тебе узнать. – И, судя по тому, как она читает мне нотации, я угадал. – Хотя, теперь понятно, почему ты такая застенчивая. То, что для остальных норма, для тебя дикость.

– Норма лапать практически незнакомую девушку под бельем?

– Хаха, в общем–то «да», а девушку, с которой уже целовался, двойное «да». И не лапать, а доставлять удовольствие, потому что я не поверю, что тебе это не понравилось. Да что такого, Ракушка? С таким же интересом могу спросить, когда у тебя критические дни начнутся.

– Мэтт, пожалуйста, – она закатывает глаза и вздыхает.

– Ты такая классная в своей этой скромности и невинности. Даже не представляешь. – Пока заговаривал ей зубы, незаметно добрался до Ракушки. – Посмотри на меня. – Беру ее за подбородок и поворачиваю к себе.

– Не буду. – Она вырывается и увеличивает расстояние между нами. – Я не могу от твоей прямолинейности. Ты вообще не думаешь о том, что можешь кого–то поставить в неловкое положение своими вопросами.

– Я ставлю тебя в неловкое положение? Пока еще, если честно, вообще тебя ни в какое положение не поставил, но не теряю надежду на это. – Ухмыляюсь и снова замечаю, как начинают краснеть ее ушки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты невыносим. Я не зря говорила, что мы несовместимы. Мы вообще разные.

– Не начинай даже. Эта твоя фраза просто меня вымораживает. В это я не верю.

– Ты можешь верить, можешь не верить, но есть вещи, на которые ты не можешь повлиять.

Договорить мне не дает Райт и Камилла, что приехали за нами. А Ракушка не придумывает ничего лучше, чем оттолкнуть от матраса и поплыть к подруге и занять место за Райтом. Ладно.

Я может и поторопился. Но мне казалось, что ей понравится. Бля, ну не могло не понравится. Ну не мог я ошибиться, что она какая–нибудь фригидная и ничего не чувствует.

Как только оказываемся на берегу, Ракушка сбегает к контейнеру, где, скорее всего, лежат ее вещи. Благо успеваю задержать ее там и закрыть на замок нас внутри.

С ней, похоже, только так и можно. Чтобы темно и больше никого, кроме нас.

– И зачем ты это сделал?

Слышу в темноте ее голос, но молчу. Бесшумно иду в сторону Юджи и вытягиваю руки вперед, опуская ладони как раз на ее талию. Ракушка дергается в моих руках, но сбежать не пытается.

– Извини, я больше так не буду, пока сама не захочешь. – Опускаю губы на ее шею и веду к подбородку. Ловлю сдержанный стон. Ох, Ракушка. Знала бы как хочу ее. Вот тут прям раздеть и взять. Рука скользит на живот, сжимая кожу и вверх. Очень хочется коснуться хотя бы ее груди, но я уже и этого боюсь, поэтому провожу просто пальцами под одной из них, едва наживая на кожу.

Я видел, что они у нее небольшие, но сейчас для меня это не важно. Какая бы она не была, но она настоящая. Я ищу ее губы, но она уворачивается и останавливает меня. Просит отпустить, но я подхватываю под бедра и усаживаю на стол.

Влажную дорожку оставляю на шее и ищу губы. Она что–то еще шепчет, пытаясь сопротивляться, а я снова веду под грудью, но уже сильнее нажимая пальцем. Вроде можно и я впиваю в губы, одновременно сжимая ее грудь.

Пиздец. Я как сейчас отсюда со стояком таким выйду, когда она стонет мне в губы и, обхватив мои бедра сильнее, прижимается ко мне. Блять. Обещал же не трогать, а она сама не понимает, что хочет этого.

– Ты обнимал ее, – выдыхает в темноту, опуская руки мне на плечи.

– Кого ее? – Прикусываю губу и слегка втягиваю.

– Камиллу.

Я отстраняюсь и бегу ее лицо в руки. Пусть тут темнота и она меня не видит, но я хочу, чтобы смотрела вперед.

– Если бы ты не сбежала, то я обнимал бы тебя. Потому что иначе твоя подруга улетела бы в океан с этого матраса. Знаешь, как там подкидывает. С твоей стороны было не по–дружески ее так подставлять. Там действительно сложно удержаться, когда тебя тянет на прицепе гидроскутер, и я знал, что мне придется держать нас двоих. Но ты решила, что лучше в этом понимаешь. И ты, между прочим, тоже прижималась к Райту, так что мне теперь с ним сделать? Ты, Юджиния, видишь только то, что вокруг, а на то, как ведешь себя сама, не обращаешь внимания.

– Тут душно. – Она отталкивает меня и снова активирует всю свою оборону.

– Ага, и кислород скоро закончится. Так что давай быстрее обнимай меня, целуй и выходим, чтобы все на пляже не начали делать ставки, что мы тут делаем. И на подругу свою не злись, поняла?

– Поняла.

– Ракушка, – я близко, но не касаюсь ее. – Не уходи, побудь со мной на пляже. Мне нравится, когда ты рядом.

– Ты только мне говоришь то, что тебе вздумается, или всем?

– Я всегда говорю то, что думаю. Зато не вру.

– Иногда твои слова и вопросы некорректны.

– Ты про девственность? – Она молчит и я понимаю, что она даже слово это не произнесет вслух. Бля, как мы о сексе говорить будем? Кекс, бифштекс, рефлекс…– Мы обсуждали это с тобой наедине, я никак не опорочил твою честь в глазах других. И в этом нет ничего такого, зато теперь я понимаю, почему ты так волнуешься, когда я рядом.

– Я не волнуюсь.

– Волнуешься, стоит только чуть ближе к тебе подойти, – и я упираюсь эрегированным членом в ее бедро, – ты волнуешь сильнее океана во время шторма. Но я не говорю, что это плохо. Мне наоборот нравится твоя застенчивость и невинность. Так ты останешься со мной на пляже?

– В качестве кого?

Ох, девушки, так нужны статусы и определения.

– Девушка–подружка. Я тебя выпущу, если останешься.

– Окей. – Передразнивает меня и тянет за футболку к себе.

Я не знал точно, чего ждал, когда просил ее остаться, но вот это ее недомогание после обеда было как раз тем, чему я обрадовался. В глубине своей порочной души. Но вида не подал.

Предложение пойти ко мне и полечить ее вырвалось само, хотя в медицине ноль. О всех моих болезнях больше знает наш семейный врач. На крайний случай придется вызвать его.

Несмотря на то, что Юджи себя плохо чувствует, это не мешает ей раскрыть ротик и округлить глаза, когда она видит, где я живу.

– Это твой дом?

– Ты так спрашиваешь, будто думала, что я живу в фургоне?

– Не в фургоне, но, работая в прокате гидроскутеров и досок для серфинга, не думаю, что зарабатывают на такой дом.

Я усмехаюсь, представляя, что на наш двухэтажный коттедж с бассейном и правда, надо зарабатывать пару сотен лет, работая в прокате.

– Это дом родителей, но я их сын и тоже тут живу. Это проблема?

– Получается, ты богат?

– Если точнее, то мои родители богаты. Летом я занимаюсь тем, что мне нравится. А мне нравится проводить время на пляже, купаться, знакомиться, общаться. Плюс еще немного денег зарабатываю. На мороженое.

Стереотип, который мне нравится разбивать. Много кто знает, что я живу не бедно. И машина у меня не одна. И я могу арендовать весь пляж, но Ракушка об этом не знала точно.

– Это прозвучит странно, но я живу в пристройке над гаражом. – Для наследника многомиллионного состояния не презентабельно, с другой стороны я могу делать то, что захочу. Поэтому веду ее к лестнице в свою комнату. Достаю при ней ключ из–под цветочного горшка и открываю дверь. – Не обращай внимания на беспорядок, – предупреждаю на всякий случай, хотя не помню, что там.

– Не обращаю.

– Присаживайся или ложись, – киваю на кровать. – Принести тебе чего–нибудь?

Она молчит и ложится на кровать. Провожу пальцами по щеке и понимаю, что она подозрительно горячая.

– Давай я термометр принесу. Ты перекупалась что ли?

– Скорее перегрелась. Мы так много времени провели на жаре. Дома столько солнца нет и более мягкое что ли. А тут я не рассчитала.

– А чего раньше не сказала? Ушли бы.

Юджи молчит, потому что нечего сказать. Она молчала и терпела. Ну мне было весело да, я целыми днями на пляже, я не могу знать, что так много солнца плохо действует на нее. Я включаю ей кондиционер, чтобы стало прохладней и оставляю одну.

Возвращаюсь быстро, а она уже стоит и ждет меня.

– Мэтт, отвези меня в отель лучше. Там у меня все есть. А тут… мне неловко, что со мной надо возиться. Это еще не все, и я не хочу тебя напрягать.

– Ты не напрягаешь. Ты термометр попросила.

– Мэтт, пожалуйста. Мне надо в душ, потому что все тело соленое, мне надо надеть белье, а не ходить в синтетическом купальнике. Мне надо натереть спину, потому что все болит. – Я вываливаю на него все свои проблемы, и от этого хочется заплакать.

– Все? – Я переспрашиваю усмехаясь.

– Этого мало?

– Это вообще пустяки. Давай так, тебе станет лучше, а потом я тебя отвезу. Хорошо? А то я буду волноваться, как ты там. Камилла вон с Райтом зависает. Пойдем в душ для начала.

Наивная. Черта с два я тебя отпущу. Как умею, но поухаживаю. В кои–то веки я затянул тебя к себе и добровольно отпустить. Никогда.

– Мне надо во что–то переодеться.

Я открываю шкаф и достаю оттуда чистую футболку и полотенце, веду ее на улицу к летнему душу.

– Тут можешь сполоснуться. Шампунь, правда, мужской. Сестра моется у себя в комнате.

Я застываю, наблюдая, как она берется за низ своего полупрозрачного платья.

– Будешь смотреть? – одергивает меня голосом.

– Я бы не отказался, Но ты, скорее всего, будешь против…

– Поищи лучше лекарства и для кожи что–нибудь.

– Окей. Принесу все, что найду.

Хорошо, что сестра у меня учится на врача и у нас есть в доме какая–то аптечка. Я прихватываю все. По пути поднимаюсь к сестре в комнату. Я так никогда не делаю, но знаю, что у нее тонны белья. И пропажу одних трусиков она не заметит. Выбираю нейтральные, без рисунков, бразильяны. Хотя знаю, какие ей подошли бы лучше. С младшей сестрой мне пришлось изучить все их виды и модификации. И это моя любимая модель. Полузакрытая попка сверху и полностью открыта внизу. Стринги – никакой интриги, все напоказ. А тут есть куда фантазии разогреваться.

Девчонка в твоей футболке – это просто фетиш для всех парней. Представляю, что под этой самой футболкой ничего нет. И что могу эту футболку потребовать назад в любой момент, потому что она твоя. И вроде бы все прикрыто, но ножки видны, край трусиков виден, соблазнительные очертания груди, а главное выступающие возбужденные соски торчат горошинками и дразнят.

Пробегаюсь глазами до надписи: «Если хочешь меня, улыбнись» и, не стесняясь, улыбаюсь. Я правда хочу ее. Очень. Уже несколько дней. Но и сам оттягиваю это.

Боюсь, что она потеряет уже такой интерес, если я сделаю это сейчас. И я до сих пор не знаю, сколько ей лет.

– Другой футболки не было? – Юджи поджимает губы, стесняясь, и складывает руки на груди.

– Это моя любимая. Так. Доктор Риверс,– я говорю про себя в третьем лице, – готов к осмотру и лечению, Юджиния. Пойдем, обработаем твою спинку.

Температура оказывается повышенная и она сама выбирает себе какую–то таблетку и аптечки. А потом показывает на спрей, которым мне надо обработать ее тело.

– Отвернись. – Это второе слово, которое я у нее ненавижу. Первое – несовместимы.

Я вздыхаю и послушно отворачиваюсь. Жду, когда она разденется и разрешит. Когда я стал таким подкаблучником. Надеюсь, это временно.

Я слышу, как Юджи опускается на кровать и оборачиваюсь. Бля. Хорошо, что она сейчас не видит мой член. Которому нравится девственница на моей кровати. В одних трусиках. Теперь, главное, долечить ее и не кончить при этом.