Глава 8

Я разбрызгиваю спрей по коже спины и начинаю аккуратно втирать. Мне даже слюну сглотнуть нечем. В горле все пересохло.

Представляю, как брал бы ее сзади, наслаждаясь видом спины. Четко очерченной талией. Как намотал бы волосы на кулак и заставил стонать. Как стянул бы с попки эти мятные трусики и впился бы в плоть.

– Надо будет так полежать, чтобы впиталось. – Откашливаюсь и произношу. Она не должна видеть меня в таком состоянии, если другую девушку это возбудит, то Ракушка скорее сбежит. – Попка у тебя сгорела тоже. Так что я ее тоже намажу. Хорошо? – Она вроде не возражает, поэтому я аккуратно поддеваю край трусиков и сдвигаю в сторону. Но таких резких и откровенных движений, как днем, не делаю.

Отвезу в отель… Кому я вру. Я не собираюсь ее отвозить никуда. Не смогу ее отпустить. Хочу ее ошалело. Почему такая неприступная. Почему это так сводит меня с ума. Как трофей, который надо завоевать.

– Оставайся у меня ночевать, Ракушка.

– Нет. – Ну я хотя бы должен был попробовать.

– Закажем пиццу, посмотрим что–нибудь, как станет прохладней, прогуляемся.

– Нет, Мэтт, я у тебя не останусь.

Бля. Больше никогда не буду иметь дело с девственницами. Они такие зажатые, будто то, что мы сделаем как–то изменит их жизнь. А если еще и в презервативе, то вообще считай и не было ничего.

– Я не буду к тебе приставать. Пальцем не трону, если не попросишь. Обещаю. Останься. По твоему длительному молчанию догадываюсь, что ты уже обрисовала себе все, что я хотел бы с тобой сделать, да?

– А что бы ты хотел сделать?

Блять, Ракушка. Ты серьезно хочешь узнать все мои фантазии с тобой.

– Ракушка, скажи честно, тебе ведь есть восемнадцать? Я по твоей фигуре вижу, что ты не подросток.

– А сколько тебе?

– Двадцать один. Тебе? – Если ей нет восемнадцати, то я сейчас же вызову такси и отправлю ее домой. Уеду на неделю в Чарльстон, чтобы успокоить либидо где–то там, но не видеть ее.

– Девятнадцать.

– Девятнадцать. – Я медленно выговариваю, чувству эйфорию. – Честно?

– Кто бы меня отпустил несовершенно в другую страну?

Я сдерживаю улыбку, чтобы она не сбежала и не догадалась о моих мыслях. Прости Ракушка, но теперь тебе от меня не спрятаться. Ох, Ракушка…

– Даже не думай, что это дает тебе право лазить под мое белье.

– Ты вот тут сейчас лежишь передо мной в одних мятных, как мохито, трусиках. Если бы хотел, уже давно бы тебя перевернул и залез везде. Но я, видишь, с тобой, как евнух. Даже прикасаюсь к тебе тогда, когда ты разрешаешь.

– Ага, когда разрешаю... А кто целовал меня раньше, чем узнал имя?

– Тактика такая. Узнал, как целуешься сначала, потом решил познакомиться.

– И что на всех такая тактика работает. Или я одна такая дурочка?

– С тобой вообще ни одна тактика не работает, потому что ты не знаешь, что такое секс и для тебя это только слово.

– Вот поэтому я и не останусь у тебя. Чтобы это так и осталось словом.

– Мне не доставляет удовольствие к чему–то принуждать девушку, поэтому тебе нечего боятся.

– Там крем еще не впитался? – Она резко меняет тему разговора, значит, она ее волнует, а значит, я тоже ее волную.

Я усмехаюсь и оставляю Ракушку полежать, заказываю пиццу, а сам иду тоже принять душ. Мне надо остыть от нее.

Прохладные капли душа бьют по голове и спине. Я пытаюсь не думать, но снова чувствую, как кожа на члене натягивается. Она ведь там лежит практически без одежды. Мне сейчас ничего не стоит прийти туда и совратить ее.

Да, было пару девчонок. Таких же. Но они к этому времени они сдавались. А после Ракушки, я, наверное, книгу напишу, как соблазнить девственницу. Или придется идти на курсы, как правильно соблазнять девственниц.

Пиздец. Как я так попал. В это все. Веду рукой по члену вверх и вниз, представляя как это делала бы она. Своим ротиком неумелым. Таким невинным и девственным. Заполнить бы ее полностью.

Я как долбаный дятел стучу себе в руку, упираясь второй рукой в стенку душа. Это просто квест по соблазнению какой–то. Как последний лох на Земле дрочу в душе, потому что девчонка, которая никак мне не даст, сгорела на солнце. И представляю, как она пальчиками бы впивалась в меня и стонала. Как капельки пота выступали бы на ее груди, а я бы слизывал.

После душа становится легче. Еще и привозят пиццу, а я голодный, но одновременно частично удовлетворенный, возвращаюсь в комнату. Когда вижу, как она скользит по мне взглядом, жалею, что натянул брюки, надо было без них ходить. Я же любуюсь на нее в одних трусиках, вот и мне надо было бы ходить также.

– Отвернешься? – Я снова слышу эту чертову фразу.

– Я только и делаю, что отворачиваюсь, бубню в ответ, но все равно ее слушаюсь.

Юджи съедает два куска пиццы, ложится рядом на кровать, чтобы продолжить смотреть фильм, но вплотную не придвигается. А через пару минут я слышу, как она равномерно сопит. Уснула. Рот сам растягивается в улыбке, наблюдая за тем, как она потеряла бдительность рядом со мной. Я, конечно, ничего не буду делать, но мог бы.

Пропускаю руку ей под шею и аккуратно притягиваю к себе, накрывая нас легким пледом.

Ракушка… Когда же ты раскроешься и покажешь жемчужинку. Ту, что внутри тебя. Ту, что ничего не боится. Ту, что доверяет. Ту, что сгорает от страсти.

Я беру телефон и делаю пару фотографий нас. Не знаю зачем, и я вообще так редко с кем–то это делаю. Но ей я смогу это завтра показать и пошутить над тем, как она сама прижималась ко мне и хотела совратить, но я устоял.

Я хоть и крепко сплю обычно, иногда даже не замечал, как девчонка сбегала утром, но с Ракушкой на чеку. Еще не просыпаюсь, но уже чувствую, как она ускользает из моих рук.

– Ты куда, Ракушка?

Обнимаю за живот, не давая сбежать, и притягиваю к себе.

– Мне надо Камилле написать, она, наверное, волнуется.

– Они тебя искали вчера и позвонили мне. Я сказал, что ты осталась ночевать у меня.

– Почему нельзя было разбудить меня и отвести в отель? Я же просила.

– Нет, нельзя было, Ракушка. Ты такая во сне… что я не знаю, как тебя отпустить добровольно.

Веду кончиком носа по щеке, а рукой вдоль бока. Губами нахожу ее губы. Не спеша перебираю ее футболку, пока не добираюсь до груди. Вроде этот этап мы сегодня благополучно прошли. Она такая нежная и сексуальная, когда сонная. Коленом раздвигаю ее ноги и прижимаюсь бедром между ног. Она шумно вздыхает и самая двигается навстречу мне. Пальчиками зарывается мне в волосы и сильно сжимает.

Я знаю, что с ней нельзя спешить, поэтому постепенно свожу на нет наш поцелуй. Обнимаю аккуратно и прижимаю к себе. Кажется, я двигаюсь в правильном направлении.

– Ты что творишь? – Ракушка снова будит меня, скидывая со своей груди мою руку. Оборотень, а не девушка. Ночью сама целует, а днем как будто мы только что познакомились.

– Нет, уж Ракушка. – Шепчу, крепче прижимая к себе. – Вчера целый день вела себя, как будто мы только познакомились и за тобой строгий папа наблюдает. – Знаешь, сегодня ночью, ты доказала, что можешь быть маленькой развратницей, а утром становишься оборотнем – недотрогой. – Я придавливаю ее к матрасу и наваливаюсь сверху. – Так что теперь, я все про тебя знаю, и буду тебя трогать везде, где захочу.

– Может, я против, – она упирается кулачками ему в грудь, пытаясь сохранить дистанцию.

– Ночью ты не была против. Сама даже просила.

– Врешь.

Если бы только она знала, чего стоит мне сейчас не трахнуть ее. А сдержаться. Дать ей время привыкнуть ко мне и к тому, что между нами все равно это произойдет. Я прям уверен, что это случиться. Она хоть и девственница, хоть и отрицает, что хочет меня, но я–то вижу, как ей это нравится. Как она с ума медленно сходит и тянется ко мне.

Грудь эта ее маленькая, но уже оформившаяся. Мне кажется таких и не бывает настоящих. Попка упругая. Давно у меня так не стоял на девчонку. Уже четвертый день. А она как будто специально все разговоры только о том, что мы несовместимы.

Как несовместимы, если я ее трахнуть хочу и вообще пиздец, как хочу. Живот этот языком вылизать и между ног ее ласкать. А не только губами довольствоваться. Эта первая ночь, что провела со мной, я просто пожалел ее. А вернее не пожалел. Я дал ей попробовать конфетку и забрал, тогда когда она не понимала, почему так терлась промежностью о мое бедро. И почему ей было это чертовски приятно.

Да у меня таких девок было куча. И более опытных даже. Но вот она со своими гороскопами решила врезаться до того момента, как я ее не завоюю.

И снова нас отвлекает мой телефон. Я беру с подоконника мобильный и вижу входящий от Николь. Точно. Сегодня встреча. Я забыл подготовиться. Надо будет пораньше поехать.

– Ракушка, у меня встреча через три часа с редактором. Надо вставать. Принять душ, позавтракать, отвезти тебя в отель и добраться до Чарльстона.

– Я сама доберусь до отеля, можешь не тратить на меня время. – Ракушка скидывает простынь и поднимается. Я когда–нибудь привыкну к этим сменам ее настроения. И что сейчас–то произошло?

Ну вот как так? Она держит меня на расстоянии, говорит, что между нами ничего не будет, но при этом ревнует меня ко всем, с кем я начинаю говорить. Даже, к Николь, которая старше меня и то ревнует. Был бы я ей не интересен, разве бы она так реагировала…?

Иногда мне кажется, она не представляет, что я хочу ее до безумия. Что мне сейчас похрен на всех. И я жду только момента, когда она сама этого захочет так, как ничего и никого до этого не хотела.

Только тогда мы сможем кайфануть по–настоящему. Потому что с ней, я боюсь, второго шанса у меня не будет. Закроется в своей ракушке, и не вытянешь.

Ракушка отказывается от того, чтобы заказать пиццу и на завтрак, зато предлагает приготовить что–то самой. Идея подозрительная, но в любом случае, пусть делает как хочет. Если что–то не получится, то я поем в кафе.

Я оставляю ее одну на кухне, а сам сбегаю в душ. А когда возвращаюсь в дом, слышу голоса на кухне.

Черт, кто–то из моих вернулся что ли? Если мама, то ей не очень понравится девушка на ее кухне, но, к счастью, уже с коридора я узнаю голос сестры.

– Нэйти, привет, ты тут? Ты же сказала, что уезжаешь?

– Я вернулась рано утром. Вы видимо крепко спали, – она стреляет глазами между нами и возвращает на меня, – раз не слышали. Решила проверить, кто у нас на кухне хозяйничает.

– Это Юджи.

– Я знаю, мы познакомились. Не поняла только, кто она?

Чего они все хотят от меня каких–то званий и уровня принадлежности.

– Она – Ракушка. – Отшучиваюсь в ответ.

– Ракушка?

– Да, Ракушка, Рак по гороскопу.

– А с каких это пор, ты увлекаешься гороскопами?

– С тех, как познакомился с Юджи.

– А тебя она как тогда называет? Мэтткий стрелок?

– Ракушка, а правда, как ты меня называешь про себя? Не может быть, чтобы не было ни одного прозвища? – Мне становится интересно, потому что она всегда обращается по имени. Не сокращая и не видоизменяя его.

Но наверное скорее Россия присоединиться к США, чем Ракушка расскажет хоть одну свою мысль.

Как–то я до этого не представлял себе общий завтрак с кем–то из моей семьи, но Нэйти и Юджи вроде понравились друг другу. Хотя это вряд ли должно меня волновать. Она же уезжает скоро. А ей даже нечего будет вспомнить. Будет потом лет через сорок, вспоминать, как какой–то американский миллионер хотел на ней женится.

Некогда об этом думать, я проглатываю завтрак и зову Ракушку собираться. До отеля мы едем молча. Мне–то есть что сказать, но я жду, когда наконец выскажет все, что копит.

– Не хочешь, чтобы я поехала с тобой? – Юджи наконец решается спросить, когда мы тормозим возле отеля.

– Я еду по делам, тебе там будет скучно. И потом надо заехать домой.

– Пока тогда, не буду мешать.

Ну нет. Давай вот только не ты будешь ковырять мне мозг.

– Ну подожди, я напишу тебе вечером, сходим куда–нибудь.

– Сходи с Николь. Ты же с ней наедине хочешь побыть.

– Правда, Юджи, тебе скучно там будем. Я буду отвлекаться на тебя, а мне надо разобрать статью. Не надо меня ревновать и не надо контролировать мою свободу.

– Хаха, и что такого свободного ты собираешься делать?

– Все твои претензии сейчас не обоснованы. Ты такая собственница, даже не представляешь.

– Не понимаю тебя.

– Если внимание отдать кому–то еще, так ты сразу начинаешь злиться.

– С чего ты взял, что я злюсь?

– С того, что ты резко перестала улыбаться.

Я замечаю, как в ее руках часто пиликает телефон, а она только читает, но не отвечает.

– Пока свободолюбивый Стрелец.

– С кем ты переписывалась?

– С Логаном, моим канадским другом. – Специально злит меня, сучка. Наклоняется, чтобы поцеловать быстро в щеку и сбегает.

Ох, Ракушка…

Топлю в пол и оставляю ее одну. Пускай соскучиться.