Глава 25

Лада.

Мышцы сладко дрожат от пережитого наслаждения, тело ликует, кожа пылает, а душа… Я с трудом сдерживаю слезы и рвущееся из груди возмущение. Несносный Данилевский! Ненавижу! Так сильно, что темнеет в глазах! Хочется приложить себя по затылку за «бесстыдное» поведение. Какая же я дура… Идиотка, не иначе. Сообщница, добровольно участвующая в чудовищном вранье. Никогда не думала, что стану похожей на героиню любовного романа, которую «предает тело». Надо поговорить с этой Ариной… Открыть ей глаза на Руса… Она ведь боготворит его! Любит и верит его бредням. Я чувствую себя использованной… Не довольной и счастливой, а грязной. Несчастной и одинокой. Совершенно потерянной.

– Лада, ты скоро? – Руслан стучится в двери ванной.

– Уже выхожу, – обматываюсь полотенцем и распахиваю дверь. Пытаюсь юркнуть мимо Руса, но он цепко хватает меня за локоть.

– Лада, я сейчас уйду на работу. К ужину не жди. Завтра у нас регистрация, я заеду за тобой в половине одиннадцатого. Договорились?

– Хорошо, – бесцветно произношу я.

– Не делай, пожалуйста, глупостей. И ничего не надумывай. Особенно того, о чем не имеешь представления.

«Да, папочка. Вы очень мудрый! И хитрый!»

– Данилевский, помоги вернуть сына. Больше мне ничего от тебя не надо. – Устало выдыхаю я, плотнее закутываясь в полотенце. – Я подам на развод сразу же, как это станет возможным.

Он молчит. Часто дышит, словно решается ответить или промолчать? Смотрит так пронзительно, будто хочет испепелить меня взглядом на месте.

– Я выполню свою миссию до конца, Лада. Не волнуйся, у нас все… получится. – Многозначительно отвечает он. Непонятно, что Рус имеет в виду – вернуть Левушку или развестись по-быстрому?

Руслан скрывается в душе, а я возвращаюсь в кухню, чтобы приготовить ароматные сырники…

День пролетает незаметно. Я убираю квартиру, мариную на завтра мясо, разбираю кладовку, глажу вещи Руслана и перестилаю постельное белье на его кровати. После нас… В горле собирается горечь при мыслях об Арине… Интересно, Рус ее сюда приводит? В эту же постель? Гадко, мерзко, тоскливо… Молю бога, чтобы не сломаться. Выдержать все это и сохранить достоинство. Хоть какую-то его часть…

Дома меня ждет бабуля. Веселая от предвкушения скорого отъезда в реабилитационный центр и подозрительно довольная нашей с Данилевским предстоящей свадьбой.

– Внученька, привет, дорогая. Как ты, устала? Принесла свои кулинарные шедевры попробовать? – бабушка хромает, опираясь на костыли. В доме чисто – пахнет стиральным порошком и средствами для уборки.

– Т-ак, опять убирала! А если оступишься, упадешь? – сетую я, замечая в доме некую странность. Цветов, стоящих на подоконнике, нет, ящики вывернуты…

– К нам опять кто-то приходил, Ладка. – Сдавленно произносит бабуля. – Я шастала к Петровне в гости, на угол. Так они в этот момент и приперлись… Искали опять что-то, не понимаю, почему Гриша, царствие ему небесное, не сказал все при жизни? Он же знал что-то?

– Он не успел, ба… Их убили. – Внимательно оглядывая комнату, отвечаю я. – Значит, опять искали старинный графский клад. Если бы он был в доме, мы нашли его давно, ведь так, бабуль?

– Ох, не знаю, Ладка. Беда одна с этим кладом! – сердито бормочет Нина Сергеевна. – Тебя вон тогда… избили так, что…

– Что уже вспоминать, бабуль? Ты звонила участковому?

– Да как не вспоминать? Можно к делу об усыновлении приложить материалы уголовного дела. Ты думала об этом? Объяснить, что причина у тебя была уважительная. Звонила, а толку? Он пришел, походил тут, побродил, как блаженный… И ушел. Работать без денег и связей никто не будет.

– Кстати, да. Завтра после регистрации брака заедем к Зое Федоровне, я тогда…

– Как я рада, Ладка! Что ты за этого красавчика замуж идешь. – Улыбается бабуля и устало опускается в кресло. Откладывает костыли в сторону. – Представляю его вытянутую смазливую морду, когда он Левчика нашего увидит. Хотя… Он на него не сильно-то похож.

– Раньше ты так не думала. – Фыркаю я. – Называла его гулящим кобелем, никудышным, напыщенным, ненадёжным и…

– Ну-ну, внучка. Это я в сердцах говорила. Не будет пропащий человек помогать бывшей. У него есть сердце и он любит тебя.

– Вздор! Он сегодня своей невесте объяснял, что… В общем, что я – фикция… – голос предательски надламывается. – Брак со мной ненастоящий, и у них ничего не поменяется. Выставил себя благородным принцем, а она растаяла…

– Плевать. Женится он на тебе. Ладно, Ладка, не хочу ссориться… Ложись пораньше, завтра ты должна выглядеть как невеста.

– И не подумаю! Надену шорты или ситцевый халат.

– Ой, что удумала! – всплескивает руками бабуля. – Давай я платьишко твое с выпускного поглажу.

– Нет, бабуль. Не хочу выглядеть дурой. Будет настоящая свадьба, надену платье, а так…

Руслан приезжает за мной в десять тридцать. Напоследок окидываю свое отражение придирчивым взглядом: джинсовые шорты, белая футболка-поло, белые новые кеды, две косы… Ну чем не невеста?

– Глупышка ты, Ладка. – Бубнит бабуля, провожая меня. – Ну, могла бы надеть платье. Все-таки… любишь его… Может, и сошлись бы снова… Ох, ох…

– Пока, бабуль. Считай, что я вредная глупая девчонка. Вечером буду. Звони. И не охай!

Хлопаю дверью и сбегаю по ступенькам крыльца к машине Руса. Он выглядит не лучше моего: джинсы и черная футболка – я ее, кстати, вчера гладила. Недолго, видать, думал над нарядом на свадьбу! Как хорошо, что я не послушала бабушку и не надела платье – вот была бы умора!

– Привет, Лада. Готова… стань моей женой?

– Привет, Рус. Готова… Я на все готова ради сына.