Глава 15. Охота на тень

Генри

Оникс тяжело дышал, роняя с удил клочья белой пены, когда мы наконец въехали в ворота поместья Данбара. Я бросил поводья подбежавшему конюху, даже не взглянув на него, и быстро взлетел по каменным ступеням террасы. В крови всё еще пылал обжигающий охотничий азарт утренней скачки, пульсируя в висках и требуя немедленных действий.

План сложился в голове еще на обратном пути. Искать саму всадницу — затея безнадежная и откровенно глупая. Что я мог сказать при расспросах? Что ищу девушку с каштановыми волосами, чьего лица я даже не разглядел за пеленой тумана и расстоянием? Таких в графстве сотни.

Но вот лошадь… О лошади я мог рассказать очень многое. Огромный гнедой жеребец такого невероятного класса, способный на феноменальный прыжок с вязкого грунта, не мог просто раствориться в воздухе. Его стать и совершенная механика движений выдавали безупречную породу и стоили целое состояние. В этой уездной глуши животное подобных кровей могли позволить себе разве что Ричард да еще пара-тройка заезжих на лето столичных аристократов. Такого скакуна просто невозможно утаить. И это была та самая нить, потянув за которую, я неминуемо вытащу на свет и его неуловимую наездницу.

В малой столовой Ричард уже отдавал должное обильному завтраку. Он сидел в расслабленной позе, просматривая утреннюю газету, и выглядел возмутительно свежим.

— Ты сегодня рано, Генри, — заметил он, отпивая кофе и окидывая взглядом мои заляпанные грязью сапоги для верховой езды. — Я планировал предложить тебе партию в бильярд, а после обеда мы могли бы нанести визит сквайру Хоторну. У него, говорят, неплохая библиотека.

— Вынужден отказаться, — я подошел к буфету, налил себе чашку черного кофе и выпил ее почти залпом, даже не почувствовав вкуса. — У меня появились срочные дела в городе.

Ричард удивленно приподнял бровь.

— Дела? Здесь?

— До меня дошли слухи об одном весьма любопытном гнедом жеребце, — ровно ответил я, ставя чашку на блюдце с чуть большей силой, чем требовалось. — Говорят, исключительных кровей. Хочу лично осмотреть его для своих конюшен, пока местные невежды не испортили животному ноги.

Не дав другу времени на дальнейшие расспросы, я развернулся и вышел.

Спустя час я уже въезжал на грязные, вымощенные неровным булыжником улицы ближайшего городка. Провинциальная реальность ударила в нос запахами мокрой шерсти, дешевого эля и навоза.

Первым делом я направился к главному местному барышнику — тучному, краснолицему человеку в засаленном сюртуке, который держал конный двор за рыночной площадью.

— Ваша светлость! Какая честь для моего скромного заведения! — торговец суетливо закланялся, едва я спешился. — Ищете надежную лошадку? У меня есть превосходный гунтер, широкая кость, спокойный нрав...

— Меня не интересуют ваши гунтеры, — сухо оборвал я, оглядывая темные, тесные денники, из которых на меня смотрели посредственные, тяжеловесные морды. — Я ищу конкретного коня. Крупный гнедой жеребец, глубокая грудь, идеальный постав шеи и мощный, мускулистый круп. Ярко выраженные скаковые линии. Он появился в графстве недавно. Кто его купил?

Барышник растерянно заморгал, теребя в руках грязную кепку.

— Крупный гнедой, говорите? Скаковых кровей? — он почесал затылок. — Да помилуйте, милорд, кому в наших краях нужны скаковые? У нас тут глина да буераки. Вот, посмотрите на этого коба! Ноги как тумбы, вытянет любой экипаж из болота...

— Я ясно описал то, что мне нужно, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от этой непробиваемой тупости. — Кто заказывал дорогие фильцы у кузнеца для крупного коня? Кто покупал первосортный овес?

— Никак нет, милорд. Таких господ у нас не водится. Если кто и держит породистых, так это старые семьи, но они в город не ездят, всё через управляющих.

Бросив торговцу мелкую монету за потраченное время, я развернул коня. За следующие несколько часов я методично объехал две лучшие кузни в округе и шорную мастерскую. Результат был неизменен — тупые взгляды и пожимания плечами. Никто ничего не знал. Гнедой жеребец словно и не существовал вовсе.

Во второй половине дня, сменив тактику, я нанес визиты в два ближайших крупных поместья. Под благовидным предлогом покупки новых кровей для столичных конюшен я заставил польщенных сквайров провести меня по их стойлам. Я осматривал каждую лошадь, вглядывался в экстерьер, но видел лишь унылую посредственность. Крепкие, ленивые животные, пригодные разве что для неспешных выездов на охоту, но никак не для того бреющего полета над опасным оврагом.

Лишь одно поместье в округе я намеренно обошел стороной — Сент-Клэр.

Сама мысль искать там была абсурдной. Старый граф был по уши в долгах, в его конюшнях обитали лишь дешевые рабочие клячи для вспашки полей. А что до женщин... Я нервно усмехнулся, направляя уставшего Оникса на новую дорогу. Флориана упала бы в обморок от одного запаха лошадиного пота, а Жанетт... Эта засушенная, облаченная в унылые наряды моль, которая передвигается так, словно проглотила аршин. Нет, в доме Сент-Клэров точно не было места ни страсти, ни скорости, ни жажде свободы.

Солнце клонилось к закату, когда я наконец вернулся в земли Данбара. Вечерняя сырость пробиралась под дорогое сукно, влажный ветер холодил лицо. Я не ел уже сутки, а в прошлую ночь не сомкнул глаз из-за того проклятого проигрыша в карты. Мои мышцы, привыкшие к комфорту, сейчас болезненно ныли от многих часов непрерывной езды, а в висках пульсировала тупая, вязкая боль.

Но физическое истощение было ничто по сравнению с разъедающим чувством поражения. Я — человек, чьи ресурсы и связи могли открыть любые двери в столице, оказался бессилен в этой грязи.

Когда я вошел в ярко освещенный холл поместья Ричарда, часы пробили восемь.

Двери малой гостиной были приоткрыты. Услышав мои шаги, Данбар вышел навстречу. В руке он держал бокал с бренди. Улыбка на его лице быстро сменилась выражением искреннего недоумения, когда он окинул меня взглядом.

— Боже милостивый, Генри, — Ричард нахмурился, подходя ближе. — Ты выглядишь так, будто тебя протащили на аркане через всё графство. Что за дела заставили тебя так загонять себя?

Я стиснул зубы. Открыть ему правду? Сказать, что будущий герцог Рокуэлл весь день как одержимый гонялся за тенью девицы, нарушающей все мыслимые правила приличия? Чтобы он снова с ироничной усмешкой напомнил мне о моих же словах про «глупую и удобную жену»?

— Всё в порядке, Ричард, — мой голос прозвучал хрипло и резче, чем я планировал. Я стянул грязные перчатки и бросил их на столик. — Просто долгая поездка. Местные дороги отвратительны, а торговцы некомпетентны.

— Генри... — Данбар испытующе посмотрел мне в глаза, явно не поверив ни единому слову. — Если у тебя какие-то проблемы, ты знаешь, что можешь...

— Я сказал, всё в порядке! — огрызнулся я, обрывая его на полуслове. Усилием воли я заставил себя выпрямить ноющую спину и холодно кивнул. — Я устал. Прикажи подать мне ужин в комнату. Спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и направился к лестнице, чувствуя спиной внимательный взгляд друга.

В спальне я тяжело рухнул в кресло, позволив камердинеру стащить с меня перепачканные глиной сапоги. Тело гудело, каждая мышца молила о пощаде. Голова раскалывалась от боли. Вскоре лакей принес поднос с горячим ужином, густые ароматы которого в любой другой день пробудили бы зверский аппетит. Но сейчас от одного вида обильной еды меня замутило. Сил не было даже на то, чтобы поднять вилку. Я заставил себя сделать лишь пару глотков вина, раздраженно отодвинул тарелку с нетронутым мясом и откинулся в кресле.

Я посмотрел на слугу , который с явной тревогой косился на остывающий ужин и собирался погасить свет.

— Адам, — тихо, но абсолютно непререкаемо произнес я. — Разбудишь меня за час до рассвета. Скажи конюху, чтобы приготовил Оникса.

Камердинер замер, так и не дотянувшись до канделябра.

— Но ваша светлость... — робко начал он, не в силах скрыть беспокойства. — Вы совершенно измотаны. И даже не притронулись к еде. Вам необходим полноценный отдых, иначе вы просто сляжете с лихорадкой...

Глухое бешенство, копившееся весь этот бесконечный день, мгновенно вырвалось наружу. Какое право этот прислужник имеет читать мне нотации?

— Ты смеешь со мной спорить? — ледяным тоном, от которого Адам инстинктивно вжал голову в плечи, процедил я. — Твоя работа — выполнять приказы, а не рассуждать о моем самочувствии. Делай, что сказано, и проваливай!

Слуга побледнел, торопливо поклонился и бесшумно растворился за дверью.

Стоило тихо щелкнуть замку, как вспышка слепого гнева тут же погасла, оставив после себя лишь горький, тошнотворный осадок. Я со стоном потер пульсирующие виски. Пожилой Адам искренне беспокоился обо мне. Он был совершенно не виноват в том, что мои поиски зашли в тупик, и уж точно не заслуживал того, чтобы я срывал на нем свое раздражение. Я вел себя не как хладнокровный лорд, а как измотанный, вспыльчивый самодур. Из-за одной лишь утренней загадки и кучки некомпетентных местных барышников я позволил себе потерять лицо. Это всего лишь досадная заминка.

В наступившей тишине, сквозь гул крови в ушах, я запрокинул голову на спинку кресла, закрыл глаза и снова увидел ее. Взлет над оврагом. Ослепительно свободный полет. Рассыпавшиеся по спине каштановые волосы и звенящий в холодном воздухе счастливый смех.

Завтра. Завтра я снова буду у той просеки.