Глава 17. Доспехи из зеленого сукна

Жанетт

В каком бы времени ты ни находился, за свободу приходится платить. И в моем случае платой стала необходимость играть в прятки с собственным женихом.

Тот самый первый, по-настоящему безумный галоп на Максимилиане, когда мы летели по просеке, стал для меня глотком чистого воздуха. Шум ветра в ушах стоял такой, что я не слышала и не видела ничего вокруг, полностью растворившись в скорости и силе мощного животного. Но в последние дни наши утренние тренировки превратились в раздражающую полосу препятствий.

Каждое утро, стоило мне выехать с Максимилианом на границу наших владений, как где-нибудь поблизости обязательно маячил силуэт всадника. Генри. Что именно заставляло лощеного лорда вскакивать ни свет ни заря и бессмысленно месить захолустную глину, оставалось для меня загадкой. Возможно, пытался таким образом справиться с раздражением после проигрыша в карты. Или у него на этом фоне действительно развилась бессонница, на которую он жаловался за чаем.

Как бы то ни было, его внезапная тяга к ранним прогулкам путала мне все карты. Приходилось постоянно менять маршруты, уходить в низины и пережидать в густом тумане за деревьями, пока этот неприкаянный аристократ не проедет мимо. Это ужасно злило. Максимилиану требовалась полноценная скаковая работа, а не топтание в кустах из-за столичного пижона, которому плохо спится.

Неожиданное приглашение Ричарда на охоту стало именно тем катализатором, в котором я нуждалась.

Сидя в своей комнате после отъезда лордов, я принялась анализировать сложившуюся ситуацию. Генри выглядел отвратительно. Его теням под глазами позавидовала бы любая панда, а плотно сжатые челюсти и нетипичная для него несдержанность говорили о том, что моя тактика работала. Подчеркнутое равнодушие и унизительный проигрыш ударили по мужскому самолюбию. Он явно не спал ночами, переваривая тот факт, что «унылая библиотечная пыль» посмела не просто дать ему отпор, но и обставить по всем статьям.

Но проблема заключалась в том, что его благородная прошивка оказалась куда крепче, чем я рассчитывала. Он ненавидел меня, скрипел зубами от злости, но… продолжал держаться за этот дурацкий контракт. Из-за гордости, принципов или упрямого нежелания признавать поражение — неважно. Факт оставался фактом: простым игнорированием и скукой этот гранитный монолит было не пробить.

Меня это категорически не устраивало. Навязанный жених висел на мне, как ярмо на шее, отнимая время и силы. Мне хотелось поскорее поставить точку в этом фарсе, освободить отца от кабального контракта и наконец-то спокойно заняться своей настоящей жизнью — тренировками Максимилиана и управлением собственными землями.

А значит, пришло время менять стратегию и поднимать ставки. Если его снобизм не позволяет ему сбежать от унылой затворницы, нужно сделать так, чтобы оставаться моим женихом стало для него совершенно невыносимо. Я должна ударить по самому больному месту — стать угрозой его безупречной репутации.

И грядущие увеселения в поместье Данбара приходились для этого как нельзя кстати. Если лорд Рокуэлл так любит играть чужими чувствами на публике, я устрою ему спектакль на глазах у его же светского круга.

— Клара! — позвала я, открывая нижний ящик массивного комода.

Горничная, раскладывавшая свежее белье, тут же подошла ко мне.

— Да, миледи?

— Достань старую амазонку моей матери, зеленую, — скомандовала я, извлекая на свет деревянную шкатулку с ножницами и портновскими иглами. — И принеси мне плотные тренировочные панталоны брата. Те, из которых он вырос перед отъездом в академию.

Клара послушно достала из недр сундука роскошное платье для верховой езды, но при упоминании мужских панталон замерла, округлив глаза.

— Панталоны молодого господина? Но зачем они вам, миледи?

— Я надену их под юбку на охоту, — невозмутимо ответила я, забрав у нее амазонку и раскладывая ее на кровати. — Потому что ее нам сейчас предстоит разрезать и перешить так, чтобы я могла сесть в нормальное мужское седло.

Ножницы с сухим треском вспороли старый шов. Клара ахнула так громко, словно я только что на ее глазах зарезала человека.

— Миледи! Создатель милосердный! — она в ужасе прижала руки к пылающим щекам. — В мужское седло?! Дамы так не ездят! Это же... это же неслыханный скандал! Что скажет лорд Рокуэлл?! Он же сгорит со стыда!

Я усмехнулась, методично вспарывая нитки.

— Пусть горит. Ему полезно.

— Но, леди Жанетт, это же неприлично! — не сдавалась горничная, в отчаянии заламывая руки. — У нас есть прекрасное дамское седло с рожками в каретном сарае...

— Дамское седло, Клара, это орудие пыток, придуманное идиотами, которые думали о благопристойности больше, чем о гравитации, — жестко отрезала я, откладывая ножницы. Во мне проснулся профессиональный жокей. — Ты хоть представляешь, насколько это опасно?

Клара растерянно захлопала ресницами, явно не ожидая от меня такого напора.

— Охота на лис предполагает скачку по пересеченной местности, барьеры и рвы, — я выразительно посмотрела на нее, отмеряя нужную длину ткани. — В обычном седле у меня будет баланс. Если лошадь оступится или закинется перед препятствием, я могу сгруппироваться, спрыгнуть или хотя бы безопасно вылететь из седла. Но в женском седле ноги плотно зажаты между рожками. Если скакун на галопе полетит на землю, я не смогу от него отцепиться. Он просто раздавит меня своим весом, переломав мне все кости. Я не собираюсь рисковать жизнью ради того, чтобы столичные снобы сочли меня «благопристойной» леди.

Горничная сдалась, хотя на ее лице всё еще читался священный ужас перед грядущим выездом.

— Графиня вас убьет, — тихо пробормотала она, обреченно берясь за вторую половину разрезанной юбки.

— Графиня будет слишком занята тем, чтобы выгодно представить Флориану гостям маркиза, — спокойно парировала я, вдевая нитку в иголку. — А нам с тобой предстоит много работы. Лиф должен сидеть как влитой.

Мы возились с нарядом несколько вечеров. Юбка была перекроена так, чтобы скрывать глубокий потайной разрез спереди. Во время ходьбы складки плотного зеленого сукна перекрывали друг друга, надежно драпируясь и создавая иллюзию обычного подола. Но стоило перекинуть ногу через спину лошади, как ткань свободно расходилась в стороны, позволяя уверенно сесть в седло и абсолютно не стесняя движений. Под юбку я надела панталоны брата и высокие сапоги без каблука.

Я подошла к зеркалу, чтобы оценить результат.

Суконный лиф, скроенный наподобие строгого мужского сюртука, прилегал идеально, подчеркивая прямую осанку и гордую линию плеч. Под ним не было жесткого китового уса, мое тело больше не нуждалось в искусственной поддержке. Длинная юбка струилась безупречными складками.

Финальным штрихом стал небольшой, жесткий цилиндр. Я закрепила его шпильками на волосах, собранных в пышный узел, чуть сдвинула набекрень, и опустила на лицо темную полувуаль. Крупная сетка не прятала черт, но бросала на скулы резкие тени, делая взгляд из-под полей пронзительным и дерзким.

Я слегка приподняла подбородок и холодно улыбнулась своему отражению.

Что ж, сегодня аристократическую выдержку лорда Рокуэлла ждет весьма неприятное испытание.