Глава 18. Gone away!

Жанетт

К моменту нашего прибытия двор поместья Данбара напоминал растревоженный муравейник. Столичный свет, изнывающий от скуки, выплеснулся на уездные газоны Ричарда во всем своем великолепии. Глаза разбегались от обилия дорогих тканей: джентльмены щеголяли традиционными алыми рединготами для парфорсной охоты, белоснежными бриджами и начищенными сапогами, а дамы вышагивали по гравию в элегантных амазонках, соревнуясь друг с другом в сложности кроя и длине перьев на изящных шляпках.

Слуги сновали между группами гостей, егеря с трудом удерживали своры нетерпеливо повизгивающих гончих, и в теплом утреннем воздухе, напоенном ароматами разогретых трав и терпкого парфюма, непрерывно звенел беззаботный светский смех.

В самом центре этого грандиозного события блистала сестра маркиза — леди Маргарет. Ослепительно красивая столичная львица непринужденно расположилась на лужайке, собрав вокруг себя кружок из офицеров и молодых лордов, и с явным удовольствием задавала тон всему грядущему развлечению.

Мачеха, едва выбравшись из кареты, расправила плечи и ринулась в бой, толкая впереди себя сияющую Флориану. Моя младшая сестра в голубой бархатной амазонке с кокетливой шляпкой смотрелась как дорогая фарфоровая куколка. Она немедленно привлекла внимание нескольких джентльменов и принялась раздавать им очаровательные, но совершенно бессмысленные улыбки.

Я же предпочла остаться в стороне. Мой строгий наряд из зеленого сукна с жестким по-мужски скроенным лифом разительно контрастировала с шелками и бархатом остальных дам. Я спиной чувствовала на себе недоуменные, оценивающие взгляды, но не опускала глаз.

Генри, заметив нас, приблизился, но шаг его был тяжелым, а на лице читалось крайнее утомление. Темные круги под глазами стали еще заметнее, чем во время прошлого визита. Бессонница лорда Рокуэлла явно прогрессировала. Что ж, если его так подкосил проигрыш в брэг, сегодня ему предстоит пережить день, который он не забудет до конца жизни.

— Леди Сент-Клэр, — сухо поприветствовал он мачеху и Флориану, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на моем цилиндре, и бровь в недоумении изогнулась. — Леди Жанетт. Весьма... оригинальный выбор наряда.

— Благодарю, лорд Рокуэлл. Я предпочитаю практичность, — ровно отозвалась я.

Ричард, появившийся словно из ниоткуда, спас положение.

— Господа, лошади готовы! — зычно объявил он. — Прошу к конюшням.

Толпа с радостным гулом двинулась к манежу, куда конюхи уже выводили оседланных скакунов. Флориане подвели спокойную, широкую серую кобылу. Следом к нам приблизился старший конюх, ведя в поводу флегматичного гнедого мерина с широким крупом. На его спине громоздилось громоздкое дамское седло.

— Ваша лошадь, леди. Самый надежный и спокойный шаг во всей конюшне, — почтительно произнес конюх.

Я даже не сдвинулась с места. Окинув мерина быстрым взглядом, я перевела глаза на Ричарда.

— При всем уважении к вашей заботе, лорд Данбар, я бы предпочла лошадь, которая способна бежать, а не засыпать на ходу.

Ричард тихо, с явным удовольствием хохотнул.

— Вы строгий критик, леди. Что ж, конюшни в вашем распоряжении. Выбирайте любую, какую сочтете нужной.

Генри, стоявший рядом со мной, не выдержал. Его раздражение прорвалось наружу.

— Ричард, ты рискуешь, — процедил он с подчеркнуто снисходительной интонацией. — Леди Жанетт едва ли сможет самостоятельно сделать рациональный выбор и учесть выдержат ли ноги животного скачку по пересеченной местности. Оставьте эту затею, Жанетт, и садитесь на мерина.

Я окинула его ледяным взглядом и молча прошла мимо. Оглядев выведенных лошадей, я остановилась у высокого, поджарого вороного жеребца с глубокой грудью, сухими ногами и ярко выраженными скаковыми линиями и кивнула.

— Вот этого.

Ричард восхищенно присвистнул. Генри осекся на полуслове — жеребец явно был одним из лучших гунтером в конюшне Данбара.

— Прекрасный выбор, леди Жанетт, — Ричард сделал знак конюху. — Седлайте Бальтазара для леди!

Конюх поспешно подбежал к вороному, неся в руках то самое тяжелое дамское седло с рожками.

— Стойте, — в моем голосе прозвучали командирские нотки, заставив конюха замереть на месте. — Уберите это и принесите обычное, спортивное седло.

Разговоры вокруг нас замерли. Дамы ахнули. Мачеха судорожно схватилась за грудь, словно у нее внезапно отказало сердце. Несколько молодых господ заинтересованно повернули головы в нашу сторону.

Генри шагнул ко мне вплотную, его лицо побледнело от ярости.

— Прекратите этот балаган, Жанетт! — ледяным тоном, в котором звенела неприкрытая угроза, процедил он, понизив голос. — Вы позорите меня. Немедленно сядьте в дамское седло, как подобает благородной леди, а не ярмарочной наезднице!

Я не отступила ни на миллиметр. Выдержав паузу, я повысила голос так, чтобы меня прекрасно слышали все окружающие джентльмены.

— Как владелец скаковых конюшен, лорд Рокуэлл, вы должны бы знать элементарную анатомию, — отчеканила я холодным, академическим тоном. — Асимметричная посадка в дамском седле смещает центр тяжести. Весь мой вес будет давить животному на левую сторону спины. Постоянное давление на мышечные ткани перекрывает кровоток, что при длительной скачке ведет к гипоксии, микротравмам позвоночника и атрофии мышц. Я не собираюсь калечить великолепную лошадь лорда Данбара только ради того, чтобы уберечь ваши хрупкие эстетические чувства.

Толпа замерла. В следующую секунду стоявший неподалеку офицер кавалерии хмыкнул. Молодой виконт с восхищением посмотрел на меня. Еще несколько молодых джентльменов одобрительно закивали. Генри оказался в идеальной ловушке. Возразить мне означало расписаться в собственной некомпетентности как коннозаводчика и признать, что ему плевать на здоровье чужой лошади. Желваки на его скулах заходили ходуном. Он был в бешенстве, но не мог сказать ни слова.

Пока он глотал унижение, конюх, получив одобрительный кивок Ричарда, быстро переседлал Бальтазара нормальным, мужским седлом.

Я подошла к жеребцу. Все взгляды были прикованы ко мне: светские сплетницы ждали позора, мужчины — развязки.

Я перекинула ногу через седло. Скрытый шов перекроенной амазонки плавно разошелся, тяжелое сукно легло по обе стороны лошади, обнажая край тренировочных сапог. Я опустилась в седло плавным движением, подобрала поводья и выровняла спину.

В глазах столичных офицеров вспыхнул неподдельный интерес. Это не было пошло. Это было дерзко, смело и чертовски красиво.

Дорога до дальних полей, где должен был начаться гон, заняла около получаса. За это время вокруг меня образовался плотный эскорт из друзей Данбара. Молодой виконт и пара кавалерийских офицеров, совершенно очарованные моей лекцией, наперебой обсуждали со мной баланс, грунты и кровные линии. Я охотно поддерживала беседу, улыбаясь им и демонстрируя глубокие знания предмета.

Генри ехал чуть поодаль. Его спина была прямой, как стальной прут, а взгляд, которым он сверлил спины моих собеседников, мог бы прожигать дыры в камне. Он был просто вне себя от возмущения моим «непристойным» поведением.

Наконец, мы выехали на широкую опушку. Впереди расстилались бескрайние, изрезанные оврагами и каменными оградами луга.

Егеря спустили свору. Раздался заливистый лай, а следом — резкий, протяжный звук охотничьего рожка. «Gone away!» — лиса пошла.

Лошади нетерпеливо заплясали под всадниками. В этот момент Генри поравнялся со мной. Его лицо было бледным, глаза сузились. Он не мог упустить шанса оставить за собой последнее слово.

— Надеюсь, вы сполна насладились этим дешевым эпатажем, леди Жанетт, — бросил он, процеживая слова сквозь зубы. Его голос был пропитан ядом. — Потому что, когда начнется настоящая скачка, ваши заумные теоретические познания не помогут вам удержаться в мужском седле. Постарайтесь хотя бы не свалиться под копыта остальным.

Я неторопливо обернулась к нему. Встретив его взгляд, снисходительно приподняла самые уголки губ. А затем, не сказав ни слова, перехватила поводья и с силой ударила Бальтазара шенкелями.

Жеребец, выбросив из-под копыт комья влажной земли прямо под ноги Ониксу, сорвался с места мощным, размашистым карьером.

Я оставила лорда Рокуэлла глотать пыль, устремляясь в первые ряды пелотона. Охота началась.