Глава 19. Слепой барьер

Генри

Грязь из-под копыт рванувшего с места вороного жеребца полетела Ониксу под ноги, несколько жирных темных капель брызнули прямо на безупречно белые бриджи. Я инстинктивно поморщился, до боли сжав челюсти.

Гнев удушливой волной затапливал сознание. Поведение Жанетт переходило все мыслимые границы приличий. Теперь мне стало ясно, почему старый граф годами держал старшую дочь взаперти, вдали от цивилизованного общества. Сент-Клэры прятали ее вовсе не из-за мнимого слабого здоровья! Они просто боялись, что эта непредсказуемая дикарка опозорит их род. Как только этот нелепый выезд закончится, я собирался немедленно поговорить с ее отцом. Граф обязан жестко призвать ее к порядку. Если он не примет меры, ее выходки втянут обе наши семьи в неслыханный скандал.

Я впился взглядом в стремительно удаляющийся зеленый силуэт. Бальтазар набирал скорость слишком быстро, послушно откликаясь на безрассудный шенкель своей неопытной всадницы. Дистанция между нами стремительно росла, и тягостное осознание вдруг пробилось сквозь пелену моего бешенства: она скачет слишком резво. Для женщины такой темп по неровному грунту равносилен самоубийству. Одно неверное движение, скрытая в траве рытвина — и она вылетит из седла.

Я должен ее остановить. Немедленно. Ради спасения остатков нашей репутации, безопасности великолепного коня Данбара, и просто чтобы защитить эту упрямую дуру от самой себя.

Ударив Оникса шенкелями, я бросился в погоню.

Я не сводил с нее напряженного взгляда, стараясь ни на секунду не упустить из виду среди скачущей толпы. Одно дело — устроить дешевый эпатажный спектакль у конюшен перед столичными зеваками, прикрываясь вызубренными книжными терминами. И совсем другое — безрассудно вырваться в первый эшелон охоты, где скачут только опытные кавалеристы, не боящиеся свернуть себе шею. Она же разобьется! Бальтазар — великолепный, но строгий скакун, он не потерпит на своей спине истерично вцепившуюся в гриву неумеху. Она угробит чужого коня и покалечится сама, и всё это лишь для того, чтобы мне насолить!

Хор охотничьих рожков и заливистый лай гончих разорвали утренний воздух. Пелотон растянулся по влажному лугу. Я гнал Оникса карьером, обходя отстающих.

К моему нарастающему раздражению, среди плетущихся в хвосте ее не было. Более того, она уверенно держалась в первой десятке, несясь прямо за сворой и Ричардом. Я всё еще ждал, что она начнет болтаться в седле, как мешок с мукой, а ее руки судорожно вцепятся в луку, но она сидела спокойно. Раздвоенная юбка, развевающаяся по бокам, не стесняла движений лошади, а сама Жанетт оставалась странно неподвижной по сравнению с летящим галопом Бальтазаром.

Впереди показалась кромка леса, а перед ней растянулась старая каменная ограда, заросшая плотным, колючим кустарником. Я слишком хорошо знал эти угодья: за изгородью скрывался широкий дренажный ров. Это было «слепое» препятствие высшей категории сложности. Большинство всадников уже начали забирать вправо, высматривая безопасную калитку или прореху в живой изгороди.

Но Бальтазар не сбавлял ход. Он шел прямо на препятствие.

Сердце камнем ухнуло в желудок.

Она не отворачивала. Создатель, она собиралась прыгать!

Аристократическая выдержка, раздражение, забота о том, как всё это выглядит со стороны — всё это мгновенно испарилось. Стылый ужас сковал горло. Я представил, как мощный вороной зверь сейчас споткнется, как хрустнут кости, как ее хрупкое тело швырнет на острые камни…

— Жанетт, стой! — заорал я во весь голос, в отчаянии пришпоривая Оникса, хотя прекрасно понимал, что за гулом копыт и шумом ветра она меня ни за что не услышит.

Я неотрывно смотрел вперед, ожидая неминуемой катастрофы.

Но за несколько темпов до каменной ограды произошло невозможное. Вместо того чтобы откинуться назад и вцепиться в поводья, как поступил бы любой испуганный дилетант, Жанетт внезапно укоротила повод, приподнялась в стременах и плавно подала корпус вперед. Она почти легла грудью на шею Бальтазара, полностью освобождая его спину и отдавая ему голову.

Мое дыхание остановилось.

Огромный вороной жеребец мощно оттолкнулся от земли. Они взмыли над колючим кустарником и скрытым рвом в идеальном прыжке. В момент приземления по ту сторону барьера шпильки в ее прическе не выдержали. Лихо сдвинутый набок цилиндр пополз вниз, но Жанетт ловко, прямо на ходу, успела перехватить его свободной рукой. Тяжелая каштановая копна вырвалась на свободу, густой волной рассыпавшись по плечам и спине. И сквозь лай собак я услышал его — тот самый свободный, счастливый смех, который звенел в туманной дымке над размытым оврагом.

Мои пальцы ослабли, кожаные поводья едва не выскользнули из рук.

Дыхание со свистом вырвалось из легких, словно меня с размаху ударили бревном в грудь. Мир вокруг покачнулся и дал трещину.

Лекция об опасности женского седла у конюшен.

Разгромная партия в брэг.

Совет Ричарду не покупать тяжеловозов.

Невероятный прыжок.

Каштановые волосы в утреннем тумане.

Десятки разрозненных фрагментов безжалостно обрушились мне на голову, складываясь в единую, невозможную картину.

Это всё была она!

Та самая загадочная нимфа, которую я, как безумец, выискивал по всему графству, сам не зная, зачем гоняюсь за этим призраком. Мне нужно было найти ее, чтобы вблизи увидеть грубость простолюдинки, разочароваться и доказать себе, что идеала не существует. Я хотел разрушить образ, что нарисовало мое воспаленное воображение, излечиться от наваждения, чтобы спасти свой привычный мир и спокойно вернуться к распланированной, правильной жизни!

Но идеал существовал.

И это была моя законная невеста.

Та самая «унылая моль», которую я с упорством садиста смешивал с грязью. Та, кого так безжалостно пытался уничтожить, лишь бы заставить ее отца разорвать контракт.

Шок от этой чудовищной правды парализовал меня. Мозг просто отказался это вмещать. Я перестал чувствовать лошадь, перестал контролировать реальность. Я даже не заметил, как Оникс вплотную подошел к барьеру...