Глава 5. Разумный подход

Жанетт

Завтраки, обеды и ужины с семьей Сент-Клэр за прошедший месяц превратились для меня в понятную, почти автоматическую рутину. Я сидела за длинным обеденным столом, привычным, выверенным движением намазывая масло на хрустящий тост. Тяжелый серебряный нож уверенно лежал в пальцах, жесткая крахмальная салфетка покоилась на коленях под правильным углом, а локти инстинктивно держались в строгом дюйме от столешницы. Чопорный местный этикет и сложная вереница столовых приборов больше не вызывали раздражения — я просто выучила эти правила игры, как когда-то заучивала схему прохождения сложного маршрута на манеже. В просторной столовой пахло свежесваренным кофе, терпким апельсиновым джемом и той строгой, размеренной тишиной, которая стала для меня абсолютно естественной.

Но безупречные светские манеры были лишь необходимой ширмой. Мой настоящий, невидимый никому триумф заключался в другом: прямо сейчас моя спина оставалась идеально ровной даже без поддержки китового уса. Под строгим темно-зеленым платьем позвоночник удерживал собственный мышечный каркас, который я кропотливо и упрямо восстанавливала почти целый месяц. Мышцы между лопатками все еще тупо ныли от долгой статики, но больше не дрожали предательским желе. Да, внешне я по-прежнему казалась бледной и угловатой — щеки всё еще не налились здоровым румянцем, а плотная ткань сидела на плечах слишком свободно. Зато внутри этой обманчиво хрупкой оболочки наконец-то сформировался жесткий стержень и появилась долгожданная физическая опора.

За последние пару недель имя лорда Генри Рокуэлла звучало в нашем доме чаще, чем звон столовых приборов. От одного звука этого имени у меня уже начинало нервно сводить скулы, хотя я еще даже не видела своего так называемого жениха вживую.

— …и когда лорд Генри пригласил меня на вальс на королевском балу, я думала, что все дебютантки в зале просто умрут от зависти! — звонкий голос Флорианы эхом отражался от высоких сводчатых потолков.

Моя младшая сводная сестра сидела напротив, пышущая здоровьем и восторгом, и уже добрых полчаса не закрывала рта. Все ее разговоры в последнее время сводились исключительно к моему будущему супругу и тому, как выгодно эта свадьба отразится на ней самой.

— Ах, Нэтти, ты просто не представляешь, как тебе повезло! — Флориана картинно прижала ладони к порозовевшим щекам. — Стать невесткой самого герцога! Наша семья, конечно, древнего рода, но с родством такого уровня передо мной откроются двери в самые эксклюзивные, закрытые гостиные столицы! Там, куда пускают лишь избранных. С такой протекцией я смогу претендовать на партию не хуже... может, даже на маркиза! Но лорд Генри… Ах, он бывает так высокомерен и суров, но до чего хорош собой! Идеальная выправка, пронзительные серые глаза… А как на нем сидел тот темно-синий фрак! Говорят, одежду ему шьют лучшие портные столицы по индивидуальным лекалам, и ни у кого больше нет такого безупречного кроя.

— Лорд Рокуэлл — блестящая партия во всех отношениях, — плавно добавила мачеха, элегантно отпивая чай из фарфоровой чашки. В ее голосе сквозило легкое, тщательно скрываемое сожаление о том, что этот куш достался не ее родной дочери. — Статус, огромное влияние при дворе и, разумеется, неисчерпаемые финансы герцогской семьи. Тебе следует быть безупречной, Жанетт, чтобы не упустить такой шанс.

Я молча откусила тост. Чужие восторги трогали меня не больше, чем прогноз погоды на соседнем континенте.

Во главе стола граф Сент-Клэр сухо шелестел страницами «Утреннего вестника». Он даже не поднимал взгляда от газетных колонок. Женские разговоры о столичных балах, портных и женихах протекали мимо него привычным фоновым шумом, в который он принципиально не вмешивался. Отца абсолютно устраивало, что семейство увлечено обсуждением грядущей свадьбы и никто не отвлекает его от утренних биржевых сводок. Пока к нему не обращались напрямую, он предпочитал делать вид, что полностью поглощен прессой, надежно отгородившись от нас широким газетным листом и наслаждаясь тем, что ему не мешают спокойно завтракать.

— А его роскошная усадьба в ближайшем пригороде столицы? — продолжала щебетать Флориана, намазывая джем на булочку. — Леди Кромвель шепнула мне, что он вливает колоссальные суммы в свои элитные скаковые конюшни прямо под боком у королевского ипподрома. Представляешь, выкупить баснословно дорогие столичные земли просто под тренировочные круги! Там какие-то огромные территории, и он держит десятки лошадей. Тратить целое состояние на обычных животных, когда можно было бы…

Моя рука с ножом замерла над тарелкой. Я впервые за все утро подняла глаза на сестру.

— Скаковые конюшни в пригороде столицы? — переспросила я, почувствовав, как внутри шевельнулся острый, профессиональный интерес. — Он занимается разведением? Какие породы он держит? Только чистокровных верховых?

Флориана удивленно моргнула, сбитая с толку моим внезапным оживлением.

— Ох, Создатель, ну откуда мне знать такие глупости, Нэтти? — она сморщила свой идеальный носик и пренебрежительно отмахнулась. — Какая разница, какой они породы? Лошади везде пахнут одинаково ужасно. Я о том, что его состояние настолько велико, что он может позволить себе любые прихоти. Ты должна думать о том, какие бриллианты из фамильной сокровищницы Рокуэллов он тебе подарит к свадьбе, а не о конюшнях!

Я едва заметно усмехнулась и вернулась к завтраку.

Бриллианты. Фамильные гербы. Мы с ней определенно говорили на разных языках. Но новость о скаковых конюшнях лорда Рокуэлла стала первой деталью во всей этой истории, которая вызвала у меня искренний интерес.

Я по-прежнему не собиралась покорно идти под венец и становиться разменной монетой в железнодорожной сделке отца. Мне еще предстояло придумать, как выпутаться из этого кабального контракта. Однако до этой минуты навязанный жених казался мне лишь скучной помехой. Теперь же получалось, что у нас может найтись как минимум одна общая тема для разговора. Если этот столичный лорд действительно знает толк в лошадях, возможно, с ним удастся поговорить как с разумным человеком и найти способ расторгнуть помолвку мирным путем, без лишних драм.

Выдержав положенные по этикету еще десять минут, я промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола.

— Благодарю за завтрак. Если позволите, я пойду подышу свежим воздухом.

Отец издал неопределенный согласный звук из-за газеты, мачеха лишь кивнула, а Флориана уже увлеченно переключилась на разговор о фасонах свадебных платьев.

Оказавшись за дверями столовой, я мысленно сбросила с себя напряжение светского фарса. Через четверть часа, переодевшись в простое, немаркое платье и накинув шаль, я уже шла по утреннему парку. Дыхание не сбивалось, а ноги уверенно отмеряли шаги по гравиевой дорожке.

Стоило мне толкнуть тяжелую дверь конюшни, как легкие жадно втянули родной, ни с чем не сравнимый запах. Саймон, чистивший денники в дальнем конце прохода, почтительно снял кепку, завидев меня. Я приветственно кивнула ему и направилась прямиком к самому дальнему стойлу.

Там, в полумраке, стоял Максимилиан.

Услышав мои шаги, огромный гнедой жеребец настороженно прянул ушами и шумно втянул воздух бархатными ноздрями. Месяц назад он кидался на решетку при малейшем движении. Сейчас стоял неподвижно, лишь слегка перебирая передними ногами.

Я подошла вплотную к деннику, остановилась рядом, отвернувшись вполоборота, опустила плечи и выдохнула, всем своим телом транслируя абсолютное спокойствие и отсутствие угрозы.

В кармане фартука лежала припасенная морковь. Я достала ее и, не оборачиваясь, положила ладонь на край деревянной перегородки.

Тишина. Я слышала только тяжелое дыхание коня.

Прошла минута. Затем послышался тихий шорох опилок. Горячее дыхание коснулось моих пальцев. Максимилиан осторожно, подозрительно обнюхал мою руку, фыркнул, обдав кожу влажным теплом, и аккуратно, одними губами забрал угощение.

Я медленно повернула голову. Жеребец не отшатнулся. Хрустя морковью, он смотрел на меня умным, глубоким темным глазом. В нем больше не было паники — только напряженное ожидание. Я плавно подняла руку и коснулась жесткой шерсти на его шее, прямо у гривы. Почувствовала, как под кожей перекатываются литые, мощные мышцы.

— Вот так, мальчик. Умница, — тихо, глубоким грудным голосом произнесла я, медленно поглаживая его шею. — Никакой спешки. Мы с тобой никуда не торопимся.

Он шумно выдохнул и слегка опустил голову, принимая мое прикосновение.

Это была наша маленькая, но очень важная победа. Я не ломала его, не навязывала свою волю силой. Я просто показала ему, что со мной безопасно, если играть по моим правилам.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом лошадиного тела под ладонью.

Лорд Генри Рокуэлл должен прибыть послезавтра. Я ничего не знала об этом человеке, кроме светских сплетен Флорианы о его колоссальном богатстве и выдающейся внешности. Но, по правде говоря, меня это совершенно не волновало. Я собиралась подойти к этому визиту так же методично, как подходила к любым деловым переговорам в прошлой жизни. Главное — сохранять холодную голову, держать дистанцию и не позволять никому нарушать мои границы.

Если мой жених действительно увлечен своими скаковыми конюшнями настолько, насколько утверждает свет, значит, он не может быть беспросветным глупцом или пустым великосветским болванчиком. Люди, серьезно работающие с лошадьми, умеют ценить честность, упрямство и твердую руку. А значит, у меня есть шанс договориться с ним напрямую.

Я надеялась, что мы сможем поговорить как два взрослых, прагматичных человека. Я честно объясню ему, что роль покорного украшения гостиной — не для меня, и предложу вместе найти юридическую лазейку в условиях отцовского контракта. Должен же быть способ обоюдно и тихо аннулировать эту навязанную помолвку, не заставляя ни одну из сторон выплачивать абсурдно огромную неустойку, которая разорит графа Сент-Клэра или ударит по гордости Рокуэллов.

Я похлопала Максимилиана по мощной шее и сделала шаг от перегородки. Если мой будущий жених окажется хотя бы вполовину таким же понятливым, как этот дикий жеребец, то мы определенно сможем прийти к взаимовыгодному соглашению без лишних жертв.