Глава 22. Чокнутая семейка

Игнат, конечно, видит слезы вперемешку с соплями на моем лице. Да и по фиг. Да, я плачу из-за того, что он оказался женатым. А что я, радоваться должна, что ли? Я влюбилась в мужчину, а, оказалось, у него есть жена. Вмешиваться в чужие отношения, тем более в официальный брак, не в моих правилах. Я против такого. А быть любовницей — это для меня унизительнее некуда.

— Боже мой, да что ты собрался мне рассказывать? — обреченно падаю затылком на подголовник. — Что это на самом деле была твоя сестра, и она просто неудачно пошутила?

— Нет. Лиза моя жена.

Я и не надеялась, что роковая брюнетка лжет. Но как же больно услышать от Игната прямое подтверждение. Как ножом по сердцу.

— Тогда тем более не понимаю, что ты собрался объяснять. И самое главное — зачем? Игнат, просто уйди. Я не хочу больше тебя видеть.

Как же мне плохо… А Игнат еще добивает.

— Нет, я не уйду, пока не объясню тебе, как все обстоит на самом деле.

Какой-то сюр. Вытираю рукавом куртки лицо. Слезы перестали бежать — уже хорошо. Но столь близкое присутствие Игната давит бетонной плитой. Мне почти физически больно находиться в полуметре от него. Я хочу, чтобы Игнат испарился не только из моей машины, но и из моей памяти. Хочу забыть все, что между нами было. Вырвать из сердца.

У меня ведь получится?

— Ну и как все обстоит на самом деле?

Пускай уже скажет, что хочет, и валит. Чем дольше я с ним препираюсь, тем дольше приходится терпеть его присутствие.

— Ты, наверное, думаешь, что я подлец, который изменил своей жене, соврал тебе и все такое. Но на самом деле у нас с Лизой открытый брак, и уже достаточно давно. Не буду вдаваться в подробности, как мы к такому пришли, это сейчас не имеет значения. Но если ты думаешь, что я изменял своей жене с тобой, то это не так.

После монолога Игната у меня возник только один вопрос:

— Что такое открытый брак? — и я даже повернула к айтишнику голову. Впервые слышу это словосочетание.

— Это когда у мужа и жены есть другие половые партнеры помимо друг друга, и обоим об этом известно.

Что? Я таращусь на Игната, как будто он произнёс какую-то непонятную абракадабру.

— Ну, то есть, это нельзя назвать изменой, — поясняет, — поскольку все происходит по обоюдному согласию. У меня есть другие девушки помимо Лизы, и ей об этом известно. У Лизы есть другие мужчины помимо меня, и мне тоже об этом известно. Но при этом мы официально муж и жена, у нас была свадьба, у нас общий быт, общий дом и даже общий бюджет.

Игнат замолкает, а я несколько секунд перевариваю услышанное.

— Дикость какая.

Это единственное, что мне есть сказать.

Айтишник кивает.

— Я согласен, что это дикость, но у нас с Лизой вот так. Поэтому если ты считаешь меня мудаком, который изменяет своей жене, то это не совсем верно, поскольку у нас с Лизой открытый брак, и это по обоюдному согласию. У нее тоже есть другие половые партнеры помимо меня.

Я в таком шоке, что не нахожу новых слов. Я впервые слышу о подобном формате семейных отношений. Для меня это что-то за гранью. Я даже в страшном сне не могла представить такой брак.

— Да вы просто чокнутая семейка извращенцев, — обретаю дар речи спустя секунд тридцать гробовой тишины.

Игнат ни капли не оскорбляется. Продолжает объясняться дальше:

— Ты наверняка считаешь, что я должен был честно тебе сказать о наличии у меня жены. Но, во-первых, я же давал тебе свой паспорт в день знакомства и даже сказал, что можешь полистать страницы. Ты разве не полистала?

«Можешь полистать страницы, сфотографировать, отправить подруге, чтобы знала, с кем ты проводишь новогоднюю ночь, и, если что, сообщила полиции», всплывает в памяти саркастичный голос Игната тридцать первого декабря, когда я попросила у него удостоверение личности.

А ведь я не полистала страницы. Я только титульную с ФИО посмотрела и закрыла документ. Мне стало стыдно, что подозреваю приличного парня в том, что он маньяк.

— Не полистала.

Лучше бы я тогда заподозрила Игната не в том, что он маньяк, а в том, что он женат.

— Ну вот если бы полистала, то увидела бы штамп.

— А, то есть, это я виновата в том, что не знала о наличии у тебя жены? — повышаю голос.

— Я этого не говорил. Да, я виноват перед тобой, что не сказал прямо о своем семейном положении. Но, если честно, я никогда о нем не говорю, если девушки сами не спрашивают.

— Значит, мне надо было спросить тебя в лоб: «Ты женат?». Действительно, как это я не догадалась, что парень, встречающий Новый год в гордом одиночестве, может быть давно и счастливо женат.

Из меня сочится яд. Игнат обреченно вздыхает.

— Извини меня, — произносит после долгой паузы. — Я должен был сказать тебе, что женат.

Фыркаю и нервно смеюсь.

— Это все, что ты хотел объяснить мне? Я могу ехать?

— Нет, не все. Сейчас у нас с Лизой… — замолкает на секунду, подбирая нужные слова, — все сложно.

— Сложнее, чем открытый брак, где вы трахаетесь направо и налево?

— Да.

— Мне не интересно, — категорично заявляю.

— Это ответ на твой вопрос, почему я собирался встречать Новый год один. В данный момент мы с Лизой находимся в ссоре и вообще у нас все очень сложно. Я не знал, что она приедет на дачу.

— Сочувствую. Надеюсь, вы помиритесь и в вашем открытом браке снова все будет хорошо.

— Блин, Насть… — Игнат трет небритое лицо. — Я не хотел обижать тебя. Честно: не хотел. Ты хорошая девушка и правда понравилась мне.

— Спасибо за комплимент. Ты все объяснил? Я теперь могу ехать?

Молчит. Глядит на меня как побитый щенок и молчит.

Я вопросительно выгибаю бровь, мол, ну что еще?

— Ты можешь оставить мне свой номер телефона?

В первое мгновение я аж теряюсь от такой наглости. Думаю: может, мне послышалось? Игнат терпеливо ждёт моего ответа.

— Пошел на хрен, — рычу со злостью.

Тянусь к Игнату через коробку передач и открываю дверь с его стороны. Затем, пока он растерян, со всей силы пихаю его в плечо, чтобы вывалился из машины. Но Игнат как скала. Ни на миллиметр не сдвигается с сиденья.

— Пошел вон из моей машины!!! — ору. — Видеть тебя не желаю никогда!

— Насть, да подожди ты…

— Проваливай на хрен!

Между нами завязывается борьба. Я пытаюсь вытолкнуть Игната из машины, а он сопротивляется. В борьбе я срываюсь и все всей силы влепляю ему пощечину. Она отрезвляет нас обоих.

Отстраняюсь назад.

— Уходи, — шепчу зловеще.

Игнат трет щеку.

— Уходи, — повторяю.

Бросив на меня последний виноватый взгляд, кивает. Наконец-то выходит из машины и закрывает дверь. В следующее мгновение скрывается за калиткой дома.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания. Слава Богу, машина заводится сразу. Некогда ее греть. Надеюсь, не сломается из-за этого. Сдаю назад и выезжаю на дорогу.