Глава 21. Побег

Игнат понимает все за секунду.

— Слушай, Насть, я тебе все объясню.

Айтишник выставляет вперед перемотанную бинтом руку, типа пытаясь меня остановить. Мое первое желание — наброситься на Игната и расцарапать его мерзкое лживое лицо. И, клянусь, я бы именно это и сделала, если бы меня не остановил глас разума:

«А какие претензии ты можешь ему предъявить, Настя?».

Игнат ничего мне не обещал, в любви и верности не клялся, стать его девушкой не предлагал. А то что я сама себе нафантазировала, будто такой красивый и замечательный парень свободен, так это мои проблемы.

— Да что ты можешь мне объяснить? Не парься, все в порядке. Мне лучше поехать домой, тем более я уже выздоровела. Спасибо за помощь на дороге и вообще, — и я даже вежливо улыбаюсь в конце.

Мне стоит больших усилий произнести слова спокойно, не сорваться на истерику. Потому что внутри у меня именно это и происходит — ненормальная сумасшедшая истерика. В душе я не просто рыдаю, а колочусь головой об стену и рву на себе волосы.

— Насть, пожалуйста, не уезжай, — Игнат смотрит поверх моей головы в сторону лестницы. По включенному в запретной для меня комнате свету, видимо, догадывается, что его жена там. — Я сейчас.

На этих словах Игнат вставляет во входную дверь ключ, проворачивает его, вытаскивает и со скоростью света несется на второй этаж, не снимая с себя тимберлендов и куртки с шапкой.

Игнат запер меня в доме и забрал ключ.

Дверь в запретную комнату громко закрывается. В следующую секунду я слышу неразборчивые голоса. Они общаются на повышенных тонах. Вернее, это Игнат на повышенных, а жена отвечает спокойно. Конкретных слов мне не слышно, да и не желаю знать, о чем они говорят.

Я на пределе. Держусь из последних сил. Для чего Игнат запер меня в доме? Что и зачем он собирается мне объяснять? Какие тут вообще могут быть объяснения? Он женат — и точка.

Да провались оно все пропадом!

Решительно подхожу к окну, открываю его, бросаю вниз сумку с вещами и залезаю на подоконник. Сделав для решительности глубокий вдох, прыгаю в высокий сугроб и тону в нем чуть ли не с головой. Пытаясь выбраться из снега, злюсь и психую еще больше. Слезы обиды и отчаяния брызжут из глаз. Снег попал мне за шиворот. Тает от соприкосновения с моей кожей и холодными противными ручейками стекает вниз по телу, зля меня еще сильнее. Наконец-то разобравшись с проклятым сугробом, хватаю сумку и бегу за ворота. Возле моей машины припаркована другая. Крутой белоснежный «Мерседес» представительского класса. Наверное, жены Игната.

Рядом с навороченным «Мерсом» моя маленькая красная машинка выглядит смешно и нелепо. Впрочем, как и я сама рядом с Лизой. Именно так это и было в доме, когда она приехала. Лиза вся из себя: красивая, женственная и утонченная. А я лохматая, с опухшим лицом и в бесформенной футболке ее мужа.

Меня ждёт новый неприятный сюрприз. Моя машина прилично засыпана снегом, а у меня нет ни щетки, ни времени, чтобы ее чистить. Голыми без перчаток руками бросаюсь сгребать снег хотя бы с лобового стекла. А оно, как назло, еще ледовой коркой покрылось.

Всё, теперь у меня настоящая истерика. Я реву белугой и чищу голыми руками машину от снега. Пальцы закоченели, я почти не чувствую их, но продолжаю очищать лобовое со стороны водителя. Я, должно быть, отморозила руки, потому что даже согнуть больше не получается. Бросаю окно как есть. Заледеневшими недвигающимися пальцами пытаюсь достать из сумочки ключи от авто, но открыть молнию получается только с пятого раза. А когда это наконец-то получается, я цепляю кончиком указательного пальца колечко с ключами, но они падают на землю.

В этот момент калитка распахивается и выбегает Игнат.

— Блин, Насть, да подожди ты. Давай поговорим.

— Пошел на хрен, — рычу.

Я бы очень хотела быть такой же спокойной и хладнокровной, как его жена, но, увы и ах, я не его жена. И у меня сейчас такой вулкан эмоций, что снесет все на своем пути. Игната — первого.

Я снимаю машину с сигнализации и сажусь за руль. Пока пытаюсь вставить деревянными пальцами ключ в зажигание, открывается передняя пассажирская дверь, и в салон залезает Игнат.

— Я не дам тебе уехать, пока ты меня не выслушаешь.