30

— Теперь точно ждать визита отца, — произнёс Нейтон после затянувшегося молчания.

— Кажется, ваша невеста не согласна с тем, чтобы я был в замке, — осторожно сказала я.

Кемрон сверкнул на меня взглядом.

— Хэдит разозлилась не на это. Всё должно быть по её, — сказав это, он плотно сжал губы.

Теперь на его лице отражалось раздражение — всё-таки миледи вывела его из себя.

А я прикусила язык. Мне лучше, как простому мальчишке с улицы, не вмешиваться в дела господ и не навлекать на себя подозрение. Я ждала дальнейших распоряжений, но милорд медлил.

— Можешь идти, я велю экономке принести тебе новую одежду, — Кемрон положил ладони на стол, хотел подняться, но передумал.

— А чья это одежда? — спросила чуть хрипло.

— Моя, — ответил он. Я почувствовала, как волна жара поднимается от груди к лицу. Я, конечно, подозревала это где-то в отголосках разума, но отгоняла эту мысль. — А что? — прищурил глаза.

— Просто я… Я благодарен, милорд.

Взгляд Кемрона вдруг стал мягче. Он, кажется, даже сделал выдох, расслабляясь окончательно.

— Иди, Эрик.

Я кивнула и поторопилась удалиться, пока он не заинтересовался, почему полыхает моё лицо. Выйдя из кабинета, я отправилась в свою комнату.

Закрыв ее дверь, схватилась за щёки и прошла к зеркалу. Лучше бы я в него не заглядывала — не знаю, как можно не заметить мое волнение? Тряхнула головой. Так не пойдёт. Нужно успокоиться!

Дверь отворилась, и я едва не подскочила на месте, резко развернулась, отворачиваясь от зеркала. В дверях появилась Паула с высокой стопкой одежды.

— Милорд просил тебе передать, — она прошла к кровати и положила вещи.

Окинув меня строгим взглядом, экономка удалилась.

Я подошла к кровати и взяла жакет, на этот раз черный с серебряной тесьмой. Вспомнив о том, что его носил милорд, внутри снова защекотали неизвестные мне чувства.

Взяв всё нужное для купания, я отправилась в ванную комнату. На этот раз я заперлась. Скинув всю одежду, заметила, что мои формы начали приобретать округлость, хоть и незначительную, но всё же! Это всё из-за блюд Берты. Нет, отказаться от её кухни я не могла, это выше моих сил. Нужно что-то придумать, раз мы с милордом будем видеться гораздо чаще. Наверное, стоит обматывать грудь — она явно стала больше.

Я крутилась перед зеркалом и сетовала. Скоро мне будет сложнее прятаться. Подняла руки и, собрав короткие пряди, забрала их назад, поднимая на затылке. По телу прошло горячее волнение, а вместе с ним пришла грусть. В отражении была Элиз. Немного исхудавшая, но это была я. Интересно, если бы милорд увидел меня такой, понравилась бы я ему?

Грудь сдавил застрявший вздох разочарования. Я вспомнила Хэдит, экстравагантную и миниатюрную блондинку. Мои губы не были такими кукольными, глаза лишены хищного блеска, вместо роскошных кудрей — короткие огрызки, а про формы тела не стоит и говорить.

Внутри кольнуло холодом, а дыхание застряло в груди комом. Вряд ли милорд вообще посмотрел бы в мою сторону. Я не в его вкусе. Горечь коснулась моих губ.

И всё-таки я позволила себе представить, как милорд смотрит на меня, как в той библиотеке. Тогда его взгляд был таким, что у меня по телу мурашки хлынули: немного туманный, глубокий. Вот тогда мне на миг показалось, что он видит Элиз.

Представила, как губ милорда касается лёгкая улыбка, а налившийся тьмой взгляд чувственно касается моих губ, сползает на шею, ключицы и грудь. Я невольно опустила руку и провела по шее, опуская её к груди и ниже — по животу, устремляясь туда, где собралось всё напряжение и жар. Застыла. В памяти всплыл образ милорда, его обнаженная спина и плечи… Жар мгновенно растёкся по телу горячей лавой. Вдох-выдох, меня пробрала дрожь, а голова закружилась. Я зажмурилась.

О, Дева! Что я делаю?! О чём я думаю! Нужно выкинуть подобные мысли, вырвать с корнем, во мне не должно быть и крупинки мысли, что милорд… Что я… Что он мог бы посмотреть на меня как-то иначе, а не как на бездомного мальчишку.

Распахнула глаза. Сухо сглотнула, задышала часто и глубоко. На моём лице в отражении — растерянность, глаза горят, губы пульсируют жаром. Я почти себя не узнавала, никогда подобного не испытывала раньше, того, что сейчас распирало всю меня изнутри, желания достигнуть чего-то большего, желанного.

Резко опустила руки и тряхнула головой, разметав волосы, которые едва доходили до плеч. Обернулась. Дверь по-прежнему заперта. Но ощущение, что на меня смотрят пристальные и внимательные глаза милорда, не покидало.

По ногам разлилась слабость, я направилась к ванне, едва переступая ногами. Села на край. Не нужно пустых иллюзий. Обо мне никто не должен знать. Об Элиз Амбер никто не должен знать.

Облизав сухие губы, стиснула зубы, шумно выдохнула через нос, успокаиваясь. Вспомнила об отце и брате. Боль и отчаяние сдавили сердце ледяными пальцами. Нельзя позволять себе слабость.