ГЛАВА 37

Как ни старалась Ксения – ей не удавалось прогнать мысли об Анастасие. Теперь, когда та перестала быть безликой тенью и обрела плоть, Ксении казалось, что Ростова поселилась здесь же, в доме Орлова, и постоянно наблюдала за ними из-за угла. Впрочем, может быть, это и сама Ксения бесконечно выглядывала её силуэт в сумраке коридоров. Даже в постели она не могла забыть моменты, когда, к примеру, Орлов целовал её в пупок, и ловила себя на том, что хочет задать вопрос: – А тебя так целовала Анастасия? Орлов через некоторое время тоже стал ощущать, что Анастасия наблюдает за ними из-за угла – просто потому, что о ней без конца говорила Ксения. Всякое желание продолжать ласки пропадало, едва Ксения говорила это имя: «Анастасия». Его мучила совесть. Но он по-прежнему ничего не собирался менять. – Я с ней не спал! – взорвался как-то раз Орлов, но сколько бы он ни повторял эту фразу, с тех пор избавиться от расспросов не мог. – Нет, ну всё-таки, – Ксения, раскинувшаяся на подушках рядом с ним, чуть повернулась на бок. – Не может же быть, чтобы за десять лет вы ни разу не… Орлов обжёг её ледяным взглядом. Ладонь Ксении прошлась по животу Орлова, успокаивая его и заставляя кровь снова заструиться сильней. – Почему за десять лет ты ни разу с ней не переспал? Орлов, скрипя зубами, наблюдал, как пальчики Ксении спускаются ниже и, обхватывая его полурасслабленную плоть, начинают ласкать. – Потому что… – Орлов облизнул губы. – Потому что она была нужна мне не для того. – О! – Ксения сильнее, почти до боли сжала пальцы и внимательно посмотрела Орлову в глаза. – То есть, для этого тебе была нужна только я? Орлов ошарашенно смотрел на неё. – Ты же сама уговаривала меня! – не выдержал он и, оторвав от себя руку Ксении, отодвинул. – О! – Ксения села. – Не припомню, чтобы я писала вам: трахните меня на мостике, капитан! Оба замолкли, глядя друг на друга почти что с одинаковым удивлением, а затем Ксения соскользнула на пол и, накинув на плечи первую попавшуюся вещь – это оказалась ночная сорочка Орлова – решительно направилась к себе. Орлов хотел было окликнуть её, но не успел. Спала Ксения уже привычно плохо – ей всё время виделась Анастасия, укутанная в пуховую перину, на кровати с пологом, она тоже пыталась уснуть, хотя солнце уже поднималось за окном, и двое нянек, зевая, сидели около неё, пытаясь вести непринуждённый разговор. Солнце, распаляясь, светило над ними всё сильней, пока комнату не объял огонь – и Ксения не села на собственной кровати, тяжело дыша и оглядываясь кругом. – Слава богу, сон, – пробормотала она и опустила ноги на мраморный пол. Солнце поднялось уже достаточно высоко и теперь светило прямо ей на подушки. А на резной тумбе у самой кровати стоял букет – цветы и листья алоэ перемежались здесь с абрикосовыми ветками. Ксения прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Комнату наполнял чудесный аромат живых цветов. Запах этот накрыл её успокаивающей волной, и Ксении стало стыдно за то, что произошло вчера – стыдно и в то же время тягуче обидно, потому что она продолжала считать, что права. Только сказала всё, что должна была, как-то не так. Она позвала слугу и приказала отыскать астры и бабиджан. Взялась писать письмо, но, так и не подобрав слов, лишь начертила на нём собственный вензель и, когда лакей принёс цветы, завернула их в листок. – Отнесите графу, – сказала она, – и передайте мою благодарность за букет. Лакей с поклоном удалился, а Ксения начала утренний туалет. Видимо, потому, что в обычное время она так и не вышла в передние покои, к ней снова постучался слуга и передал, что господин ожидает её в гостиной. Против обыкновения завтрак они принимали в тот день так же официально, как обычно обед. Волшебная музыка тихонько звучала где-то за стенами, но Ксении не становилось ни спокойней, ни радостней. – Вы сегодня необычно молчаливы, – произнёс Орлов, приближая к губам бокал. – Наверное, это так, – согласилась Ксения. На какое-то время в обеденной зале воцарилась тишина – только тихонько тикали стоявшие на дубовом буфете механические часы. – Я хотел бы показать вам кое-что, – сказал Орлов, уже поднимаясь из-за стола. Ксения кивнула, хотя у неё не было особого желания продолжать разговор. Следуя за графом, она пересекла анфиладу комнат, а затем Орлов остановился перед двойной дверью и, достав откуда-то ключ, принялся отпирать. Дверь открылась, и они вошли внутрь. Ксения с удивлением озиралась кругом – как и мраморная зала, эта комната имела два этажа, однако на середине высоты была разделена узким балкончиком, к которому оказалась приставлена передвижная лесенка. В нижней части залы стояли несколько кресел и пара столов, обитых бархатом – для черчения или письма. Зато верхний этаж целиком занимали стеллажи, на полках которых располагались минералы различных форм и цветов. Раньше в этом кабинете Ксения не бывала – и даже не замечала ведущую в него дверь. Орлов первым принялся подниматься по лесенке, и Ксения последовала за ним. Она с удивлением оглядывала ряды камней, борясь с желанием прикоснуться к каждому из них. – Скажите, какой вы предпочитаете минерал? – спросил Орлов. Ксения пожала плечами. – Уверена, Анастасия бы ответила – алмаз. Орлов пропустил укол. – Они все прекрасны, – со вздохом согласилась Ксения, – но мне жаль, что я только сейчас узнала, что вас увлекают минералы. Я бы могла подарить вам что-нибудь… не знаю что. Орлов отвернулся и принялся скользить взглядом по стройным рядам; казалось, что он погрузился глубоко в себя. – Мы собирали эту коллекцию вместе с братом и отцом, – сказал он и прочертил в воздухе рукой, будто бы касаясь камней, – теперь мне кажется, что это было так давно… У вас когда-нибудь был брат, Ксения? – Был… – Ксения закусила губу. – Он погиб на войне с кочевниками. Мне тогда было четырнадцать лет. – И вы всё равно захотели служить? – Орлов метнул на неё быстрый взгляд. – Конечно, захотела! Как же ещё?! – Ксения с возмущением воззрилась на него. – Мы все рождены империей, чтобы… – она замолкла и отвернулась. Собственные слова вдруг показались глупыми и неуместными, но, подумав, Ксения всё же закончила. – Видите ли, граф. Я верю, что служение империи – долг каждого из нас. Можно, конечно, поставить множество вопросов о том – нужно ли это и зачем. Но если я не буду верить – моя жизнь потеряет смысл. А мне в последнее время и так… – она снова закусила губу, проглотив последние слова: «Незачем жить, кроме как ради вас». – Мой отец умер не на войне, – сказал Орлов, переводя взгляд в сторону минералов. – Просто… с годами всё стало сложней. И война оказалась не совсем такой, какой я её представлял. Некоторые мои друзья погибали глупо… не потому что противник был сильней, а потому, к примеру, что отряду не хватало кораблей. Я хотел это изменить. Но и здесь всё пошло не так, как я ожидал. Может быть, дело в том, что мир просто нельзя изменить. Что он устроен настолько разумно, насколько это вообще может быть… Но я позвал вас, чтобы говорить о другом, – одёрнул он себя. – Если вы спросите, какой камень ценней для меня – я не смогу дать вам ответ. Вот этот… – он взял в руки один из камней. – Отец привёз мне с одной планеты в системе Наширы. Там он принял последний бой. А вот этот… – Орлов коснулся лежавшего на другой полке раухтопаза с белой сеточкой прожилок, – он по оценкам ювелиров не очень дорогой. Но я нашёл его сам, когда мой корабль потерпел аварию на безжизненной сухой земле. Я думал тогда, что это конец – но мне повезло. Орлов повернулся и теперь только посмотрел на Ксению. – Я никому не показывал это место. С тех пор, как остался здесь один, оно только моё. Ксения молча смотрела на него. – Вы заставляете меня выбрать только один из камней. Когда каждый из них для меня – всё, – тихо произнес граф. Мгновенная и нестерпимая злость поднялась внутри Ксении чёрной волной. – Я не камень, ваше сиятельство, – выдохнула она. – Как и Анастасия. Мне даже нечего ответить, если вы так думаете о нас! Глаза Орлова расширились в обиде, и от этой обиды и непонимания он не сразу нашёлся что сказать. – Вы прекрасно понимали, чего я хочу от вас, – продолжила тем временем Ксения, не в состоянии терпеть наступившую тишину. – Вы прекрасно понимали, что я вам предлагала. И тогда вы вели себя честнее, чем теперь. – Чего вы хотите от меня сейчас? – перебил её Орлов. – А чего вы хотите от меня? Чего вы хотели, когда звали меня сюда? Я никак не могу вас понять! – Разве не это привлекало вас? Ксения запнулась и замолкла. Ей было нечего сказать. В самом деле, загадка и была тем, что притягивало её – и она же оказалась тем, что причиняло ей боль сейчас. – Наверное, я надеялась вас разгадать… – тихо произнесла она и, понимая, что разговор зашёл в тупик, стала спускаться на нижний этаж. Когда она уже стояла на лестнице, Орлов успел перехватить её запястье и заглянуть в глаза. – Зачем вы хотите на бал? – спросил он, пристально глядя на Ксению. – А почему бы мне не захотеть пойти на бал? – спросила Ксения зло. – Может быть, я устала сидеть взаперти в этом дворце? – Вы хотите пойти туда из-за Анастасии, ведь так? – Если и да, что с того? – Вы же сами понимаете – от этого никому не будет добра. Будьте разумны хотя бы вы, я прошу вас! Ксения вырвала ладонь и, скользнув по ступенькам вниз, исчезла в дверях. За карточными столами в доме Ростовых выигрывались и проигрывались состояния – так было всегда. Именно поэтому Ростовы давали особенно шикарные балы – проигрышем не должен был остаться расстроен никто. Нередко на этих пиршествах бывали цыгане, фокусники, и всегда – лучшие оркестры шлиссельбургских музыкантов. Гости наслаждались великолепной игрой корсиканских актёров, ужинали в зале, находившемся возле оранжереи, которую украшало множество прекрасных цветов, и, конечно же, танцевали. Благодаря императору Александру стал популярен танец, который называли «польским». Он весь состоял в том, что надобно было подавать руки и прохаживаться вдоль и поперёк залы, а между тем можно было разговаривать со своим кавалером – это главное. Поговаривали, что польский был изобретён для тех, кто лишь на балу имел шанс завоевать сердца. Танцевали вальсы, контрдансы. Орлов и Ксения стояли рядом друг с другом, плечом к плечу – но между ними повисла ледяная тишина. Думали они, впрочем, об одном и том же – Орлов мечтал, чтобы Анастасия не появилась в бальном зале. Ксении не терпелось увидеть его. – Я предпочёл бы большой парад, – пробормотал наконец Орлов, рассчитывая немного размочить тишину, и это ему удалось. – Я бы предпочла дальний полёт, – согласилась Ксения. – Если так продолжится дальше, я попрошу перевод назад. – Куда?.. – К Крылатым, само собой. Моя эскадра только что вернулась и квартирует в… Ксения замолкла, увидев, что под руку с сестрой к ним приближается Анастасия. – Граф…. Как я рада видеть вас, – Анастасия расплылась в улыбке и отвесила поклон. – И вы на сей раз почтили нас, – она повернулась к Ксении. – Я подумала – почему бы и нет, – произнесла Ксения, чуть откинувшись назад и по-солдатски выставив ногу вперёд, – вы ведь не сможете танцевать с графом весь вечер – это, простите, cattivo gusto*. А так я смогу взять остаток танцев на себя. Анастасия замерла, и на несколько секунд всем присутствующим, включая Кати, показалось, что внутри неё идёт атомная реакция, результатом которой вот-вот станет взрыв, который разнесёт дворец. – Благодарю, – сказала Анастасия и растянула губы в улыбке. – Нынче столько охотниц до графского титула, что всегда приятно знать, что Константин в надёжных руках. Анастасия отвернулась и, взяв Орлова под руку, потянула прочь. – Идёмте, у меня есть небольшой подарок для вас. Вы же нас простите? – Анастасия сверкнула глазами в сторону Ксении, и той ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Они удалились, и на какое-то время Ксения оказалась в полном распоряжении Кати. Краем глаза Ксения наблюдала за Орловым и Анастасией, которые как раз включились в полонез. Казалось, что между ними всё хорошо – и вид этой пары будил в Ксении доселе незнакомую злость. Когда же танец закончился, Ксении против воли бросила взгляд за окно, и её озарила неожиданная мысль. Она с радостью избавилась от Кати, передав её импозантному гвардейцу, а сама выбралась в сад и осторожно отломила от дерева берёзовую ветвь. Поймав лакея, попросила передать графу Орлову этот маленький презент и, вернувшись в зал, стала наблюдать, как вручают графу её подарок, как бледнеет от злости стоящая рядом с ним Анастасия и как безошибочно отыскивает взглядом её саму. Анастасия властным жестом поймала за запястье лакея и, притянув к себе, принялась что-то шептать ему на ухо. Когда же Орлов окликнул её, лицо девушки мгновенно изменилось, приняв внимательно-вежливое выражение. Оттолкнув от себя лакея, она что-то напоследок шепнула ему и полностью сосредоточилась на своём кавалере. Прошло не более пятнадцати минут, и Ксения едва успела сделать несколько глотков шампанского, когда слуга подошёл к ней. – Вам просила передать одна девушка, – сказал он и протянул ей стебель болиголова. Ксении задумчиво покатала на языке вино, а затем приняла цветок и направилась туда, где стояли Орлов и Анастасия. – Простите, это не от вас? – спросила Ксения, перебивая Анастасию на полуслове и протягивая ей неприглядную ветку. Анастасия растерянно посмотрела на неё. – Я не совсем поняла, что вы хотели сказать, – продолжила тем временем Ксения. – Возможно, что вы готовы умереть за свою любовь? Анастасия наконец взяла себя в руки. – Да, это так, – решительно произнесла она. – Если эта любовь – его сиятельство граф Орлов. Ксения подняла брови. – Скажите где и когда. – Что? – Анастасия, поднёсшая было к губам бокал, поперхнулась вином. Орлов побледнел. – Ксения… – прошипел он. – Я спросила, где и когда вы хотели бы это доказать, – не обращая на него внимания, произнесла Ксения. Анастасия молчала, испуганно глядя на неё. – К примеру, в понедельник на рассвете у Троицкого монастыря вам подойдёт? Анастасия молчала ещё секунду, потом бросила быстрый взгляд на Орлова и выдавила: – Да! – Хорошо. Буду вас ждать. Потому что и я готова. * дурной тон