ГЛАВА 38

– Откажитесь от этой дурацкой затеи, – произнёс Орлов, едва дверца кареты закрылась у них за спиной. Ксения с деланным удивлением воззрилась на него. – Почему вдруг? Мы, кажется, не на корабле и вы не вправе что-либо решать за меня. Орлов скрипнул зубами. – Я, естественно, не собираюсь напоминать вам, что дуэль – дело незаконное. Я давно уже понял, что вас не остановит подобная деталь. Но подумайте хотя бы о том, что Анастасия никогда не была в бою. Что она сможет противопоставить вам? – Во-от как… – протянула Ксения, с насмешкой глядя на него и чувствуя, как снова в глубине души поднимается злость. – Вы, стало быть, так беспокоитесь о ней? Орлов молчал, уже начиная догадываться, что сказал что-то не то. – Вас, стало быть, вовсе не волнует, что она может убить меня. – Знаете, Ксения, вас становится невозможно выносить, – не выдержал Орлов. Ксения подняла брови. – Как и вас, осмелюсь сказать. – Я в чём-то вас обманул? Что вас не устраивает теперь? Ксения поджала губы, не зная, как сформулировать то, что хочет сказать. – Хотите остановить эту дуэль, – сказала наконец она, – оставьте одну из нас. Предмет спора будет исчерпан и можно будет обойтись без пистолетов. Орлов ещё более помрачнел и надолго замолк. Карета негромко постукивала колёсами по мостовой и мчалась вперёд. – Вы никак не хотите меня понять, – сказал наконец Орлов. – Что, собственно, я должна понять? – Ксения вскинулась и посмотрела на него. – Что вы собираетесь составить коллекцию из таких, как я и Анастасия? Орлов поджал губы и побледнел. – Я показал вам эту коллекцию, потому что надеялся, что в вас есть хоть капля… – Хоть капля чего? Достоинства? Теперь у меня нет его? Вы правы, у меня его нет. Я – любовница графа Орлова и провинциальная дворянка, которая, как считает ваша невеста, метит на ваш титул. Откуда бы взяться достоинству у таких людей? – Ну нельзя же слушать всё, что говорит Анастасия! – Вы ещё не женились, а вам уже настолько плевать на неё. Я не понимаю вас, граф, и никогда понять не смогу. – Сможете, когда доживёте до моих лет. – Искренне надеюсь, что этого не произойдёт, – Ксения отвернулась и уставилась в окно. – Я в любом случае должна бы в неё стрелять, – после долгой паузы сказала она, – после всего, что она мне наговорила. Так что можете не винить себя, это дело касается только меня и её. Карета остановилась, и Ксения взялась за дверцу, намереваясь выйти, но Орлов положил на её запястье свою ладонь. – Дело не в Анастасие, – твёрдо сказал он. – Вы злитесь на меня, но сами не знаете из-за чего. – Я это знаю очень хорошо! – выдохнула Ксения вполголоса прямо ему в лицо. – Я злюсь, потому что у вас есть Анастасия! – Но вы знали об этом! – Орлов не выдержал и повысил голос. – Вы знали об этом всегда! Я с самого начал вас предупреждал! – Как скажете, – Ксения вырвала руку. – Значит, я злюсь на себя. Она опустила ногу на мостовую и стала подниматься к себе. До дуэли оставался день. Наутро Ксения снова обнаружила у своей постели букет. Её ожидали божье дерево и горицвет. Ксения сделала глубокий вдох. Она плохо спала – всю ночь ей чудилась Анастасия, горевшая в пламени взорвавшихся звёзд. – Ненавижу тебя… – прошептала она, сама не зная, к кому обращены эти слова. Завтрак снова был накрыт в столовой, и снова в зале царила тишина – если не считать тихой музыки, звучавшей из-за стен. – Вы не поменяли своего решения? – спросил Орлов. – А вы не поменяли своего? – спросила Ксения, которая, говоря откровенно, после тяжёлой ночи уже не была так уж уверена в том, что собиралась совершить. Анастасия не вызывала у неё ненависти. Она не вызывала у неё вообще никаких чувств. Ей хотелось причинить боль Орлову – такую же, какую Орлов причинил ей. И как бы ни соблазнительно было сделать это, убив Анастасию, в глубине души Ксения понимала, что этого делать нельзя. – Ты прекрасно знаешь, что я не могу оставить её, – спокойно произнёс Орлов, упрямо глядя в чашку чая. – Ксения, этот дом и эти земли – всё это принадлежало моему отцу. Здесь я вырос. Я не могу всё это потерять. Ксения молча ковыряла ложечкой в розетке с вареньем. Она понимала. И это было хуже всего. – Тогда мне, наверное, лучше покинуть этот дом. Орлов молчал и всё так же не смотрел на неё. Ксения сделала последний глоток и встала. – Я соберу вещи, – сказала она. Ксения сделала шаг по направлению к двери, и тут же объятия Орлова окружили её, пробуждая жар, которого она несколько дней была лишена. – Перестань, – в самое его ухо прошептал Орлов. – Я люблю тебя, Ксения. Я хочу быть с тобой. – А если я этого не хочу? – Ксения сделала слабую попытку вырваться, но не смогла справиться с собой – тело тянулось навстречу Орлову. Тот развернул её лицом к себе и приник губами к губам Ксении. Ксения снова почувствовала, как растворяется в нём. Как тают и исчезают все печали и сомнения. В тот день обед и ужин им подавали в постель, и только поздно вечером – перед самым сном – Ксения подумала, что, кажется, уже не может без Орлова. Тот стал для неё наркотиком – и уже не имело значения, что представляет из себя сам Орлов. Ксения не могла без этого чувства, когда Константин обнимал её, когда губы Ксении растворялись в его губах. С этими мыслями она уснула и словно наяву увидела, как стреляет – и пуля попадает Анастасие в лоб. Проснулась Ксения в холодном поту. До рассвета ещё оставалась пара часов, но графа не было в постели. Ксения встала и выглянула в окно. С дороги доносился стук копыт и ржание лошадей. Карета остановилась около подъезда, и оттуда вышел мужчина в просторном плаще. Ксения закрыла глаза и прислонилась к стене. Она была почти уверена, что это граф – что он отправился на встречу с Анастасией, оставив её одну. Что сейчас он спасал Анастасию – едва покинув её постель. – Вы не спите? – за спиной Ксении скрипнула дверь, и вошёл Орлов – в одной ночной сорочке и домашнем халате, накинутом поверх. – Я испугалась, обнаружив, что вас нет, – сухо сказала Ксения. Орлов подошёл к ней со спины и, обняв за плечи, поцеловал в висок. – Я здесь, – шепнул он и замер, уткнувшись носом в ухо Ксении. Та почувствовала, как в животе снова разгорается пожар. – Кто приезжал? – спросила Ксения, ощущая, как разделяется на две части всё её существо. Одна половинка таяла в руках любовника, другая будто бы взирала на это со стороны, но оставалась при этом равнодушна и холодна. И эта разорванность причиняла ей боль. – Я расскажу вам потом, – Орлов снова поцеловал её – теперь уже в ямочку под ухом, и Ксения прогнулась, позволяя губам графа коснуться шеи, а затем и ключицы. Сделав усилие, она вернула контроль над телом той половине, что до сих пор стояла в стороне, и оторвала от себя лицо Орлова. – Граф, я хочу, чтобы вы меня поняли. Орлов замер, внимательно глядя ей в глаза. – Мне мало вас. Мало того, что происходит между нами сейчас. Я всё ещё люблю вас, но я хочу вас целиком. Я не могу смириться с тем, что мне не достанется всё. Орлов молчал. Руки его, казалось, стали холодней. – Ну ответьте же мне хоть что-нибудь! – не выдержала Ксения. – Через два часа, – произнёс тогда Орлов. – Вы собираетесь убить девушку, которая ни в чём не виновата. Если у вас есть ко мне претензии– говорите со мной. Но сейчас меня волнует только то, что вы собираетесь загубить две жизни – её и свою. Ксения закрыла глаза, вздохнула и обмякла. – Я не могу отказаться, – устало сказала она. – Меня засмеют. – Этого не произойдёт. Она тоже не придёт. Вам нужно будет просто забыть обо всём. Сделать вид, что ничего не произошло. – Ну, хорошо, – Ксения устало вздохнула и уронила голову ему на плечо. Орлов приподнял её лицо и снова поцеловал. Потом ещё и ещё. Он подхватил Ксению на руки и опустил на кровать. Колени Ксении расступились в стороны под его напором, и, стремительно избавившись от одежды, Орлов вошёл в неё – Ксения была упругой внутри и сладкой на вкус. Её бёдра обнимали бёдра Орлова, вжимая его в себя, а руки скользили по его спине. Они так и уснули – обнимая друг друга. И когда солнце взошло, никто не открыл глаз. Только в десятом часу камердинер принёс на серебряном подносе шампанское и гусиный паштет с булочками, только что вынутыми из печи. – Я никуда не хочу идти, – сказала Ксения, прижимаясь к плечу любовника, и Орлов тоже погладил её по плечу. На подносе рядом с булочками лежало письмо, и теперь только Ксения заметила его. – Что там? – спросила она. Орлов нехотя взялся за конверт и, открыв, пробежал взглядом по строкам, а затем устало прикрыл глаза. – Вам не нужно этого знать, – устало сказал он. Ксения напряглась. – Но я всё-таки хотела бы знать, – жёстко сказала она. – Это пишет Анастасия? Орлов поджал губы. – Она просит, чтобы я устроил карусель… – Орлов сделал паузу. – И особенно хочет видеть на ней вас. Я говорю вам это потому, что вы всё равно наверняка получите от неё письмо. – Карусель! – Ксения подняла брови. – Что ж, очень хорошо! – она выпуталась из рук Орлова и, опустив ноги на пол, потянулась. – Любопытно, а где она сама? – Я отправил её в поместье к отцу. – Очень хорошо! – поддержала его решение Ксения, хотя Орлов её радости не понимал. Взявшись за колокольчик, Ксения позвала слугу и потребовала принести мундир. – Вы куда? – спросил Орлов, наблюдая за ней со стороны. – В манеж. Что-то я давно не сидела в седле.