ГЛАВА 39

В своём манеже в загородном поместье Орлов каждый месяц собирал гостей на «карусель». На «каруселях» гости – и первой среди них всегда была Анастасия – перед восхищенными взглядами собравшейся публики на всём скаку копьем выдёргивали вбитые в деревянные щиты кольца и разрубали чучела кочевников в тюрбанах. Такую карусель и просила провести его Анастасия. Уже наступала осень, и деревья в парке покрылись золотой листвой, а звон фонтанов за шпалерниками походил на трепет призрачных колокольчиков. Море шелестело прибоем далеко внизу, и звук этот Ксения слушала всю ту первую ночь, что она провела в загородном дворце Орловых. Большинство гостей останавливалось на постой в небольшой деревушке поблизости от поместья. Самые званые – в нижнем дворце, выходившем фасадом на пенное море. В главном дворце остановились только трое – Орлов. Она сама. И Анастасия. Ксения и не знала, что внутри неё может жить подобная злость. Они с Орловым расположились в одном крыле, между двумя их комнатками был небольшой, мало кому известный переход – два коридорчика, ответвляясь от каждой из спален, сходились вместе в комнате для игры в шахматы, окна которой смотрели на густые заросли каштана. Кроме этих двух дверей, других комната не имела. Впрочем, комната мало чем могла им помочь. С самого утра внимание графа полностью занимала Анастасия. Едва проснувшись – вопреки любому самохвальству вставала она на удивление рано – она поднимала на уши весь дом. Заставив всю прислугу бегать кругом её спальни, уже через час Анастасия выбиралась из нее и, постукивая тросточкой о каменный пол, направлялась к апартаментам графа. Затем они с Орловым уезжали на прогулку в лес. Поначалу граф звал с собой и Ксению – но та отказывалась, считая абсолютно глупым складывающийся таким образом тройственный союз. Через некоторое время, впрочем, ей надоело сидеть с книгами во дворце, и она сама предложила поехать с ними. Орлов принял предложение насторожённо – но отказать не посмел. Анастасия же всю дорогу не могла перестать улыбаться – улыбкой, похожей на улыбку ржавой механической куклы, которой никак не удавалось сомкнуть рот. – Вы любите охоту? – спрашивала она, в упор глядя на Ксению. – По крайней мере, стрелять по дичи не боюсь. – А верховую езду? – Очень люблю. – Не хотите выступить в Карусели против меня? – Анастасия! – Очень хочу, – Ксения давно уже ждала, когда этот вопрос будет произнесён. – Один на один или в групповом бою? – Как вам угодно. – Тогда я предпочту групповой. – Какого чёрта ты творишь? – едва они вернулись с прогулки и оказались вдвоём, Орлов прижал её спиной к стене. Ксения широко распахнула глаза, в мнимом удивлении глядя на него. – Что-то не так, граф? – Всё не так! Я же тебя просил – не трогай её! – Да кто её трогает! – Ксения столкнула руку Орлова со своего плеча. – Она сама предложила. Вы же не думаете, что я могла отказать? – Ты что, не видишь, что она играет с тобой? – А может, я тоже хочу сыграть в эту игру! – Ксения, не трогай мою невесту! Ксения поджала губы и с шумом выдохнула. – Боюсь, что ничего не изменилось, граф Орлов. Я, как вы изволили выразиться, не трону её, только если вы отпустите одну из нас. Орлов молчал, и Ксения развернулась было, чтобы уйти, но не выдержала и снова повернулась к графу, пройдя лишь несколько шагов. – Вы что, не видите, она не подходит вам? Орлов молчал. – Вы же ненавидите это всё! Этот свет, этот двор! – Что с того? – С ней вы всегда останетесь заперты в этом мире, из которого мечтаете сбежать. – Вы снова придумываете себе чёрти что, – Орлов устало коснулся пальцами прикрытых глаз. – Может быть, и так, – Ксения всё-таки отвернулась и пошла прочь. Раз за разом Орлову снился один и тот же сон. Поместье, завещанное ему отцом, превратилось в груду обломков. Померанцы валялись поперёк дорожек, вывернутые из кадок и изломанные. Оранжереи с тропическими деревьями превратились в руины, дворец словно подвергся вражескому нападению и был оставлен при отступлении. Вереск и осока покрыли землю там, где прежде цвели розы и зрели гранаты. Тягостная тишина поселилась там, где ещё недавно звенели струны скрипок и клавесинов, раздавались смех и весёлый говор гостей. Даже фонтан, из которого круглые сутки две сотни лет била вода – иссяк. Главным судьёй карусели стал сам главнокомандующий граф Орлов. В состав судей этого мероприятия входили представители наивысшего света Шлиссельбурга, в том числе и ромейский посол в Альбионе князь Гольвейг, и губернатор округа Нериса Обрезков, и ветеран сражения при Ригеле, бете Ориона, Зарецкий. Первым церемониймейстером карусели стал граф Измайлов, а герольдмейстером – далёкий правнук знаменитого писателя поручик Карамзин. Карусели всегда организовывались по подписке в среде аристократии. В число почётных гостей вошли тридцать один приглашённый. Первое место в нём, конечно же, принадлежало князю Ростову и его детям. Далее шли известные писатели и поэты, мастера кисти и финансисты, герои военных кампаний и юные кадеты. Денежные пожертвования почётных гостей были потрачены на покупку снаряжения для участников, призов, организацию бала и на прочие расходы. Для осуществления этого спектакля недалеко от поместья Орлова был возведен амфитеатр, в диаметре доходивший до ста десяти саженей, с галереями и ложами для пятисот гостей. Весь Шлиссельбург замер в ожидании блистательных мероприятий, любой молодой дворянин стремился попасть в число участников, так как это считалось оказанной честью и признанием талантов. Карусель длилась пять дней, все проходило в конце августа. При звуке фанфар на турнирную арену выехали рыцарские кадрили – военная, тракийская, корсиканская и русская. Все рыцари верхом на скакунах самых лучших статей, с длинными чепраками. Прогарцевав три круга перед ложами, наездники продемонстрировали владение копьём, револьвером и саблей. По окончании туров всадник направлял коня к судейской ложе. Судьи просматривали свои записи и определяли набранные каждым баллы, а затем называли четырёх победителей, которые получали призы из рук дам под пение труб и дробь барабанов. На арене демонстрировали боевые приёмы, дамы и кавалеры исполняли верхом конный балет. Анастасия не знала равных в изяществе не только на бальном паркете, но и в манеже. В высшем свете её знали как прекрасную наездницу – одну из лучших среди светских модниц Шлиссельбурга. К предстоящему соревнованию оба девушки подошли с душой. Анастасия собрала компанию друзей – своих бывших сокурсников по военному училищу. Всего их было восемь человек. Ксения тоже позвала друзей – своих бывших однополчан. Вопросов никто не задавал. Рыцари были в старинном римском обмундировании, в сверкающих позолотой шлемах с плюмажем. Кони их трясли заплетенными в косы гривами, с седел свисала бахрома, сбруя была отделана богатой украсой. Рыцари шли тремя группами под деревянными ложами для гостей, заполненными разодетыми дамами. На передней лошади ехал император, предводительствовавший десятком гвардейцев в украшенный серебряной вышивкой камзолах с копьями и флагами; за ними двигались шесть трубадуров и шталмейстер короля. Далее выступали отряды бойцов: сначала отряд синих рыцарей, предводительствуемый Анастасией Ростовой, одетой в белоснежный плащ, отделанный по кромке песцом. За ней двое мавров вели роскошного боевого коня. На щите её были изображены двое военных, один в старинной кольчуге и шлеме держал в руках меч. Другой – в современном одеянии офицера звездного флота с пистолетом и шпагой, и под ними красовался старинный девиз: «За честь страны и во славу Империи». Последней двигалась группа рыцарей Ксении. Все Крылатые Дементьевского полка были белокуры и стройны, как на подбор – такие качества, как внешность, всегда играли особое значение при распределении по полкам. Плащи их были алыми, такими же, как и мундиры, а на щите Ксении был изображён не родовой герб, а герб полка: взлетающий истребитель, перечёркнутый буквой В, намекавшей на благословение Ветров, и соответствующий девиз: «Он может поместить меня между звездами». Сам император не участвовал в бою. После парадной части он и его свита заняли в ложе приготовленные им места, и когда Александр хлопнул в ладоши – начался бой: Две кавалькады, уже выстроившиеся в боевом порядке, рванулись навстречу друг другу. Сшиблись копья, заржали кони, вставая на дыбы. Ксения легко отыскала глазами Анастасию и бросилась прямиком на неё – Анастасия было бросилась навстречу, но один из Крылатых пустил коня ей наперерез. Анастасия пригнулась, уходя от удара, и, изящно сманеврировав, снова вышла на линию удара. На сей раз их с Ксенией копья скрестились, и если бы не доспех, спрятанный под мундиром, копьё Анастасии пронзило было Ксению насквозь. Они разъехались и без перерыва сошлись для нового удара. Ксения была удивлена. Она не ожидала, что Анастасия останется сидеть в седле, но та хоть и покачивалась, крепко вцепилась в копьё и снова пустила коня в галоп. Второй удар всё-таки выбил её из седла. Анастасия с коротким злым вскриком повалилась на мягкую траву и, ударив по земле кулаком, тут же взвыла от боли в вывихнутом плече. Бой уже подходил к концу. Судьи подали сигнал завершать. Ксения всё ещё сидела верхом, хоть у неё и ныло тоже плечо. – Победа присуждается рыцарям императорского Дементьевского полка! – возвестил судья. Недовольный шепоток прошёл по рядам, и одна из дам, выйдя вперёд, помогла Анастасие встать. На её лоб был возложен венок – символизировавший симпатию дамской ложи, и напоследок дама сочувственно погладила её по щеке. Ксения же получила свою награду из рук императора. Полк выстроился у неё за спиной, а сама она спешилась и с поклоном подошла к Александру. – Я вас, кажется, знаю, – заметил император, поднимаясь и так же возлагая на её голову лавровый венок. – По вашему приказу я летала в Сина, ваше императорское величество, и в вашу славу открыла двадцать миров. – Вот как… А вы бы полетели туда ещё? Ксения замерла. Бой сердца грохотом отдавался в ушах. – Если вы прикажете, – глухо ответила она. Александр задумчиво рассматривал её. – Я бы не стал вас заставлять. Но экспедиция отправится весной. И мне нужен капитан. Если вы желаете – обратитесь к министру Кюхельдорфу. Он позаботится о вас. Ксения кивнула, но так ничего и не сказала ему. Едва покинув ристалище, она стала выискивать взглядом ложу, где должен был расположиться Орлов. Тот сидел, глядя перед собой в пустоту, а рядом с ним, держа его за руку, сидела Анастасия. Ксении вдруг стало невыносимо тошно. – Зачем это всё? – спросила она у самой себя. – Во славу его величества императора! – услышала тут же над самым ухом и ощутила весомый удар по плечу. – Идём. Говорят, здесь шампанское раздают просто так. А нам давно уже нужно поговорить.