Эпилог
Пять лет спустя
Весна вступила в свои права резко и безоговорочно. Герцогство Керт утопало в зелени, и с высоты казалось похожим на западные саванны Гирхи. Сейчас, когда знания о драконах больше не были секретом, я часто видел напоминания о родине предков в самых привычных вещах. Смена времен года и растущие по берегам Лойны тамариски, народные обычаи, идущие из древней империи, и артефакты королевской семьи, новые значения знакомых слов и мудрость старых драконьих законов.
«Дракон не может забыть утес, на котором родился, — прогудел зверь. — Он всегда будет в его сердце».
Что ж, так и было. Даже потеряв память, потомки драконов сохранили привычки и традиции своего рода. И принесли их в новые земли.
«Новые? Да эти земли искони принадлежали крылатым! — Фыркнул зверь. — И то, что вы зовете Уэбстером, когда-то было провинцией могучего Гирхустана. Как и Аранея, и Флай, и все остальные».
Воздушные потоки овевали разгоряченное полетом тело, внизу простирались пойменные луга и перелески, а я прислушивался к ворчанию зверя и вспоминал свой первый оборот. Тогда, в пустыне, толком ничего не зная о драконах, я не догадывался, насколько может быть опасен проявленный зверь. И мне повезло, что тот сразу слился с человеческой сущностью, подчиненный желанием найти свою арани.
«Просто малышка нуждалась в нашей помощи, — пророкотал зверь и насмешливо добавил: — Иначе ты бы так легко не отделался».
Что ж, теперь я это очень хорошо понимал. Драконы слишком свободолюбивы, и подчинить их можно только крепкой привязкой к человеческой сущности. И в тот первый раз мне действительно повезло. Это уже потом, когда зверь немного успокоился и понял, что его бесценному сокровищу не угрожают никакие опасности, он попытался взять надо мной верх. Но тут помог Араим. Старый жрец на удивление много знал о драконах. И благодаря ему я сумел приручить своего зверя.
«Да просто мне Дилли расстраивать не хотелось, — хмыкнул дракон. — Ей и так от тебя досталось».
Я только зубами скрипнул. А кому понравится вспоминать о собственных заблуждениях?
«Ладно, зато сейчас ты поумнел, — смилостивился зверь. — Разумеется, не без моего влияния».
Что ж, с этим и спорить не стоило. За последние пять лет нам с Дилли удалось многое выяснить о прошлом, и печальная история падения шевенской цивилизации обросла неизвестными до недавних пор подробностями. Имена предателей, имена нагов, применивших запретное темное колдовство, имена тех, кто стоял за переделом мира — все это удалось узнать из древних манускриптов, найденных в подземном дворце. Эдуард отправил туда самых лучших археологов и ученых, среди которых была и Дилли. А когда их работа принесла первые результаты, монарх созвал в Уэбстере представителей всех королевских семей и рассказал им о драконах и о Валлоре, который принадлежал к потомкам первого императора. Разумеется, словам Эдуарда поверили не сразу. Да и кто бы поверил в древние легенды? Но когда король признал меня своим сыном и мой зверь предстал во всей своей красе, скептиков не осталось. И рассказ Эдуарда зазвучал по-другому. Отец Изабеллы, аранейский король Фридрих, тут же вспомнил старинные предания собственной семьи, в которых упоминалось о том, что когда-то давно люди могли превращаться в могучих драконов. Североуэбстерский король Гунар заявил, что и в их роду передавались подобные сказания. Флайский король Сигизмунд даже рискнул обнародовать тайные свитки, хранящиеся в подвалах древнего родового замка. Правда, в тех говорилось не о драконах, а о крылатых людях, владеющих половиной мира. А вот сидонский король Кахиль оказался потомком изменников. Как те ни старались, но, даже лишив драконов второй ипостаси, они не смогли забрать у них власть. Да, началась смута, продолжавшаяся долгие пятьдесят лет, императора убили, а сама империя распалась на несколько частей, но в конце концов сыновья императора сумели вернуть власть. И возглавили пять частей бывшего Гирхустана. Шестую, небольшую провинцию Сидон, примыкающую к владениям нагов, сумел прибрать к рукам первый советник императора, который скрывал свою принадлежность к заговорщикам.
А когда встал вопрос о том, почему сами потомки драконов так быстро забыли о существовании двуликих, Араим, назначенный Эдуардом главным жрецом Гирхи, предположил, что тут не обошлось без нагов и их заклятий. И точно. Стоило только копнуть в этом направлении, как открылась неприглядная правда. Змеи всегда завидовали могуществу драконов, и когда представилась возможность, сделали все, чтобы его уничтожить. Как ни странно, разобраться с запутанным прошлым двуликих помог Хава. Лучший проклятийник Уэбстера преодолел собственную нелюдимость, и сумел разглядеть одинаковые метки забвения, вплетенные в кулоны и незаметные для обычных магов. И когда он их снял, то монархи смогли принять открывшуюся правду.
Все оказалось до банального просто. Несколько сдерживающих оборот кулонов. Пять правящих королевских семей. Пять образовавшихся на месте древней драконьей империи стран. Века проходили, менялись люди и царства, а драконья кровь так и передавалась из поколения в поколение, не пресекаясь и не исчезая. И даже когда оказался уничтожен культ Двуликого и память о драконах стерлась из памяти людей, история не закончилась.
Я не удержался от усмешки, которая в зверином обличье больше походила на оскал. Кто бы мог подумать, что юная, неопытная жрица сможет вернуть то, что утеряли сильные и непобедимые драконы? Сердце переполняла гордость за мою Дилли. Ведь именно она стала той, кто вернул драконам их крылья!
«Мое сокровище, — довольно проурчал зверь. — Моя маленькая искорка! Единственная, любимая и желанная арани…»
Перед глазами мелькнули соблазнительные образы. Дилли в библиотеке — серьезная, изучающая очередной манускрипт или увлеченно спорящая с книгами. Дилли в спальне — с разметавшимися по плечам волосами и с потемневшими от страсти глазами. Дилли в детской, рядом с разрумянившейся во сне Лили, нежная и до боли родная.
Крылья легко рассекали воздух, а я смотрел на убегающую ленту Лойны, на пышные кроны растущих по ее берегам деревьев, на извивающиеся нити дорог и все увеличивал скорость. До Эриндера, главного замка герцогства и нашего нового дома, оставалось всего несколько миль. И с каждым ярдом сердце все сильнее билось в груди, стремясь поскорее увидеть ту, что была его полноправной хозяйкой.
«Соскучился, — вздохнул дракон. — Три дня без моего сокровища — слишком долго».
«Долго», — согласился со своим ящером и взмахи крыльев стали сильнее.
И когда вдали появились очертания замка, душу захлестнуло радостным ликованием.
— Папа! Папа вернулся! — Звонкий голос дочки разносился над балконом, а маленькая фигурка в пышном светлом платье взмахивала руками и подскакивала от нетерпения. Темные кудряшки, перетянутые шелковой лентой, подпрыгивали вместе с ней. — Папа, мы тебя так ждали!
Стоило приземлиться и сменить ипостась на человеческую, как ловкие ручки дочери тут же вцепились в ноги. Зеленые глаза, так похожие на глаза Дилли, уставились в мои.
— Пап, ты почему так долго? Я тебя с самого утра жду. И мама! Она тоже тебя ждет, все время в окна смотрит. Ой, высоко! — взвизгнула Лили, когда оказалась у меня на руках. И тут же обняла ладошками мое лицо и спросила — Папа, а мы сегодня будем летать?
— Лилиан, дай отцу хоть немного отдохнуть, он еще толком приземлиться не успел, а ты уже пристаешь к нему с полетами.
Любимый голос прозвучал настоящей музыкой. Сердце привычно откликнулось, набирая ход, и я, не выпуская из рук дочь, подхватил в объятия жену.
— Как же я соскучился, моя девочка, — прошептал в маленькое ушко и втянул родной запах. — По вам обеим соскучился.
— И мы, любимый. Мы очень по тебе скучали.
Дилли потянулась к губам, и на несколько минут все вокруг перестало существовать.
— Ну хватит вам, — завозилась на руках дочь. — Потом будете целоваться. Папа, идем скорее, мы с Дэйвом тебе сюрприз приготовили.
— Что за сюрприз?
— Это секрет. Дэйв взял с меня слово, что я не проболтаюсь. Но я думаю, тебе будет очень интересно, и я должна тебе рассказать. Мы нарисовали карту драконьего мира. Красивую. Она такая цветная…
— Вот так и знал, что ты все разболтаешь! — Послышался ломающийся голос, и в дверном проеме возник Дэвид. — Лили, ну ничего тебе доверить нельзя!
Дэйв оперся о стену, всем своим видом выказывая независимость.
Эта новая манера поведения ясно давала понять, что мальчик вырос и считает себя взрослым.
— Дэйви, я не разболтала! — Округлив глаза, трагически прошептала Лили. — Я просто сказала папе, что у нас для него сюрприз.
— Дилли, вы в следующий раз лучше мальчишку родите, — буркнул Дэйв. — Может, хоть он сумеет язык за зубами держать, а то с этими девчонками одна морока.
— Он будет маленький, — авторитетно заявила дочь и добавила: — И вообще, он разговаривать не сможет. Долго. И тебе с ним будет скучно, не то что со мной. Правда же, мам? — Лили свела темные бровки, подумала немного и добавила: — А вообще, я не против. Сродите.
Дилли поперхнулась, и мы переглянулись. «Я тоже не против», — взглядом сказал жене. А та только загадочно улыбнулась, и от этой ее улыбки мы с драконом одновременно выдохнули. Не может быть… «Может, — безмолвно подтвердила Дилли. — Только давай обсудим это позже, наедине».
Кто бы знал, как мне хотелось этого «наедине»! Но пока моего внимания ждал еще один член семьи.
— Иди сюда, старина, я по тебе соскучился, — отпуская Дилли, позвал я Дэйва.
И тот, неуверенно помявшись, посмотрел на сестру, потом на меня и быстро рванул вперед.
— Ты чего так долго? — Пробурчал он. — Я уже думал, ты там до конца недели останешься.
— Я же обещал прилететь к матчу по крикболу. Он ведь в пятницу?
— Да.
— Значит, успел. Ну, идем в дом. Я голодный, как дракон. И если меня не покормить, то я попросту слопаю вас всех. Ну-ка, кто первый добежит до кухни и скажет Саре, что пора подавать обед?
— Я!
Лили звонко рассмеялась, вывернулась из моих рук и вприпрыжку понеслась к лестнице. Дэйв, забыв о том, что он взрослый, припустил за племянницей. А я обнял Дилли и наконец-то смог поцеловать ее так, как хотелось — глубоко, жадно, до дна выпивая дыхание и ощущая ликующую радость своего дракона.
— Как поездка, Рон?
Дилли успела отдышаться после поцелуя, но ее руки по-прежнему крепко обнимали меня за пояс.
— У Эдуарда получилось?
— Да. Его дракон наконец-то проявился. Ты была права. Как только зверь узнал, что его арани может умереть, он сумел сорвать сдерживающие оковы и полетел в Лейден. И что-то мне подсказывает, что совсем скоро в Уэбстерской королевской семье появится наследник.
— Значит, и у других тоже получится, — пробормотала Дилли, и ее взгляд изменился.
Он всегда становился таким, когда моя девочка погружалась в работу.
— Думаю, для каждого можно подобрать травмирующую ситуацию, в которой зверь проявит себя, — добавила она, а я только сильнее прижал ее к себе, утыкаясь в волосы и втягивая родной запах. — Профессор Эббот со мной согласен. Кстати, на днях мы с ним собираемся опубликовать исследования по шевенской цивилизации.
— Неужели закончили?
Я старательно сдерживал зверя, невзлюбившего Эббота еще с тех времен, когда тот пытался ухаживать за Дилли.
«За этим дирижаблем глаз да глаз нужен, — сердито фыркнул дракон. — Так и трется вокруг малышки, и ведь не женился до сих пор!»
Да, Эббот, с достоинством пережив отказ Аделины, полностью погрузился в работу и больше не помышлял о женитьбе, но мне, как и зверю, не больно-то нравилось, что он слишком часто встречается с Дилли по работе. Правда, я никогда в жизни не признался бы в том, что ревную свою жену к ученому дирижаблю.
— Думаешь, он ее простит? — Тихо спросила Дилли.
Пять лет назад, когда Эдуард достаточно окреп и снова вернул бразды правления, он отправил жену в дальнее горное имение, на самой окраине королевства. В официальной версии отъезда Изабеллы звучало, что королеве необходимо поправить пошатнувшееся здоровье. И никто, кроме меня, не знал, что Эдуард наказывает жену за покушения на его сына. Королева признала свою вину. И в том, что пыталась меня устранить, и в том, что использовала проклятие нагов для приворота. «А что ты хотел, Эдуард? — пыталась оправдаться она. — При дворе ходили слухи о твоей скорой кончине, флайцы зашевелились у границ, кабинет бурлил, плел интриги и заговоры, и если бы стало известно, что есть еще один претендент на трон, то эту карту не захотел бы разыграть только глупый или ленивый!» Что ж, в этом была своя логика. Королева защищала собственную власть и возможность остаться на троне после смерти мужа. Она даже сумела прибрать к рукам несколько самых важных ведомств, и уже почти договорилась с ключевыми политическими фигурами, переманив на свою сторону канцлера. Как раз после этого и возникла идея привязать меня к дочери Прэскотта проклятием. Изабелла сама предложила канцлеру использовать змеиное проклятие для приворота. Нет, она не собиралась отказываться от своих планов устранить бастарда. Просто решила их ненадолго отложить, позволив Прэскотту прибрать к рукам мои деньги и принадлежащие мне земли. «Это политика, Эдуард, — отбивалась она от обвинений мужа. — И ты сам понимаешь, что я была права. Или напомнить тебе, что королевский пурпур — всего лишь отражение крови на руках монархов? Чего ты от меня хочешь? Чтобы я раскаялась? Да, хорошо, признаю: я была неправа. Но я боролась так, как могла. Я должна была сохранить власть. Чего бы это ни стоило».
Я присутствовал при последнем разговоре Эдуарда и Изабеллы. И понимал, как тяжело далось королю его решение. Но он все равно его принял, отправив Изабеллу в ссылку. «Нам неприятно твое общество, Изабелла, — впервые заговорив с женой, как с обычной подданной, сказал тогда король. — И я больше не хочу тебя видеть».
Я тогда попытался вмешаться, но был остановлен властным: «Мы так решили», и замолчал.
Так что королева вскоре отбыла в одно из горных имений, а чуть позже канцлера Прэскотта и начальника полиции, выполнявших ее волю, сместили с должностей и разжаловали до низшего дворянства. Потом начались реорганизации дворцовой службы, охраны, личной гвардии, да и большая часть ведомств тоже претерпела изменения, а исполнителей, работавших на Прэскотта, ждали закрытые суды и каторга. Как и преподавателя академии нага Хитера, вложившего в письмо то самое проклятие, что связало нас с Дилли. Прэскотт так мечтал о помиловании, что без раздумий сдал всех своих подельников. Правда, на его участь это особо не повлияло. Король, оправившийся от своей болезни, никого не собирался прощать. Что лишний раз подтверждало его драконье происхождение. Да. Драконы мстительны. И никогда не забывают обиды. Особенно, если кто-то пытается причинить вред их близким.
Видит Единый, я не желал мести. Как и герцогского титула. Но и отказываться не стал. Ради Дилли. Ради семьи. Ради будущего наших детей. А в том, что их будет много, я даже не сомневался.
— Итак, миледи, вы хотели мне что-то сказать?
Голос прозвучал хрипло. Дракон подобрался внутри в ожидании ответа.
— О чем вы, милорд? — Невинно спросила Дилли.
— Кажется, Лили говорила о брате…
Я обнял жену, укладывая ладони на мягкий, плоский пока живот.
— Ах вы об этом! — Воскликнула Дилли и лукаво улыбнулась. — Даже не знаю, что вам сказать, милорд.
— Дилли!
— Ну да, да, — призналась Аделина. — Рейден сказал, уже пять недель.
— Дилли!
Зверь оглушающе взревел, совсем как в тот раз, когда узнал о Лили. А я… Я осторожно подхватил жену на руки и прижал к себе, как самое настоящее сокровище.
— Люблю тебя, моя драгоценная девочка, — прошептал в маленькое розовое ушко.
— И я тебя люблю, мой дракон, — ответила Дилли, глядя в глаза своим ничуть не изменившимся за эти годы доверчивым взглядом.