Глава 32

Сижу на очередной бесконечной и до зевоты скучной встрече. Пока мужчины обсуждают свои дела, я скучаю и только жду новіх указаний. За окном солнце поднимается все выше, чуть припекает, а в помещении работает кондиционер, режет глаза резкий свет ламп. Мне нужно слушать, конспектировать, кивая в нужных местах, но мысли у меня далеко. Я машинально делаю пометки в блокноте, а сама думаю, как бы слинять от своих боссов. Вариантов прокрутилось в голове миллион: заявить о срочной поездке к маме, сослаться на непредвиденную болезнь сына, сказать, что уезжаю на важную конференцию за границей… Но все звучит слишком натянуто. Да и это ведь не сын по легенде для моих боссов. Феликс и Ян словно видят меня насквозь. Сглатываю комок в горле, отодвигаю на секунду папку с материалами. Их отцы все сильнее давят, и мне нужно принимать решение, а я мечусь между страхом и желанием наконец обрести покой. Перед внутренним взором то и дело всплывает конверт с деньгами. Но я ведь не могу… Не хочу. Все не так просто. Впрочем, и оставаться в роли любовницы бессрочно – тоже гиблая идея. Поймав на себе внимательный взгляд Яна, делаю вид, что листаю бумаги. Судя по напряженной позе, он чувствует мою рассеянность. И тут я осознаю: достаточно сказать, что плохо себя чувствую. Не слишком оригинально, зато без лишних вопросов. Может, они просто отпустят меня на пару часов, а дальше – по обстоятельствам. И хватит уже выдумывать какие-то глобальные отговорки. Осторожно вдыхаю, жду паузы в переговорах и, когда все немного притихают, кашляю и прижимаю ладонь ко лбу, стараясь выглядеть как можно больнее: – Извините… – голос дрожит ровно настолько, чтобы походить на симптомы начинающейся простуды. – Кажется, у меня температура. Голова раскалывается, не могу сосредоточиться. Первым поднимает глаза Ян, за ним Феликс. Я думала, они начнут задавать вопросы, но нет: видимо, выгляжу достаточно убедительно. Феликс сразу машет рукой, мол, «иди-иди»: – Саша, давай, поезжай домой. Или к врачу. Можешь сегодня не работать, мы сами разберемся. Ян поджимает губы, но тоже не пытается меня задержать. Лишь кивает и говорит, чтобы я позвонила ему вечером, если станет хуже. Я быстро киваю и поспешно собираю бумаги, выскальзываю из комнаты. Сердце колотится от осознания, что очередная ложь так легко прокатила. …Через полчаса я уже еду в такси. Я больше не намерена тянуть. Я знаю, чего они добиваются, и сама чувствую, что необходимо расставить все точки. Еду к указанному ими складу на юге города. Место глухое, окруженное старыми бетонными постройками, редкими заборами. Серые стены, узкие проходы, гравий, хрустящий под ногами. Запах пыли и чего-то железного висит в воздухе. Внутри склад кажется пустым ангаром: почти нет освещения, только мутный свет пробивается сквозь высокие окна. Я оглядываюсь – это место само по себе давит, нагоняет дрожь. Мужчины стоят в дальнем конце, рядом с какими-то деревянными паллетами. Меня подзывают жестом. Приближаюсь, ощущая, как внутри все холодеет от этих взглядов. – Быстро соображаешь, – насмешливо тянет отец Яна, Дмитрий. – Решила не терять время? Отец Феликса – Александр – кивает, скрестив руки на груди: – Мы предупреждали, что дадим тебе ровно сутки. Они прошли. Ты, значит, пришла сказать, что согласна? Сглатываю. Надо взять себя в руки и тогда не будет так страшно. Я выпрямляюсь, стараясь держаться ровно: – Послушайте… Ваши сыновья и так собираются на мне поставить крест рано или поздно, верно? – шагаю ближе, чувствую слабый запах табачного дыма от их одежды. Александр недовольно морщится: – Деньги никогда не бывают лишними, если речь о такой девушке, как ты. Где гарантия, что ты не решишь потом потянуть из них еще? Дмитрий подхватывает: – Да, и мы знаем, что у тебя есть ребенок. Тебе нужно его содержать, или ты об этом совсем не думаешь? От страха внутри все обрывается. Это и есть их главный рычаг: шантаж ребенком. Я вздрагиваю, но виду не подаю – стараюсь выглядеть уверенной и решительной. Делаю вид, что им меня не напугать. – Нет. Думаю. – Слова даются с трудом. – Вот только я не собираюсь брать ваши деньги. Мне они не нужны. Не нужны настолько, чтобы выставлять себя… – глотаю ком подступающих слез, подбирая фразу, – на продажу. Они замирают. Ожидают продолжения. – Вы хотите, чтобы я отстала от них? Хорошо. Но у меня одно условие: оставьте мне мою новую должность, – выдыхаю наконец, с усилием ставлю точку. – Просто работа. Ни личных отношений, никаких привилегий. Пусть я буду простой помощницей или специалистом, неважно. Но вы не заставите меня уволиться. И не тронете моего ребенка. Сердце барабанит, я вижу, как они переглядываются. На миг воцаряется тишина, только где-то скрипит железный лист на ветру. Потом Александр вдруг коротко смеется: – Сообразительная девочка. Дмитрий пожимает плечами, сквозь прищур смотрит на меня: – Оставим ее в офисе. Нам без разницы, чем она там у них занимается. Главное, чтобы не сексом, я правильно поняла? Хах… Я делаю осторожный вдох, понимая, что они соглашаются. Им же все равно на меня. Может, думают, что я сама свалю, когда ничего не получу от этой должности. Но сейчас мне достаточно их слова. – Значит, договорились, – подытоживает Дмитрий. – Считай, что ты свободна. Мы не станем тебя преследовать, если ты не будешь крутиться рядом с ними. По работе – пожалуйста, но личные отношения исключены. Я ясно выражаюсь? Киваю. В горле пересохло, хочется отсюда уйти как можно скорее. – Можешь идти, – усмехается Александр, словно чувствует мое состояние. – Только не вздумай передумать потом. Разворачиваюсь и мимо грохочущих паллет и железных конструкций направляюсь к выходу. Ноги чуть дрожат. Сразу ловлю такси и уезжаю. Внутри все смешано: облегчение оттого, что они отстали, и жгучая боль, когда осознаю, что фактически подписала бумагу на «конец» моим отношениям с Феликсом и Яном. Теперь точно все. Когда возвращаюсь домой, время близится к вечеру. Мама с Никиткой куда-то вышли, Пашка тоже отсутствует. Я на автомате бросаю сумку в прихожей и иду в спальню, вытираю вспотевший лоб. В груди тяжесть. Почему так больно? Вибрирует телефон. Думаю, что это Пашка или мама, но на экране высвечивается «Ян». Мы ждем тебя вечером в гостинице. Приходи. Надо поговорить. Вечером. В гостинице. С минуту сижу на кровати, напряженно глядя в экран. Потом резко встаю, сбрасываю с плеч кофту. Мне нужно принять душ, переодеться и поехать к ним. Сегодня вечером все и решится. Пора ставить точки окончательно. Как же мне жутко представить новую встречу… Я прикрываю глаза, в голове уже всплывают картины: их прикосновения, запахи, стуки сердец. Но я стараюсь унять дрожь. Быстро достаю из шкафа строгую блузку, брюки. Никаких коротких платьев, никаких кружев, которые они так любили срывать. Ни намека на призыв – только деловитость и холод. Сегодня вечером все закончится. Ведь у них уже есть другие планы на свою жизнь – и у меня… и у меня есть семья, ребенок. И должность, которую я выцарапала себе. Значит, настала пора закончить этот спектакль. Вечерний город пульсирует огнями за окном. А у меня все внутри подрагивает от предчувствий. Но я решаю идти до конца. И если придется рвать все нити разом, сделаю это без колебаний. Пусть лучше эта боль обожжет меня сейчас, чем потом я запутаюсь в очередной сделке, где мое тело и сердце снова окажутся в залоге. Просто дожить до ночи, сделать глубокий вдох и… все закончить. Стукнувшись плечом о дверной косяк, все же выравниваюсь. Беру телефон, вызываю такси и, пока оно едет, включаю душ, чтобы смыть с себя ощущение этого липкого дня. Сегодня вечером я сама поставлю точку. Жирную и окончательную.