Глава 33

Я еду в такси, и сердце колотится так, будто меня везут на расстрел. Каждый глухой стук колес словно приговаривает меня к чему-то неизбежному. Платье у меня короче, чем стоило бы надевать сегодня. И я все время нервно одергиваю подол, словно надеюсь спрятаться хоть в сантиметре ткани. Но спрятаться не получается – мысли о том, как мама смотрела на меня, когда я уходила из дома, неотступно сидят в голове и придают этому вечеру особенно горький привкус. Ох, и что же она обо мне подумает? Когда такси останавливается перед гостиницей, я невольно задерживаю дыхание. Огромная высотка с сияющими окнами напоминает маяк в ночи: внутри, кажется, роскошно и спокойно, но мне страшно становится даже при взгляде на него. Что мне говорить? Как себя вести? Я ощущаю огромную вину за то, что о чем-то договорилась с Александром и Дмитрием. В холле мягкий свет отражается в полировке мраморного пола, бархатные кресла пригласительно расставлены по углам. Я чувствую себя чужой в этой элегантной обстановке. Запах свежих цветов и дорогого парфюма почти душит, заставляя еще сильнее нервничать. Мне некомфортно в дорогих местах. Это места не для меня, тут все скупо и строго, никакого уюта. Поднимаюсь на нужный этаж, каблуки едва слышно стучат по ворсистой ковровой дорожке. С каждым шагом мне все сложнее дышать, будто плотный воздух здесь пропитан огромными деньгами и смесью дорогих парфюмов. Я робко толкаю дверь номера. И, конечно же, внутри сразу же вижу их. На столе накрыт ужин, приглушенный свет настольных ламп ласкает хрустальные бокалы с вином. Я делаю шаг, и меня охватывает тяжелое ощущение чужой постановки, куда меня снова пригласили исполнять определенную роль. Я так устала, господи… Кто бы знал, как я устала от этого пафоса… Феликс и Ян уже здесь. Оба в дорогих костюмах, будто только освободились с деловой встречи, но выглядят так, словно передо мной воплощение соблазна. Феликс – насмешливый при каждом взгляде своими глубокими глазами, мягкая тень от ресниц на смуглых скулах. Ян – спокойный, внешне отстраненный, но во всем его облике чувствуется уверенная власть. Она пробирает до дрожи. Я замечаю, как у него чуть вздрагивают пальцы, когда он ловит мой взгляд. Вдвойне опасны оба: слишком обаятельные и слишком привыкшие все решать разом. – Присаживайся, – негромко предлагает Ян и указывает на приготовленный для меня стул. – Выпей вина, – улыбается Феликс, приподнимая бровь, – выглядишь так, будто тебе сейчас не помешает расслабиться. И правда, расслабиться не помешает. Я буквально заглатываю глоток вина, оно обжигает мне горло, но от этого внутренняя дрожь не унимается. Блюда на столе и нота дорогого аромата от свечей кажутся специально рассчитанными на то, чтобы обольстить меня, подтолкнуть к новому интиму. Я для этого здесь. И в какой-то миг я действительно ловлю себя на том, что вот-вот поддамся этому наитию – хочется забыться, дать волю соблазну. Но едва алкоголь растекается теплом по венам, я в ужасе вспоминаю, зачем пришла. И… Мне нужна ясность. – Как долго мы еще будем это продолжать? – вырывается у меня резче, чем я планировала. Я ставлю бокал и вцепляюсь пальцами в скатерть. – Сколько еще мы будем спать вместе? Я… я не могу так продолжать. Я должна понимать, что мне планировать, на что рассчитывать. – Губы предательски дрожат, и вино уже не успокаивает. – Как долго? – Ясно, – хмыкнул Ян, словно я ему сейчас ответила на какой-то вопрос. Феликс улыбается с непонятной горечью, кривит губы: – Да хоть сейчас можешь идти. Дверь открыта. Меня будто окатывает ледяной волной. Всю дорогу сюда я мучилась страхом, но не ожидала, что он вот так, с холодной прямотой, выбросит эти слова. Я пытаюсь собрать гордость по крупицам, но в ту же минуту говорит Ян: – Только завтра утром на работе будь вовремя, – он смотрит холодно. – И могла бы, кстати, сказать, что тебя шантажируют наши отцы. Или ты все еще не доверяешь мне? Или Ликсу? В висках стучит пульс. Они знали? Я сама не сразу нахожу в себе силы что-то ответить. Упоминают своих отцов как будто случайно, вскользь, но я слышу в голосе Яна странное напряжение, будто он мне упрекает, что я не пришла к ним, едва те начали на меня давить. Я криво усмехаюсь, натягиваю на плечи воображаемую накидку спокойствия: – Поняла… Спасибо за… свободу, что ли, – выдавливаю с трудом. Да, именно об этом я мечтала – свобода! Только почему же внутри все опустошенно сжимается? Я встаю, сжимаю пальцы на крошечной сумочке, и, не говоря больше ни слова, направляюсь к двери. Спиной ощущаю, как Ян и Феликс остаются за моим плечом. Уже у порога слышится резкий звон – будто что-то разбивается о стену или пол. Гулкое эхо громко отдается в моих ушах. Я не оборачиваюсь. Выхожу в коридор гостиницы, который теперь кажется слишком просторным и холодным, а еще безумно пустым, и почти бегом мчусь к лифту. И почему-то впервые меня охватывает отчаянное облегчение. Я не приеду отсюда утром, не вернусь к себе домой разбитой и пустой. Я уже сейчас чувствую, что разбита до основания, но смешанная с болью легкость все же звенит в сердце. Я улыбаюсь сквозь чуть наворачивающиеся слезы – а может, и вправду я свободна? Хоть и кажется, что все равно падаю в пропасть… Уже дома я брожу по своей комнате в полной тишине, словно не могу надышаться этой новой свободой. И есть ли она на самом деле? Наверное, еще предстоит разобраться. Но я все равно радуюсь, что утром не придется натягивать улыбку и скрывать синяки под глазами от бессонной ночи и вечных компромиссов. Сегодня я просто останусь сама с собой – разбитая, запутавшаяся, но все же живая. И это, возможно, мой первый шаг к чему-то лучшему.