Глава 43

Феликс Саша хлопает дверью кабинета, помещение которого все еще наполнено ее духами, и я, словно наркоман, вдыхаю их, пытаясь запомнить. Разворачиваюсь к столу, пытаюсь зарыться в бумаги, но буквы упрямо прыгают перед глазами. В ушах эхом гуляет ее «сколько у меня есть времени на раздумья?». Сколько бы не дали мы ей времени… Она никогда не согласится. Телефон на стекле взрывается стандартной мелодией, высвечивается «Отец». Ну, конечно… – Алло, – бурчу, цепляя ножкой стула край ковра. – Феликс, – в трубке отцовский баритон холодный. Как всегда. К нам всегда было такое отношение, словно мы не их дети, а очередной проект, причем проблемный и неудачный. – Я видел, что у вас прежняя помощница. Знаешь ли ты, что твоя помощница взяла круглую сумму… за то, чтобы убраться из вашей жизни? Но при этом работает на вас… То есть, доит со всех сторон ваши с Яном счета. Ты это знаешь? – Вы ей их дали? – Мы лишь хотели как лучше и не думали, что она вообще у вас задержится надолго. – Да мы щедрые, что с нас взять, – скалюсь, но внутри нехорошо екает. – Щедрые? – фырканье, как выстрел в голову, оглушает. – Вы ее жалеете, платите охрененную зарплату, а она, оказывается, готова со всех сторон принимать бабло, чтобы устроить за наш счет себе крутую жизнь. Его слова попадают куда надо, жалят. Отец всегда был мастером выбивать стул из-под задницы, но сегодня переигрывает. – Не нравится она тебе – не нанимай себе такую, – отрезаю. – В моем штате она остается. Точка. На том конце тяжелая пауза. Потом тихий, ядовитый смешок: – Упрямый ты щенок. Посмотрим, что скажут наши друзья и партнеры, когда всплывет, что вы спонсируете… гхм… утехи персонала. А может свои собственные? Вы спите? – Знаешь, а не пойти ли тебе куда подальше? Да. Я сплю со всеми бабами, которые у меня только есть в офисе. Ты не делаешь также? Мне казалось, я все привычки перенял у тебя. – Не дерзи! Избавься от этой суки! Гудки. Он считает, что последнее слово за ним. Но нет. Последнее слово за мной. Нами. Я выдыхаю, будто до этого держал гранитную плиту на груди. Руки сами тянутся к айфону – набираю Яна. Два гудка, три, и вот знакомое ленивое: – Лекс, я в душе, что горит? – Горит наша репутация, брат, – выдыхаю, стараясь не орать. – Батя только что заявил, что Саша взяла бабки, чтоб свалить от нас, а мы терпилы, оказывается. – Ахах, красиво влупил. – Я слышу его смешок. – И? – И я впервые послал его лесом. На линии тишина, будто Ян задержал дыхание. – Ты серьезно? – Абсолютно. Если они думают, что купят любую жизнь пачкой нулей – ошиблись этажом. Я слышу, как Ян закрывает кран, как-то тяжело выдыхает. – Окей, босс, что тогда дальше? – Собирайся, нужно выглядеть прилично. Поедем к Саше. Хочу знать, что за деньги она получила и получила ли вообще. – Феликс, сейчас ночь и у меня еще перед глазами черти ебутся, – ворчит он, но я чувствую, как внутри у меня закипает адреналин. – Ладно. Дай мне двадцать минут – и я буду готов и благоухать Армани. – Окей, Ян. И кофе покрепче. – Ты сегодня диктатор, заметил? – Заметил. Сбрасываю вызов, обвожу взглядом пустой стол. Все, хватит бумаг. Хватаю пиджак, из ящика вытаскиваю ключ от машины, а из шкафа – мягкий и теплый плед – на случай, если Саша вздумает трястись на подъездной скамейке и не сядет в машину, или не станет говорить, или не пустит… Голова гудит от мысли… а вдруг отец прав, вдруг она правда… Стоп. Если Саша брала деньги, то точно не от хорошей жизни. А если не брала – тем более надо разобраться, зачем отцу так на нее клеветать. И плевать, что для этого придется наступить собственной семье на горло. В холле внизу сталкиваюсь с охранником. Он поднимает брови: – Сегодня вы задержались, Феликс Александрович. – Такой бешенный график, Миша, – бросаю ему ключи от парковки. – Выгони мою ласточку вперед, а через десять минут смотри не пропусти автомобиль Яна. Он улыбается – понимает, что спорить бессмысленно. Выхожу на улицу. Дождь идет хороший, пахнет влагой. Но в груди необычно тепло. Сегодня я защитил ее. Сегодня впервые не промолчал. Может, мы и играли с огнем, когда покупали ее на время. Но теперь все изменилось: правила – наши, ставки – выше, чем фамильные миллионы. Телефон дрожит – сообщение от Яна: «Еду. Захвати шоколадку, она любит с орехом. Я помню.» Улыбаюсь. Хорошо, что помнит. Я тоже помню – как она с удовольствием ела шоколад еще там, давным давно, пять лет назад… Сейчас она тоже любит сладкое, все разы она ела шоколад, пока мы говорили о делах после охеренного секса. Она словно забывает обо всем, пока ломает кусочек шоколада или когда он тает у нее на языке… Открываю дверцу машины, бросаю пиджак на пассажирское, завожу двигатель. Я впервые в жизни поставлю цену сам.