Глава 45

Мы сидим в машине. Я и… они. Все втроем на заднем сидении. И я, конечно же, посередине. Они смотрят на меня с обеих сторон и явно ждут ответа, а я, отчаянно хочу сбежать. Вернуться в свою квартиру, лечь в кровать и укутаться в одеяло, чтобы ни о чем не разговаривать. – Феликс все тебе объяснил? – спрашивает Ян. – Да. – И что? – нетерпеливо. – Он сказал, у меня есть время подумать. Столько, сколько нужно. – Погорячился, – цокает неодобрительно. – Я бы времени не дал. – Ян! – это уже недовольный Феликс. Между ними, как меж двух огней, куда не посмотришь – сгоришь. Они между собой разобраться не могут, а тут еще я подливаю масла в огонь своей нерешительностью? Господи, да я едва их уговорила сюда прийти, а не рассесться на моей кухне, чтобы поговорить. А ведь именно так они и планировали сделать! Чудом уговорила их уйти в машину, потому что у меня и мама и брат спят. О том, что в квартире спит еще и сын, страшно было сказать. Вообще теперь страшно об этом даже думать. Когда у нас были товарно-денежные отношения, было проще. Никаких забот, угрызений совести, мук выбора. Все просто. Есть они, есть их деньги и сделка. А мы с сыном – отдельно. Я была не обязана говорить им о нем. С какой стати? Они сами говорили, что после той ночи никаких претензий и никто никому ничем не обязан. Но теперь… Теперь я мучаюсь, ведь они хотят по-другому. Они хотят изменить наши отношения. И после этих изменений мне придется рассказать о сыне. Феликс тяжело вздыхает. Ян молча сверлит меня взглядом, в котором сконцентрированы нетерпение, злость и надежда. Он выжимает из меня все этим коктейлем. Отворачиваюсь к окну. Там, за стеклом, темнота. Лишь тусклые огни фонарей освещают двор. Внутри меня, наверное, так же темно. – Мне нужно время, – выдыхаю я, наконец. – Время, чтобы убежать? – язвит Ян. – Время, чтобы понять, как жить дальше, – огрызаюсь я резче, чем планировала. Феликс тянет руку, мягко накрывает ею мою ладонь. Не тянет к себе, не настаивает. Просто держит. Его теплые пальцы меня расслабляют. Я успокаиваюсь, когда он рядом, когда мне не нужно оставаться наедине с Яном. Они идеально друг друга дополняют, успокаивают, гасят, если кто-то слишком сильно завелся. – Саша, – начинает Феликс. – Мы не торопим тебя. Просто будь с нами честна. До конца. Если есть тайны или что-то, что ты должна нам рассказать – сделай это сейчас. – Потом может быть поздно, – давит авторитетом Ян. Вижу, как неодобрительно Феликс на него смотрит. Я дергаю плечом, высвобождаю руку из захвата Феликса. Ненавижу себя за то, что каждое их прикосновение делает меня слабее, а я не могу позволить себе слабость. Не могу. – Давай я помогу с тайнами, – голосом змея-искусителя говорит Ян. – Наши отцы… де-е-еньги, – тянет специально. – Расскажешь, что произошло? Сколько взяла? Что? Я не взяла нисколько и теперь от обиды все внутри закручивается вихрем. Хочется вылететь из машины и никогда больше с ними не разговаривать. Но я сижу между, а еще мы вроде как договорились быть честными и откровенными. Никакого вранья. – Много? Я резко поворачиваюсь к Яну. Смотрю в его глаза, так близко, что почти чувствую его дыхание на лице. – Я не брала никаких денег, – бросаю я, стараясь и сдерживаясь, чтобы голос не дрожал. Но он все равно дрожит. И предательски скрипит в конце. – Ни копейки. Ваши папочки сунули мне этот “откуп”, а я… Не взяла. Потому что я не продажная, несмотря на то, что вы так считаете и они тоже. И потому что… я не хочу строить свою жизнь на чужом грязном бабле. Ян замолкает. Ухмылка с его лица куда-то девается. Смывается, видимо, моими словами. Его взгляд меняется с расслабленного на осмысленный. Неужели, впервые думает о том, что я действительно могу быть такой? Они ведь наверняка думали иначе, раз я охотно брала у них деньги. Феликс шумно выдыхает рядом. Его рука вновь находит мою ладонь – уже осторожнее, медленнее. И я не отталкиваю его. Больше не могу. Устала воевать против них и против себя. А еще он слишком сильно и часто меня поддерживал. Единственный из них двоих. Ему словно… наплевать на все неправильное, что я могла сделать. – Зачем ты так, – тихо бросает Феликс Яну. – Зачем? Ян все еще молчит. И сжимает руки, лежащие на коленях, в кулаки. Я прячу лицо, глядя себе под ноги. Потому что если я еще хоть секунду буду ловить на себе их взгляды, то сдамся. И все расскажу. Все. О Никите. О том, как он иногда напоминает мне их. Особенно когда хмурит брови или дерзко щурится… Их обоих напоминает. Я пока не знаю, почему, но одно время я вижу Феликса, в другое – Яна. И, черт возьми, я знаю, что это невозможно. Я знаю, что это игра воображения, но я так вижу. И от этого мне только хуже. – Это все? – Ян, кажется, решил меня добить. И себя, судя по его отнюдь не спокойной реакции, тоже. Я стискиваю зубы. Вдох. Выдох. – Нет, не все… Они заслужили знать. И я больше не хочу прятать правду. – У меня есть сын, – говорю я и едва сдерживаюсь, чтобы не зажмурится. В машине повисает давящая тишина. Я смотрю перед собой и понимаю, что они даже не двигаются. Я чувствую, как Ян замирает рядом, будто статуя. А Феликс медленно отпускает мою руку, словно боится спугнуть. Я не смотрю на них. Просто смотрю в ночь за стеклом, цепляясь за тени деревьев, за огни фонарей, за все, что только может удержать меня от того, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. – Сколько ему? – после долгой, тяжелой паузы спрашивает Феликс. – Пять, – шепчу. Еще одна тишина. Громче всех криков. Жестче всех обвинений. Они еще не поняли. Ян… медленно выдыхает. – Он… чей? – спрашивает глухо. Я впервые вскидываю голову и смотрю ему прямо в глаза. Чей… откуда же я знаю, Ян, чей? – Ваш…