Глава 47

Я веду машину, Ян сидит рядом и о чем-то сосредоточенно думает. Хотя, очевидно, о чем. Саша умеет удивить. Город гасит огни, а внутри у меня грохочет пульс. Мы молчим до самого шлагбаума, потому что, черт, слова сейчас все лишние. Нам обоим плохо. Невыносимо. Невыносимо знать, что пять лет она была со всеми своими проблемами одна, что родила и не стала шантажировать… Бывали в нашей жизни разные случаи. И она… Она переплюнула всех. Стоило припарковаться у дома, Ян бросает: – Без виски это не проглотишь. Я только киваю. Десять минут – и мы уже на кухне: глухая тишина, бутылка «Джека», два толстых стакана, лед. Ян наливает щедро, будто хочет утопить страх в алкоголе. Я делаю глоток и чувствую, как горло резко сводит от крепости… – Варианты? – он подпирает ладонью висок. – Сначала выясним, наш ли он, – вырывается у меня. – Ты правда сомневаешься? – Ян смотрит так, будто видит меня первым. – Сам понимаешь, тест ДНК очевиден, – Ян бьет кулаком по столу, но без злости. Я смотрю в окно, где виднеется полупустой проспект. Тест… Ага. Логично, цинично, правильно. У меня перед глазами еще раз вспыхивают ее глаза. Наша… Наша Саша не смогла бы нас настолько обмануть. Телефон Яна пиликает. Он бросает взгляд на экран и сразу протягивает его мне. Новое сообщение от Саши, пять снимков: малыш в оранжевом комбезе, в толстовке с динозавром, на санках. Две секунды – и Ян уже шепчет: – Ты глянь… подбородок твой, скулы… Глаза даже. Твой… У меня перехватывает дыхание. Я пролистываю одно фото, второе, третье, и каждый раз будто проваливаюсь в собственное отражение, только маленькое, смеющееся и абсолютно беззащитное. Поднимаю рассеянный взгляд на Яна. – Черт, Лекс, ну скажи хоть что-то, – у Яна нервно дрогнул стакан в пальцах. – Саше нет смысла врать, – слышу собственный голос хриплым, чужим. – Этот пацан мой. Наш, если угодно. Но я, и правда, вижу себя. Ян откидывается на спинку барного стула, проводит ладонью по лицу. Мы пьем молча еще по глотку. Потом он кивает. – Тест не нужен, – произношу я окончательно, и в груди становится спокойнее. – Уверен. Ян кивает и, наконец, выдыхает: – Окей. Тогда остается главный вопрос: как мы это разрулим. Выпрямляюсь, тянусь за пачкой сигарет. Курить внутри квартиры не очень, но плевать, кухня и так уже пропахла виски. – С отцами? Жестко и просто. Рассказываем, что у нас сын уже бегает и что Саша не просто игрушка. Они или смирятся, или получат войну. Ян усмехается, но глаза серьезные-серьезные: – А невесты? – Если не захотят тихо, купим их молчание. Я не хочу, чтобы Саша снова страдала. Хватит, – бросаю я. – Они нам не жены, пока кольца не надеты, и мы не клялись в верности. В голове ясно. Я смотрю, как Ян наливает виски и впервые знаю, как поступить правильно. Не хочу проверок. Я хочу видеть, как он смеется, и хочу, чтобы он знал, что у него есть отец, пусть и с задержкой… Ян поднимает стакан, мы чокаемся. – Завтра едем к старшим. Вдвоем. – Согласен, – киваю. – А сейчас спать, – вдруг добавляет он. – Слишком много шока на один вечер. Мы поднимаемся. На пороге комнаты Ян вдруг оборачивается: – Знаешь, мне никогда не было страшно идти против отца. Сегодня тоже не боюсь. Но впервые понимаю, зачем буду идти против течения. Я улыбаюсь, впервые за день по-настоящему. – Хочешь увидеть, как сын носится по коридорам нашего офиса? – Именно. И чтобы его мать больше не пряталась. Не боялась. Он уходит. Я остаюсь на кухне, смотрю в экран телефона Яна. Фотка, где мальчишка держит пластиковый грузовик, увеличена до безумия. И впервые за долгие месяцы внутри не горит в венах страх, а разгорается что-то другое – тяжелое, твердое, бескомпромиссное. Это чувство долга. Ответственности. Ради одной Саши можно пойти на многое. Ради них обоих… На все.