Чертово животное

Он - чертово животное.

Ненасытное. Жадное до моего тела, до моих криков, чувств.

Даром, что внешне Влад не меняется - острая и холодная сталь, способная вырезать сердце за секунду. Но внутри он другой… Тот, из-за кого мои трусики намокают едва ли не в тот момент, когда я одеваюсь после душа.

Контраст завораживает. Наши дни и ночи с резкими переходами от наслаждения друг другом к работе, от подчинения телесного к подчинению умственному, от застегнутых на все пуговицы костюмов до голой кожи тоже завораживают.

Его взгляд, в котором я малейшие оттенки научилась различать, которому я подчиняюсь быстрее, чем успеваю подумать - с чего мне вдруг потребовалось расстегивать блузку? - завораживает.

Дрейфовать в чувственном море до бесконечности хочется… И если вдруг достигну  края мира и провалюсь за него вместе с морским водопадом, я попрошу его, чтобы помог подняться. И снова утопил. В самой глубине…

Но во мне тоже две Искры живут. Одна на сто процентов погружается в то, что происходит здесь и сейчас, другая не может не думать о будущем. И последствиях. Да, она появляется реже, на границе дня и ночи, когда тело выпито до дна, а разум засыпает от усталости. И тогда перед моим внутренним взором мелькают неясные картинки.

Новый год, который наступит совсем скоро и который - давным-давно, похоже, что в прошлой жизни - я договорилась с родителями праздновать. С бабулей. С Виталиком, кстати… И непонятно, что делать с этим праздником, который имел для меня важное значение, а теперь всякое потерял? Поздняков ни намеком, ни словом не сказал о своих планах, и меня не спрашивает. Продолжает работать, будто к нему ни на шаг не приблизилась лень предвкушения новогодних излишеств и каникул.

Прошедший корпоратив, на который меня никто не позвал. Хотя я не уволена официально. И с редакторами я продолжала созваниваться и списываться ежедневно - они присылали вопросы и запросы для Позднякова, предложения, а я формулировала их в приемлемую форму и обсуждала с ним. Нет, Влад не пошел ни на какие компромиссы и нет, я не пыталась выкрутиться перед своим будущим бывшим начальством - то, что буду уходить, решила точно.

Но, кажется, мне удалось убедить издательство, что если они немного сместят фокус с успеха финансового на то, что им и дальше удастся печатать его книги эксклюзивно, объявят общественности, что для них не деньги важны, а возможность донести до людей глубокие мысли, это тоже будет успех. В другой обертке.

Мое будущее профессиональное, в которое я больше всего боялась заглядывать.  Хотя... Больше всего я боялась заглядывать туда, где нет Влада. Нет его дома и нашей жизни в нем. Нет его рук, продолжающих обнимать меня во сне - черт возьми, я даже подумать не могла, что он может быть столь нежен, пусть и когда спит…

Мое отношение с окружающим миром, которое менялось, трансформировалось, но пока настолько зыбким оставалось, что в эмоциях меня швыряло из крайности в крайность. Ну не могла я собрать себя снова в единую систему из прошлого, настоящего и будущего. Из принципов и правил. Так меня разобрало…На слишком мелкие кусочки.

Я позволяю этим картинкам совсем недолго дурить и без того бестолковую мою голову. А потом вжимаюсь в спящего Влада сильнее, глубоко вдыхаю его запах, который с самого начала моим фетишем был, всей своей сутью ощущаю нашу близость…

И проваливаюсь в спасительную темноту.

Но не бывает вечно темно. Как бы мне ни хотелось.

Наступает утро, когда приходится выходить на свет.

И я, подслеповато моргая, решаюсь поднять разговор про Новый год. В надежде, что он потребует праздновать с ним. В страхе -  махнет рукой равнодушно и заявит, что у него вообще другие планы.

Только все идет не так - как и всегда.

Я договорить не успеваю, как он сообщает о приходе гостей. И слово “друзья” от него пугает меня так, как мало что могло напугать. Потому что я успела изучить Позднякова - сегодня приедут самые близкие его люди. Других он бы друзьями не назвал.

И что они сделают, когда обнаружат меня рядом с ним? Как отнесутся? Как вообще отреагируют на нашу ситуацию?

И...

Меня жаром окатывает.

Получается, это будут те друзья, которые несколько недель назад послали ему Искру?

В этот день все из рук валится. Прям буквально: я будто подвисаю периодически в своих мыслях и страхах, и если что у меня в этот момент в руках - будь то вещи или бумаги - падает.

Несколько раз я подступаюсь к Владу с предложениями украсить дом или приготовить чего, но, оказывается, он и здесь все решил. В пять приезжает служба доставки и несколько человек в униформе расставляют елово-цветочные композиции и раскладывают еду - что в холодильник, что готово к духовке...  Они еще и стол хотят сервировать и декорировать, но тут я делаюсь настолько несчастной, что это, похоже, отражается на моем лице.

- Хочешь сама? - с некоторым недоумением Поздняков спрашивает.

Киваю.

Он только рукой машет - делай, мол.

А у меня едва ли не слезы выступают. Потому что ловлю себя на мысли, что видно ведь - я не сама готовила и украшала. А значит, плохая хозяйка.

И тут же, вдогонку, мысль другая - что я вообще не хозяйка здесь. И глупее всего будет сейчас переживать именно по этому поводу. Да и вообще, если его друзья, как он, вряд ли оценят обычную домашнюю еду и уют…

В полном смятении накрываю стол в  гостинной, возле углового окна. Он там всегда стоял, большой, деревянный, важный - но только мы им ни разу не пользовались.

Мы… оно вообще существует? Ведь как Новый год встретишь...  а он и не предложил встретить вместе. Не потребовал, чтобы отказалась от посиделок с родителями. И вообще отстраненный весь какой-то - сегодня мы друг к другу и не приближаемся. Не трогаем друг друга. Не соблазняем. Поздняков поглощен работой и какими-то сложными телефонными переговорами - несколько раз запирается в кабинете и раздраженно высказывает невидимым собеседникам по видеосвязи.

А я поглощена своими страданиями.

Осознание этого заставляет меня улыбнуться - хотя бы через силу. Сменить удобную обувь на каблуки. Подкраситься. Я даже помаду на губы нанесла, что уже совсем перестала делать, она же моментально стиралась под напором Влада… Только один раз он потребовал накрасить губы красным, потому что ему очень нравилось смотреть, как я заглатываю его член, оставляя следы…

Ох, пошлячка. Не надо!

К семи часам настроение выравнивается, но нервничаю я все так же. Мелькает мысль, что надо все-таки нарядней одеться, но у меня из приличного - только роскошное платье, купленное Владом, а оно  неуместно, наверное, сейчас…

Поздняков переодевается из просто серого костюма в Серый Костюм. Я научилась отличать его дневной образ от вечернего по галстуку и качеству ткани. Придирчиво стол осматривает, на который я закуски выставила, потом меня… хмурится почему-то. Но отворачивается и огонь в камине разводит, музыку приятную включает, пока я в сотый раз поправляю скатерть, которую привезли вместе с сервировкой. И говорит вдруг:

- Мы похожи на пару, которая уже много лет вместе, - сердце екает, потому что я начинаю верить, что это комплимент… но Поздняков такой Поздняков. Потому что дополняет, - Так же молчим, как будто нам не о чем говорить, и печемся о производимом впечатлении больше, чем о собственном настрое...

Что-то есть в задумчивых словах его… какой-то двойной, тройной смысл, а может интонация, которую я распознать не могу. И не успеваю. Звонок раздается домофона,  Влад открывает.

Его друзья пунктуальны - может потому что сами такие, а может потому, что хозяин дома того требует - и прибывают вовремя, шумной и многоголосой компанией. Я вообще теряюсь, такие они... другие. На него не похожие по внешности и поведению. Мужчины, которые заходят, громкие и, кажется, уже начали праздновать. А повисшие на них девицы - в коротких полушубках и сильно моложе. Моего возраста, наверное.

Только вот я унылой Шапокляк себя чувствую рядом с всеми этими блестками и инста-формами… А потом с ужасом осознаю, что мужчин - трое. А девушек - четверо. На одну больше. Для Позднякова?

И мне не надо смотреть на праздничный стол, чтобы вспоминать, что он накрыт на восемь персон...

Внутри ворочаются какие-то ржавые железяки, но снаружи я - сама любезность. Улыбку приклеиваю. Я же обслуживающий персонал, обязана улыбаться.

Правда улыбки гостей мужского пола гаснут немного, когда они меня видят. И удивлением сменяются.

Не сказал.

Поздняков не сказал о моем присутствии… И можно было бы подумать, что это потому, что ему не важно. Но я слишком хорошо успела мужчину изучить, чтобы предположить - ему и в голову не пришло перед кем-то отчитываться и кого-то предупреждать. Может не так уж все и плохо?

Да нет, все ужасно.

Я четко определяю, кто именно "к Владу" приехал. Потому что пока он жмет руки косящимся на меня друзьям, фигуристая гостья, чуть постарше, чем прочие, эффектно скидывает шубку. В красивом платье с большим декольте остается - может себе позволить с таким размером бюста -  и томно ведет пальцем по плечу  Позднякова с протяжным:

- Вла-ад… А я и не думала, что у тебя такой невероятный дом.

Я не вижу лица Влада, не могу оценить его реакции - впрочем, не факт, что на его лице что-то прочитать можно. Но свою реакцию я чувствую.

Тошнота, обида и черная, кислотная ревность от осознания, что они знакомы. И что между ними что-то было… с вероятностью в девяносто девять процентов.

Все проходят в гостиную, где на небольшой стойке  шампанское и крепкие напитки, бокалы, лед. А я не прохожу. Я уже тут стою и с места не могу почему-то сдвинуться. Может просто потому, что не знаю - мне-то куда идти? Им навстречу? На кухню? Или пора в комнату?

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…

Грузный мужчина в очках увлекает Влада в сторону и начинает ему что-то втолковывать, девушки хохочут и требуют немедленно шампанское открыть, но двое поздняковских друзей ко мне направляются. И улыбчивый, светловолосый и очень симпатичный мужчина представляется сам, первым:

- Я - Тимофей. А это Паша, - показывает мне на высокого и худого шатена, - Мы друзья Влада с доисторических времен, то есть с тех, когда все были бедными и прыщавыми студентами, - он говорит с такой обезоруживающей жизнерадостностью, что я окончательно теряюсь. И добавляет доверительно.  - А вон та блондиночка - моя жена, Лиза. Четвертая. Мы недавно поженились… Лизка! Подойди сюда, познакомлю тебя!

“Четвертая” немедленно отрывается от щебечущей компании и подходит, буквально обвиваясь вокруг своего мужа. Меня приветствует. И хотелось бы мне сказать, что она выглядит пустышкой какой или злобной ведьмой, но нет. Она хорошенькая, а глаза более чем осмысленные. И холодные. Блондиночка ничем не пытается меня поддеть, когда с нейтральным вопросом обращается, но я точно вижу - мое присутствие стало для нее неприятным сюрпризом.

Почему?

Это тоже выясняется со следующей фразой:

- А это всё Лизкины подружки. Не хотела она с одними только мужиками сидеть, решила разбавить нашу компанию… А вы?

Я вздрагиваю от этого вопроса. И понимаю, что все трое ждут, когда я представлюсь. Бросаю беспомощный взгляд на Влада, на которого продолжает напирать тот, грузный. В своем воображении сегодня я предполагала, что Влад меня представит, как… кого-то. И исходя из этого представления станет ясно, какую роль мне определили. Вообще все ясно… Но могу ли я сама определять здесь что-то?

Голову вскидываю и говорю с вызовом:

- А я - Искра.

И по чуть вытянувшимся лицам друзей понимаю, что им это имя знакомо. Может они и не знают всей нашей истории… Может они предположат сейчас, что я и есть та проститутка. Но мне как-то приятней делается, что не я одна сейчас растеряна от происходящего.

- Вижу вы уже познакомились, - возникает возле нас Поздняков. И немного расставляет акценты, спрашивая у меня, - Тебе что налить?

- Ш-шампанского… - говорю тихо и чувствую, что комок в груди меньше становится. И почти уходит, когда он сам, продолжая переговариваться с друзьями, сервирует еще одно место.

Только вот расстановка сил меняется. Я рассчитывала, что мы все друг напротив друга сядем,  а тут Поздняков во главе прямоугольного стола оказывается. И по обе руки от него быстро размещаются грузный Михаил и та самая грудастая Вероника. А я, чтобы остальные пары не разбивать, на самом краю сажусь.

Ну да, отсюда удобно бегать на кухню за блюдами, чем я и продолжаю заниматься, чувствуя себя кем-то средним между официанткой и кухаркой.

Разговоры за столом все громче и веселее. Друзья между собой  хорошо знакомы, многое прошли -  это чувствуется и в историях, которые они вспоминают, и в легких перепалках. Наверное, если бы я не была так напряжена, удовольствие получила бы даже, потому что Влад сейчас совсем с другой стороны раскрывается, неожиданной.

Вот только необходимость держать лицо, наблюдая за откровенным флиртом Вероники, и не забывать про горячее, десерты, делает меня менее открытой для общения. Как и постоянное смущение.

После действительно очень вкусного ужина все перемещаются к камину. Музыка становится более ритмичной, дрова трещат, девушки пританцовывают соблазнительно. Я же окончательно теряюсь, не умея ни привлечь внимание какой-то интересной историей, ни расстегнуть невзначай пару пуговиц на рубашке.

Да и каблуки уже просто выламывают ноги.

Мужчины курят, Влад улыбается. Красивая у него улыбка... но так щемит что-то внутри, что я чувствую - слезы на глаза выступают. И ухожу тихонько. Нет, не в ночь, не в мороз - я уже не буду такой ошибки совершать. И даже не в свою комнату. В кабинет его ухожу,  беру книжку и на диване устраиваюсь.

Не читать - книга в руках успокаивает…

- Почему сбежала?

Так глубоко задумываюсь ни о чем, что вздрагиваю. Поздняков прикрывает дверь, но подходить ко мне не спешит. Лицо его от слабого света модного торшера выглядит вырезанной маской с глубокими тенями. А голос - раздраженный.

Наверное я даже знаю, что раздражает его. То, что ушла. И что он ответственность почувствовал и меня пошел искать. А не его это дело - за мной бегать. И любой мой ответ обиженно звучать будет.

Потому только плечами пожимаю и улыбаюсь неуверенно. Юлю:

- Отдохнуть решила немного.

Шагает ко мне, за руку дергает. Встать заставляет. Всматривается. И еще больше хмурится. Да знаю я, что губа дрожит и я, кажется, не справляюсь… Не справляюсь с тем, чтобы быть плохой взрослой девочкой, которой все по плечу.

- Я тут посижу… немножко. Ты иди, у тебя друзья… - звучит отвратительно-жалко. И обвиняюще. Сама внутренне передергиваюсь.

- Объяснись, - голос на пару тонов падает.

- Да нет ничего… - визгливо. Черт, я истеричка. А Поздняков терпеть не может истерик… я сдержаться должна. Иначе совсем все сейчас закончится, прям чувствую это. Что он не то что на взводе… но осознал, насколько его не устраивает все это. Необходимость в очередной раз меня спасать, например.

- Словами через рот, Ис-скр-ра, - уже угрожающе, - Без криков, визгов, соплей. Внятно. Что именно тебе плохо, что именно опять не устраивает? Чтобы я понял.

Вдох-выдох.

Я же смогу?

- Просто… они пришли такой компанией неожиданно… я растерялась. И эта Вероника липнет к тебе. А я ведь даже не знаю, есть ли у меня право пресекать подобное, могу ли ревновать. Кто я здесь? Зачем? Как дура в этом костюмчике, а не в платье. Бегаю служанкой. А ты не торопишься прояснить никому ситуацию… или делать чего… ну я и подумала, наверное тебе не надо. Ретировалась...

Спокойно не получается. Слезы текут, чувствую. Слизываю одну дорожку языком. Хочется ужасно в его плечо уткнуться и чтобы пожалел. По голове погладил. Но Поздняков не мой отец.

- Я должен был выгнать “лишнего” гостя? Или начать выяснять отношения с друзьями, с чего они эту девку притащили без спросу? Может всем видом демонстрировать, кем ты для меня являешься? Если бы я завалил тебя на пол на глаза у всех и трахнул, это было бы достаточной для тебя демонстрацией? - я вдруг понимаю, что он в бешенстве. Кладу в испуге ладонь на вздымающуюся грудь и чуть взвизгиваю, потому что он грубо перехватывает мое запястье, а второй рукой - подбородок. И на себя смотреть заставляет. - То, кем ты себя чувствуешь, ты сама и устроила. Могла бы надеть красивое платье, оно у тебя есть. Могла бы вести себя как хозяйка дома, а не как официантка со своими обидками. Могла бы развлекаться вместе со всеми, участвовать в разговоре, интерес демонстрировать к моим друзьям и моим делам… А не претензии.

- Значит не могла!

- И опять же к тебе вопрос, какого хрена!

Не выдерживаю. Всхлипываю. А потом бормочу сквозь слезы:

- Ты такой взрослый, такой умный, всегда спокойный… Все знаешь, все умеешь, всему можешь научить и объяснение дать. А у меня не всегда получается! Я не… робот! Мне больно бывает! И сдержать себя не могу, да… Я не умею определять эксклюзивность отношений по каким-то внешним признакам! Я не знаю, как вести себя, когда у меня так нагло… всё забирают! У меня нет таланта с легкостью в разговоры вступать с людьми незнакомыми, я и со своими-то друзьями молчалива порой. И я не хотела вечер никому портить, просто…

- Просто у тебя слишком много лишних эмоций и переживаний.

- А разве не это тебе нравилось? Ты ж этим и питаешься… так мне кажется иногда. - огрызаюсь. Слезы на гнев сменяются, легко так. Уж если меня несет… - Да, я не такой сухарь, как ты, и что? Это преступление? Или преступление в том, что мои эмоции на этот раз неудобными оказались?!

- Они всегда неудобны, - говорит устало.

- Ну тогда… - начинаю совсем уж точку непоправимую ставить в этом разговоре, но на губы его палец ложится. Затыкает меня.

- Тш-ш. Не всегда удобны, но… это не плохо.

Последнее будто с неохотой.

И он будто успокоился.

И я затихаю, вымотанная этим разговором. И вечером. Мне обнять его хочется, почувствовать, что он в ответ обнимает, но единственное, что я себе позволяю, это наклониться чуть и уткнуться лбом в его грудь. Между нами сейчас настоящая пропасть. И мерзкое мое ощущение, что как минимум половина ответственности за эту пропасть - на мне. Исправлять не понятно как… И надо ли? Ведь все так или иначе закончится… потом. В любой момент. Может лучше сегодня? Пока меня тошнит от собственной уязвимости?

“Здесь и сейчас” прекрасно только тогда, когда на остальное глубоко и искренне плевать. Или когда ты настолько уверен в себе, что понимаешь - преодолеешь любые трудности и боль.

Ни того, ни другого у меня нет пока.

- Вернешься в гостинную? - говорит почти миролюбиво после долгого молчания.

Представляю, как я выгляжу… Потому головой мотаю:

- Вряд ли я столько выпить сумею, чтобы влиться в эту компанию, - выдавливаю из себя почти шутку.

Хмыкает.

- А что хочешь?

“Чтобы ты всех прогнал, взял меня на ручки и сказал, что никто тебе не нужен кроме меня”.

Но это не для Влада. И девушка, которая этого потребует не для него. Вообще ни для кого - разве понравился бы даже мне подобный инфантилизм, приправленный идиотскими требованиями?

- Отдыхать наверное пойду…

- Хорошо, - говорит спокойно. И после паузы добавляет, раньше, чем я успеваю вообразить себе картинку, как он раскладывает Веронику на кровати, - Ко мне в спальню иди. Там тише…

Губу прикусываю, чтобы снова не захныкать. От других эмоций. А потом и правда к нему иду. Забавно, но здесь моих вещей, кажется, больше, чем в “моей” комнате…

На кровать забираюсь и моментально засыпаю. Среди ночи прихожу ненадолго в себя, от того, что матрас прогибается, и Поздняков, обдавая алкогольным дыханием, в себя вжимает. Только он не будит меня окончательно. А я не делаю над собой усилий, чтобы проснуться и… ну не знаю, исполнить свой долг любовницы.

И с утра его не вижу.

Будильник то ли не зазвонил, то ли его выключили. Когда я встаю, на часах уже половина десятого,  помощница убирает последствия вчерашней вечеринки, а самого Влада нет - уехал. Не оставив никаких распоряжений для меня.

Я берусь за телефон, но так и не решаюсь позвонить ему. Такси только вызываю. И еду, как планировалось, домой сначала - долго привожу себя в порядок, тщательно одежду подбираю, чтобы у родителей переодеться в приличный наряд. По магазинам иду за подарками.... ну не было у меня времени купить раньше. А истеричные толпы не раздражают вовсе,  в ушах - беспроводные наушники и прекрасная музыка. Мне не к кому торопиться.

Вот так, неторопливо, я добираюсь до родительского дома. Бабушку уже привезли, и я первым делом ее обнимаю. Крепко-крепко, прижимаясь к родной щеке, пахнущей ванилью. Подарки складываю под елку, фартук накидываю, чтобы маме помочь. Расслабляюсь даже. После последней нашей встречи много времени прошло, страсти вроде бы поутихли, да и я преисполнилась уверенности  в себе.

И вообще, хуже ситуации, чем вчера, быть не может.

Ошибаюсь.

Часов в восемь входная дверь снова открывается и в коридор вваливается Марьяна с блестящими от алкоголя глазами, которая волочет за собой смущенного Виталика.

- Сюрпри-из! Искра, смотри какой подарок я тебе привела!