ГЛАВА 4

— Что ты глазками хлопаешь, Вареник? Не веришь?

Я икнула и отчаянно помотала головой, слов не находилось.

— И зря.

У меня разом пересохло в горле, пришлось откашлялся перед тем как спросить каким-то чужим голосом:

— У тебя есть доказательства?

Зимина поджала губы.

— Вы спите вместе?

Такого вопроса я никак не ожидала. Даже закашлялась, подавившись воздухом.

— Ну да.

— Вареник, да не в пуританском смысле! — хохотнула подруга. — Сексом занимаетесь?

Не в бровь, а в глаз. В этом вся Дашка!

Я покраснела.

— А как ты думаешь у нас дочки появились?

— Только не говори мне, что это был ваш последний секс! — сделала страшные глаза она. — Не пугай меня, Соколова!

— Восемь лет уже как Куропаткина… — тут же поправила ее я.

— И зря!

— Ты что уже совсем охмелела? — и додумалась же такое молоть языком!

— Ни в одном глазу. Трезвая, как стеклышко! Хочешь дыхну?

Вот в этом вся Зимина! Оставляет бодрость духа и оптимизм до последнего. Думается мне, что и на смертном одре она будет силиться улыбаться, а не унывать.

— Сомневаюсь, — покачала головой для пущей наглядности.

— И когда был последний? — не унималась она.

— Кто?

— Он самый, Вареник, от которого дети получаются и не получаются, если защитой правильно пользоваться, а не залетать с первого раза, как некоторые.

Мне в лицо вновь жар бросился, ведь у нас с Яром именно так и вышло. Мы познакомились в медуниверситете. Я на втором курсе училась, а он был на два года старше. На какой-то нелепой студенческой вечеринке, декорации для меня стали неважны и совсем стерлись из памяти, ведь все внимание досталось Ярославу.

Это была любовь с первого взгляда. С моей стороны так точно.

Красавец, спортсмен, один из лучших студентов на потоке… В общем, мечта всех девушек! И моя в том числе.

Почему Яр обратил на меня внимание? До сих пор теряюсь в догадках. Я была вся в учебе, строила Наполеоновские планы, твердо намеривалась сгрызть гранит науки и получить диплом с отличием. Я ведь продолжение врачебной династии! Подвести доверие родителей? Как можно? Свят-свят-свят!

Оказалось, легче-легкого!

Особенно если твой первый секс имеет продолжение в беременности. Многоплодной.

Дальше была свадьба, академка и нелегкие роды. Вместо диплома с отличием, у меня неоконченное высшее — за плечами почти три курса. За то семья и две прекрасные дочки! Как по мне, жалеть не о чем.

Ярослав никогда не давал мне усомниться, что у нас все случилось по любви, а не как-то случайно… Или же это я все время так удачно обманывалась? Любовь, говорят, слепа…

Ссоры, конечно, были. Но у кого их не бывает? Мы же не идеальные! Но мне всегда казалось, что у нас образцово-крепкая семья, как книжка пишет. А все проблемы можно решить, откровенно поговорив. Я ведь всегда готова к компромиссам!

— Ты там дни подсчитываешь? Может, калькулятор дать?

— Чего? — вынырнула из воспоминаний я.

— Говорю, может, калькулятор тебе дать, чтобы исчисление воздержания было точным?

— З-зараза!

— Но ты все равно меня любишь, — растянула губы в улыбке она.

И с этим было трудно не согласиться.

Поначалу я не собиралась вестись на провокацию Дашки, но сейчас… Сейчас сидела и судорожно вспоминала, а действительно, когда мы с мужем в последний раз были близки?

Неделю-две назад? Месяц?

Он постоянно занят на работе: клиенты, поставщики, курсы по повышению квалификации… Я — дома семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки кручусь аки белка в колесе. Опять же девочки… Они в таком возрасте, что постоянно требуют внимания. Хотя, когда это дети не требуют его? Чем взрослее становятся, тем серьезнее проблемы притягивают.

Наедине мы с Яром остаемся лишь в спальне, поздно вечером. И да, Зимина оказалась недалека от истины, спим мы вместе. Просто спим.

— Три месяца.

— Сколько? — подруга едва со стула не слетела и так глаза выпучила, что стала походить на карпа.

Надо, кстати, его вытащить из морозилки и запечь на ужин.

— Может, четыре или пять… Я не могу вспомнить точно.

— Ты шутишь? — не поверила она.

И зачем так сильно удивляться?! Ничего катастрофичного в этом я не видела. Хотя… неприятный червячок сомнений уже начал грызть изнутри. А все Зимина виновата!

Настала моя очередь жадно отхлебнуть шампанского.

— Если бы!

Дашка пополнила бокал и залпом выпила его содержимое. Захмелеть она точно не боялась.

— Ну ты даешь, подруга! Это как нужно себя не любить, чтобы во всем потакать этому Куропаткину, так еще и от сладкого добровольно отказываться?

— Я ему не потакаю! — тут же вспылила. Тема и так была довольно щекотливой. — Я просто люблю его.

Она скептически изогнула брови.

— Ты знаешь, как в средние века называлась такая любовь?

— Как?

— Очень просто, Вареник. Рабство.

— Ты, Дашка, как скажешь, так хоть стой, хоть падай! — мне откровенно не нравилось, какой поворот принял наш разговор.

Зимина же оставалась в своем репертуаре и отступать явно не была намерена:

— А что? Между прочим, чистая правда!

— А, может, это называется проще, подруга?

— И как же? Просвети меня, — Дашка оперлась локтями на стол и подалась вперед. Взгляд ее горел воинственностью и упрямством.

— Заботой, Зимина! Но тебе об этом…

— Знать не дано, да? — твердо закончила за меня, чем заставила резко замолчать и стушеваться. — Хочешь сказать, что только мне муж мог изменить, а твоего стоит причислить к лику святых?

Я прекрасно знала, что хватила лишку. Для Даши тема бывшего до сих пор была запретной и болезненной, а я так грубо напомнила ей о нелегком прошлом. За необоснованным желанием уязвить в ответ пришло сильнейшее чувство стыда. Правду говорят, что больнее всего могут сделать самые близкие. Рядом с ними мы остаемся самими собой, не подбираем слов, не боимся ранить. Ведь все равно простят. Зачем сглаживать острые углы, стараясь не задеть за живое? И так сойдет.

Вместо того, чтобы беречь своих любимых, мы наносим им самые жестокие раны. И чаще всего просто не задумываясь об этом, в суете сует.

— Прости.

— Ничего. Проехали. Я перевернула эту страницу и живу дальше. Вполне неплохо живу, как видишь.

Последнее она особо подчеркнула, точно не мне, а себе что-то пытаясь доказать.

— Прости. На самом деле я не это имела в виду и…

— Проехали, — рубанула воздух подруга. — А насчет мужа, Вареник, задумайся. Твой Ярослав очень далек от святости.

От ее слов мне стало не по себе, накатило неприятное предчувствие, заставив поежиться.

— Что ты хочешь этим сказать? — неужели Дашка знает что-то и молчит?

— Только то, что он восемь лет на тебе ездит вдоль и поперек, а ты и рада стараться!

Удивительно, а мне после ее слов стало существенно легче. Ничего Зимина не знает, просто завела с недавних пор любимую волынку: «все мужики сво…» и разошлась. Ярослав лишь под руку попал, еще и я на него нажаловалась.

— Даш, все не так…

— Нет? — скептически хмыкнула подруга. — Хочешь сказать, что твой Куропаткин пылинки с тебя сдувает, холит и лелеет, как ты истинно этого достойна?

— Нет, но…

Она не собиралась дослушивать, продолжала гнуть свою линию:

— Или хочешь сказать, что с заработком твоего Куропаткина вы не можете себе позволить домработницу, кухарку и няньку? Да, он вполне мог обеспечить тебя целым штатом прислуги! Если бы хотел…

Я не смолчала, вновь кинулась в защиту мужа.

— Что ты такое говоришь, Даш? Я просто люблю готовить! Мне нравится заботиться о своих родных и это совершенно не в тягость!

Зимина покачала головой. На несколько недолгих минут на кухне воцарилась тишина.

— Не в тягость, говоришь? А если так, то почему ты до сих пор в халате, растрепанная и заплаканная?

— Я просто проспала, — словно оправдываясь, пробубнила под нос, — ночью плохо спалось, все вертелась вот и…

Зимина схватила меня за руку, заставив растопырить пальцы.

— А это что?

— Что?

— Однорукий маникюр? Новое веяние моды?

— Просто не успела, — спрятала взгляд, заодно и руки за спину отвела, как провинившаяся школьница. Было неловко смотреть ей глаза в глаза. В чем-то Дашка оказалась права, я это чувствовала, но признавать не собиралась. — Позвонили из гимназии и…

— … ты сорвалась по первому же зову, — закончила она. — Понятно-понятно. Другого от тебя я и не ожидала. Слушай, а когда ты в последний раз была в салоне? Когда ходила по магазинам?

Я нахмурилась.

— Да вот в субботу и была.

— Не в супермаркете, где ты квохчешь с закупками на неделю! А за шмотками, Соколова! Для себя любимой!

Вот за что многие недолюбливают Зимину, так это за ее неудобные вопросы. И заслужено ведь недолюбливают!

Точную дату я бы ни в жизнь не вспомнила сейчас, эта тема показалась мне еще неудобнее, чем о сексе, поэтому просто отмахнулась:

— Ой, не нужно мне все это. Зачем?

И таким ответом я лишь добилась очередного недовольства подруги.

— А затем, что женщина должна чувствовать себя женщиной! А для этого нужно выделять время только для себя, баловать и дарить маленькие радости!

— Нет у меня времени на всякую ерунду, тут бы все успеть за день… А ты говоришь, салоны-магазины! Не мое.

Дашка сокрушенно покачала головой:

— Соколова-Соколова, знаешь в чем твоя основная проблема?

Я уже не стала в очередной раз напоминать, что называть меня девичьей фамилией несколько устаревше.

— В чем?

— Ты слишком хорошая, а такой быть нельзя. Это просто преступление.

— Шутишь? — я прыснула в кулак.

— Ничуть, — она оставалась совершенно серьезной и это настораживало. — Вот посуди сама: ты хорошая жена, хорошая мать, хорошая хозяйка, хорошая подруга. Безотказная, совестливая, ответственная, правильная до мозга костей, скандалы не закатываешь — все выходки терпишь, желания исполняешь. С тобой очень удобно, Вареник. И все бы ничего, только этой своей хорошестью ты вокруг себя взращиваешь монстров.

Живот подвело голодной судорогой. Опять не успела позавтракать, а пока пили с Дашкой, я даже не закусывала. Поэтому быстренько потянулась за бутербродом, нужно пополнить запасы.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что твой Куропаткин привык на всем готовеньком и уже давно воспринимает твою заботу, как данность, а не особенное отношение. Поэтому не ценит, а только пользуется, уж прости за прозу жизни.

Бутерброд с вареной колбаской собственного приготовления чуть мне поперек горла не встал. Плохая была идея есть под моралитеты Дашки, так и подавиться не далеко.

— Ты просто к нему предвзято относишься.

— Да, — не стала идти на попятную подруга. — А все почему? Потому что прекрасно вижу, что он не дотягивает до того пьедестала, куда ты его водрузила! Этот мужик, похоже, просто не понимает, какое сокровище ему досталось, а значит, он тебя не достоин.

Я нахохлилась, поджала губы и отвернулась.

— Вот скажи, о чем ты мечтаешь? Что ты хочешь?

Очередной неожиданный вопрос выбил меня из колеи, я вновь растерялась.

— Ну как о чем… Хочу свозить девчонок на море в осенние каникулы, куда-нибудь, где еще тепло будет. Ярославу ко дню рождения билет на авиашоу куплю, он давно хотел посмотреть, но все время не находилось, а тут… Родителям на годовщину свадьбы хочу подарить романтическое путешествие на пароходе, пусть отвлекутся от своей медицины…

— Стоп-стоп! — едва ли не криком прервала подруга. — А ты, Вареник, где здесь ты?

— В смысле?

— Разве это мечты? Так, легко достижимые цели. Где в них ты? Все для других, а для себя что? Что ты хочешь, Варя? Не Ярослав, не девочки, не родители, а ты!

Раньше хотела выучиться на отлично, получить красный диплом, защититься, пройти интернатуру и стать хорошим врачом, на радость родителям. Немногим позже, когда приоритеты сменились, хотела стать образцовой матерью и женой, чтобы Ярославу и девочкам было хорошо рядом. О себе… А ведь никогда и не задумывалась об этом толком. Сейчас же, когда Зимина вдруг спросила, я натуральным образом растерялась.

Наш разговор мне все больше и больше не нравился. Только теперь к смятению он стал еще вызывать и злость.

— Зимина, что-то ты разошлась, не кажется? Шампанское в голову ударило?

— Вот-вот! — торжествующе тыкнула пальцем. — Я о том, что ты перестала видеть в себе красивую женщину, а стала бесплатным приложением к Куропаткину. Так нельзя, Варя. Неужели не понимаешь?

Я откинула недоеденный бутерброд обратно на тарелку и резко встала из-за стола.

— Так, хватит. Я понимаю, что этот разговор ни к чему не приведет. А мне надо обед готовить и скоро девочек из гимназии забирать.

Даша лишь головой покачала, ничего на это не ответив. Хотя внимательно следила за тем, как я выкладываю необходимые продукты из холодильника для борща.

Вчерашний обед и ужин еще остались, но я предпочитала готовить все свежее. Поэтому занималась этим каждодневно, рассчитывая порции, чтобы уменьшить количество несъеденного.

— Он мне всегда не нравился, Варь, — тихонько призналась она через несколько минут. — Есть в нем что-то такое… Неприятное. Гнилое.

— Только ты всегда почему-то об этом молчала. Почему?

С Зиминой мы дружили еще с университетских времен. Она училась в экономическом, я в медицинском, но делили мы в общаге одну комнату. Хотя, я вполне могла с комфортом жить дома, с родителями, в большой трехкомнатной квартире в центре столицы, но… Захотелось испытать самостоятельность по полной, вкусить все прелести студенческой жизни, так сказать.

— Да потому что прекрасно видела, что ты влюблена в него, как кошка! Вот и подумала, что, а почему бы и нет? Ты красавица, умница… Пусть радуется, что выбрала его!

Ох, Дашка… Кто еще кого выбрал, на самом деле. У меня на нашу с Яром историю был совершенно иной взгляд. И это я всегда чувствовала непомерную благодарность к мужу за то, что обратил внимание на такую заучку.

— Да и не жаловалась ты никогда раньше… Я уж решила, что ошиблась в Куропаткине и все у вас хорошо.

Я действительно за все восемь лет брака с Ярославом впервые позволила себе рассказать о нашей ссоре. Они были, но почему-то я никогда так остро не реагировала. Здесь же накипело просто, задело за живое, вот и выплеснулось. А теперь жалею. Правду говорят, не стоит сор из избы выносить… Только Дашку всполошила, засомневалась в собственной семье, надумала гадостей… Тьфу!

— Ты ошиблась. У нас все хорошо.

Подруга покачала головой:

— Вареник…

— Все, Даш, хватит. Я просто подняла бурю в стакане, ничего чрезвычайного не произошло. Ну подумаешь, повздорили! Первый раз что ли?

Спасибо Зиминой, ответ на этот риторический вопрос она не дала.

— Не успела ничего толком, — суетливо глянула на часы я. — Девочек пора из гимназии забирать.

— Так в чем вопрос? Я заберу.

— Ты?

— А чего ты так удивляешься, Вареник? — я лишь развела руками на ее негодование. — Тетка я им или кто?

— Тетка-тетка, — смиренно кивнула.

Я не смогла бы назвать Зимину плохой крестной, девочек она любила, но… Подруга и дети были два взаимоисключающие понятия, поэтому Дашка держалась от малышни на расстоянии, своих рожать даже и не думала, довольствовалась моими. Роль редко приходящей тетки ее вполне устраивала. А тут такая инициатива?

— Ты выпила. Я тебя за руль не пущу и девочек не доверю.

Сложив руки на груди и нахмурившись, я приготовилась безапелляционно отстаивать собственную точку зрения.

— Между прочим, ты тоже, — не осталась в долгу она, лукаво прищурившись. — Или твои правила «не пущу за руль» на тебя же не действуют? Как добираться планировала?

— Ой! — а ведь и правда! Совершенно о девочках не подумала, когда шампанским баловалась.

Такая безответственность со мной впервые. Вот Зимина! Всю голову задурила!

— Тю! — беззаботно махнула рукой подруга. — Что ты так всполошилась, Вареник? А такси на что?

И Дашка бодро поскакала к выходу. Даже в ногах не запуталась и не пошатнулась на этих своих «ходулях» — двенадцати сантиметровых шпильках! Как она на них не только ходит, но и бегает частенько ума ни приложу!

— Все, пока-пока. Вернусь с девчонками — с тебя обед! — она послала мне воздушный поцелуй и пока я не сориентировалась с ответом, уже упорхнула за дверь.

Мне осталось лишь головой покачать ей вслед, да смириться с неизбежным. Дашку-то не перепрешь, если задумала чего, лучше сразу согласиться, чем битый час доказывать почему нельзя.

Пока девчонок не было я быстренько поставила готовиться борщ и налепила ленивых вареников. Не забыла подняться наверх и привести себя в порядок. Зимина права, не дело это в халате, растрепанной и зареванной расхаживать. Однорукий маникюр, как она выразилась, исправила, стерев его вовсе. Докрашивать вторую руку времени не было.

— Мама, мы дома! — когда в столовую влетел рыжий вихрь, я уже сервировала стол.

За ними не отставала улыбающаяся Зимина, что всем видом мне показывала, мол, видишь, я справилась — все живы и даже здоровы.

— А тетя Даша нам мороженое купила! — тут же сдала ее Аля.

— Клубничное, — подтвердила Поля.

Я нахмурилась, но не успела выразить всю степень своего недовольства, как Дашка оправдалась:

— С собой из супермаркета прихватили. Договорились, что съедим строго после обеда. Да, девочки?

Мои непоседы улыбчиво закивали.

— Ну раз так, то марш мыть руки и за стол. Будем обедать.

Девочки так впечатлились скорой перспективой полакомиться мороженым, что вприпрыжку побежали в ванную, только хвостики и подскакивали в такт движениям.

— А ты куда? — изумилась в спину спешащей наверх Дашке.

— Как куда? Руки мыть, конечно. Или меня не покормят?

И столько мольбы было в ее состроенном просящем взгляде, что я не смогла сдержать смех:

— Покормят-покормят.

— Вот и отлично! Упустить твою стряпню — это просто смертельный грех!

— Подлиза! — крикнула ей вслед.

— Чистая правда — никакой лести! — донеслось в ответ.

Широкая улыбка не покидала мое лицо весь обед. Мы быстро справились с борщом, Дашка еще попробовала и ленивые вареники (куда только влезли?) — девочки отказались. А потом под веселые истории неунывающей Зиминой мы все вместе уплетали мороженое.

Время пролетело незаметно. На душе вновь было радостно и легко. Поэтому когда подруга засобиралась уезжать, на меня вдруг вновь неожиданно накатила тоска и легкая тревога.

Дочки поднялись к себе, выполнять домашние задания, так что нашим разговорам внизу никто не мешал.

— Может, еще немного задержишься, а?

— Нет, — улыбнулась она. — Засиделась у вас, душой отогрелась, пора и честь знать.

— Оставайся на ужин, я карпа запеку. Ты же любишь рыбку, Зимина. Куда спешишь?

— Не соблазняй меня, Вареник, — скривилась подруга. — Снежной королеве долго в тепле нельзя, это грозит превращением в лужу. Кто тогда агентством будет руководить?

— Чего?

— Да-да, — подтвердила мои не озвученные догадки Дашка. — Мое университетское прозвище прижилось и на работе. Так что теперь пытаюсь соответствовать.

Я хмыкнула. Дашка может. И льдом во взгляде заморозить и улыбкой за мгновение отогреть, та еще королева, правда.

— Не пропадай на долго хоть, хорошо?

— Ни в жизнь! — для пущей убедительности она шутливо перекрестилась. — Я еще позвоню и проверю, не заставит ли твой Куропаткин тебя опять плакать. А если да, то приеду и устрою ему Кузькину мать!

Будь это кто другой, обещание не восприняла бы всерьез. Но Зимина… Зимина может, верю.

Смеясь, я провела ее к красной «мазде», чтобы тут же нахмуриться.

— Ты сядешь за руль? После…

— Ой, не начинай только, — отмахнулась Дашка. — Весь алкоголь из меня уже выветрился. Да и что значат пару бокальчиков шампанского? Так, чуток расслабиться, даже в голову не ударило!

Ну-ну… Каждый день в дорожных сводках такая статистика, что жуть берет. А тут за руль и под алкоголем…

Разубеждать ее не стала, но взяла обещание, что лихачить на дороге не будет. После разрыва с Виктором Дашка вдруг «увлеклась» экстримальными видами спорта, словно перестала ценить жизнь. Я частенько за нее переживала.

— А к муженьку своему, Вареник, все же присмотрись, не давай водить себя за нос, — напутствовала она меня, садясь за руль. — Насыщенная сексуальная жизнь для мужиков очень важна. Что ты рожи корчишь? Я серьезно.

— Даш.

— И глазки не мне строй, а мужу, Соколова. Соблазни его что ли, натолкни на грех.

Я хмыкнула.

— Снасильничать предлагаешь?

— Да хотя бы! Накорми до отвала вкуснотой, как ты умеешь, обогрей, а потом бери разомлевшего готовеньким, — подмигнула она. — Иначе ты прости, подруга, но своим смирением в этом деле сама толкаешь мужика в чужие постели.

— Не пойман — не вор, как говорится, — попыталась отшутиться, только Зимина шутке не вняла, а на полном серьезе заявила еще более провокативнее, чем до этого:

— Так поймай! — на мое недоумение подруга не обратила никакого внимания. — Что тебе мешает, к примеру, проследить за ним?

Я округлила глаза в священном ужасе.

— Даша! Что ты такое говоришь?! Я доверяю Ярославу!

— Доверяешь? — поджала губы Зимина. — Ну-ну, подруга. Доверие — та еще стерва, как и любовь. Хорошего вечера!

С таким пожеланием она завела мотор и вскоре была такова.

Я вернулась в дом, не зная за что хвататься в первую очередь. Дашка уехала, а гложущие душу сомнения остались. О каком таком полном доверии может идти речь, когда сердце не на месте?

В этот раз Ярослав успел вовремя. Здесь его дожидался горячий ужин, убранный дом, веселые щебетухи-дочки и я, улыбчивая, словно ни в чем не бывало. О ссоре решила не вспоминать. Пусть. Наверняка, он просто был очень уставшим, вот и сорвался. С кем не бывает?

— У нас сегодня рыба? — поинтересовался муж, потянув носом.

Да, карпа я все же запекла, как и грозилась.

— Ты же любишь…

Ярослав кивнул.

— Ну накрывай тогда скорее, голодный я сегодня.

— Сейчас-сейчас, — суетливо кинулась на кухню. — У меня уже все готово.

Ужин прошел в привычной атмосфере. Ярослав и девочки ели с аппетитом. Поля и Аля вовсю завладели вниманием отца, наперебой рассказывая об успехах в гимназии. Все же из-за постоянной занятости, им его здорово не хватает. Я же просто наслаждалась их общением, не вмешиваясь.

Нет-нет и кидала внимательные взгляды на мужа. Все искала признаки его возможной неверности. Но на лице они написаны не были и я все больше убеждалась в глупости предположения Зиминой. Сама обожглась с Виктором, теперь в каждом мужике врага видит.

После ужина Ярослав с девочками поднялись наверх. Когда муж был вечерами дома и не занят деловыми переговорами по телефону, дочки не давали ему спуску, занимали отца едва ли не до ночи. Пока он же и спать их не укладывал, правда, от привычной сказки всегда отмахивался. Не любил это дело.

Я за это время успела убрать на кухне и, поднявшись в спальню, приготовиться ко сну. Сегодня вместо привычных пижамных штанов и футболки выбрала коротенькую ночную рубашку с ажурным лифом. Воспользовалась капелькой любимых духов Ярослава и глаза подвела… От непривычки, уже и забыла, как толком краситься, даже руки тряслись.

Пока ждала мужа, просто извелась от волнения. А все соблазнительные позы, которые принимала на кровати, казались нелепыми до ужаса. Да-да, по совету Дашки я решила взять эту крепость штурмом!

В итоге Яр застал меня на четвереньках, я как раз решала с какой стороны выгоднее прилечь, чтобы сразу сразить любимого. А как увидела его на пороге спальни, так и застыла с открытым ртом, не зная с чего начать.

— Еле уложил, — пожаловался он и, бросив мимолетный взгляд на меня, поинтересовался: — Уже приготовилась ко сну? Правильно, завтра рано вставать. И поставь второй будильник, чтобы не проспала, как сегодня.

С этими словами Ярослав направился в ванную.

А как же соблазнение? Я едва не заплакала от обиды. Ну что за невезение? Может, вообще стоило ждать его без ночнушки? Такое, надеюсь, он бы заметил?!

Решила не унывать и предпринять еще одну попытку, как муж вернется из душа. Легла на бочок, ночнушку немного задрала и ножку выставила вперед — пусть первым делом полюбуется, как зайдет.

Но и тут меня ждало разочарование. Ярослав свет сразу погасил и под одеяло скользнул, удобно устроившись. А чтобы я ему не мешала еще и подвинуться приказал.

Я прильнула со спины.

— Варь, я спать хочу, — тут же услышала недовольное.

— Яр, миленький, я соскучилась, — прижалась еще теснее и даже потерлась.

Не железный же он, ей Богу!

— Я устал. Спи.

Не железный, каменный. Что же ты такой не прошибаемый, Ярослав? И почему я раньше этого не замечала…

Не скажу, что за восемь лет брака у нас головы сносило от страсти… Да мы и на свидания толком не ходили! Сразу семья, дети, пеленки-распашонки, учеба Ярослава, бизнес с нуля… Но ведь мы любим друг друга, разве нет? Любим же?

Остановила задумчивый взгляд на широкой спине мужа. В последнее время я ее вижу гораздо чаще, чем лицо Яра.

Говорят, женщина всегда чувствует, когда ей изменяют. Чувствовала ли я что-то подобное? Не знаю. Я всегда даже запрещала себе думать о таком, не допускала и малюсенькой мысли! А сейчас… Сейчас ужасно боялась узнать горькую правду и убедиться, что вся моя счастливая семья сплошная иллюзия, придуманная мною же.

Закусив губу, я сжала в кулачках одеяло.

Решение было принято. И пусть от него у меня под ложечкой неприятно подсасывало, но отступать было поздно. Я должна убедиться во всем сама! Доказать, в первую очередь себе, что Ярослав мне верен! Иначе, сомнения рано или поздно сожрут меня живьем.

Это уже не жизнь, выходит, а какая-то каторга, испытание на прочность. Нет, я так не хочу.

Завтра же прослежу за мужем. Остается только надеяться, не пожалею, что пошла на поводу у страхов.