Глава 8

Кэти – Твоя мигрень меня не пугает. – Дело не только в ней, – махнул рукой Адам. – Мое проклятье… Я не хочу, чтобы ты пострадала. – Я все же не совсем человек, – напомнила я и еще мягче добавила: – Я отойду в сторону, но останусь в гостиной. Адам посмотрел на меня долгим взглядом и, сдавшись, кивнул. Я вполне могла понять желание Адама остаться одному в момент слабости и все же… Нет, я не могу уйти. Адам выглядел гораздо хуже, чем в прошлый раз: его кожа приняла мертвенно-бледный оттенок, а на лбу вздулась венка. Казалось, Адам вот-вот отключится. Я перетащила кресло в другой угол гостиной, достала документы по делу с шорохами в подвале и занялась отчетностью. Это наше третье дело, если повезет, то мы успеем разгадать загадку лорда Уотфрита до конца месяца. Тогда у агентства Адама появится вполне серьезный список достижений. Малыш устроился возле моих ног – сначала он вскарабкался мне на колени, но уже через пять минут я взвыла от боли и спихнула его на пол. Обиженно посмотрев на меня, он свернулся клубком и закрыл глаза. Я покачала головой. Порой Малыш меня пугал. Он вел себя так, словно все еще был детенышем. Но тогда каким он станет, когда окончательно вырастет?! Он уже размером со среднюю собаку! Я заполняла лист ровными строчками, искоса поглядывая на Адама. Он смотрел на пламя камина, вцепившись в подлокотники кресла. Его спина была напряжена, а плечи застыли. Мне хотелось спросить, все ли в порядке, но в последний момент я прикусила язык. Беспокойство жгло изнутри, но я умела быть благодарной. Адам и так не желал моей компании, так что лучше мне помолчать. Внезапно Адам застонал, и я встрепенулась. Но прежде чем я успела сделать хоть что-то, Малыш вдруг распахнул глаза и бросился к Адаму. Я вскрикнула, не зная, чего от него ожидать. В два взмаха крыльев добравшись до Адама, Малыш спикировал сверху на его колени и… принялся урчать. Да не просто урчать, а ластиться к Адаму, словно большой котяра. Он бодал ладонь Адама до тех пор, пока тот не сдался и не принялся его гладить. У меня вырвался удивленный стон. Раньше Малыш не проявлял к Адаму такого интереса. Нет, он не избегал его, но обычно держался рядом со мной. Откуда проснулась такая любовь? – Ну-ну, все, – сказал Адам Малышу, и тот развалился у него на коленях, свесив кожистые крылья по обеим сторонам кресла. Я поднялась и подошла ближе, залюбовавшись картинкой. Адам и Малыш – двое самых близких для меня существ. Настоящая идиллия! И все же изменение поведения Малыша не на шутку меня взволновало. – Ты прячешь под рубашкой еду? – с улыбкой спросила я, подходя ближе. Отсюда я чувствовала горьковатый дым свечей, что поднимался над столом. Пахло травами, перцем и затхлым тинным запахом. Странное сочетание для борьбы с мигренью. – Нет. Он почуял нечто-то другое. Адам улыбнулся в ответ, но глаза его остались серьезными. – Что ты имеешь в виду? Ответ не понадобился. Адам вдруг глубоко вздохнул, и из его рта вылетело черное облако. На мгновение зависнув в воздухе, оно разделилось на несколько клочков поменьше и распределилось по комнате. Один из таких сгустков завис напротив камина, и отблески пламени придали ему цвет грозовой тучи. Облака были безмолвны, но я кожей ощущала исходящий от них слабый гул. Малыш лениво приоткрыл один глаз и расслабленно зевнул. Его непонятные черные сгустки совершенно не испугали. – Замри и не двигайся, – сказал Адам. – Что это? – шепотом спросила я. – Мое проклятье, – признался Адам не своим голосом – более низким и с совсем не характерными ему рычащими нотками. – Для людей оно не опасно, но… неприятно. – Но… Что это? Адам немного помолчал, а потом сказал: – Эта субстанция – мое проклятье, моя связь с миром Порождений, миром Сурилрома. Я заполучил его совершенно случайно, когда не справился с заданием. За это у меня и уволили. Хочешь, я расскажу тебе эту историю? Под кожей пробежала щекотка, и я словно завороженная кивнула. Адам почесал Малыша и заговорил: – Мой последний рабочий день в Цитадели вовсе не был рабочим. Прорыв тварей случился прямо на балу, в одном из самых дорогих домов Стокахма. Я был приглашен и сперва не собирался идти, но в последний момент передумал. Я распахнула глаза, не веря, что Адам действительно собирается рассказать о своем прошлом. Во рту пересохло, и я сглотнула, мечтая о стакане воды. Но на кухню все же не пошла – вместо этого заняла свободное кресло. Адам замолчал, и я сказала: – Ты вовсе не обязан… – Раз уж ты столкнулась с моим проклятьем, то должна знать, что произошло, – покачал головой он. Я кивнула, вдруг осознав, что прежде ярко-серые глаза Адама выцвели. Зрачки увеличились в размерах, и в сочетании с бледной кожей его лицо смотрелось слегка жутковато. Как ни странно, страха я не испытывала. Скорее, беспокоилась за Адама и волновалась о том, что услышу. Я ведь столько гадала, что с ним случилось прошлой весной, а сейчас наконец узнаю правду. Адам откинулся на спинку кресла, и на мгновение зажмурившись, заговорил: – Помнишь, я рассказывал, что был лидером боевой пятерки? Мы в Цитадели были одними из лучших – мы закрывали прорывы быстрее всего и почти обходились без жертв среди горожан. Я кивнула и сцепила ладони на коленях. – Забавно, что я как раз ушел в долгожданный отпуск, в который собирался почти два года. Не сложилось… Тем вечером я, как и остальные мои боевые товарищи, присутствовал на балу в честь праздника середины весны. Я явился туда по личному вопросу – хотел переговорить с Мэйсоном, который меня избегал. Надеялся, что хотя бы там нам удастся поговорить. Ох, Адам действительно скучал по Мэйсону и надеялся возобновить дружбу. – Прорыв начался внезапно, – помрачнел Адам, а его глаза стали еще темнее. – Обычно настолько серьезные прорывы Цитадель умеет предсказывать – по преломлениям тканей наших миров, по изменениям в поведении животных… За сотни лет борьбы с тварями из Сурилрома маги кое-чему научились. Вдобавок центр Стокахма защищен от случайных прорывов, и прежде этого было достаточно, чтобы гарантировать его безопасность. От удивления я распахнула рот. – Но ведь это нечестно! Адам пожал плечами. – Услуга доступна всем гражданам, пусть и не всем она по карману. Дополнительные артефакты и усиленный патруль аристократия оплачивает из собственных карманов. Я помотала головой, заерзав в кресле. – Но тогда откуда взялся прорыв?.. – Хороший вопрос! – хмыкнул Адам. – Расследование засекретили, а пока я валялся на больничной койке, дело вовсе прикрыли. Внезапно у меня закружилась голова, словно в комнате кончился воздух. Я судорожно выдохнула и схватилась за подлокотники кресла. Отчего меня так резко замутило? Покачав головой, я сглотнула вязкую слюну и вновь обратилась вслух. Ближайший ко мне черный сгусток слегка пошевелился, и я внутренне содрогнулась. Как бы я не избегала на них смотреть, игнорировать их было невозможно. В конце концов, их создало проклятье Адама! – Прорыв случился прямо в парке, что примыкал к бальному залу. Очаровательное место с разноцветными огоньками, развешанными на деревьях, и укромными беседками. К сожалению, на момент прорыва людей в парке было достаточно. Твари хлынули внезапно. Десятки и десятки Порождений: от примитивов, способных как цапнуть, так и сожрать, до настоящих теневиков. Слизи было столько, что она скрыла под собой ухоженные газоны и тропинки. Поднялась суета, в которой пострадало людей больше, чем от лап Порождений. Адам говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. Словно почувствовав его настроение, Малыш игриво куснул его за руку, но Адам словно и не заметил. – Вся моя боевая пятерка прибыла в эпицентр – повезло, что бал вот-вот начался, и мы находились поблизости. Без артефактов и полного комплекта оружия, нам пришлось не просто, но, к счастью, просто магов на балу было достаточно. Почти все маги проходят стажировку в Цитадели – как раз на такой случай. Нам удалось остановить панику и сместить всех Порождений к центру парка. Адам снова замолчал, и я затаила дыхание. Не выдержав, я подалась вперед и уставилась на Адама. Да меня даже потряхивало, словно я провела несколько часов на морозе. Как будто слова Адама по-настоящему важны – и не только для него, но и для меня. – Что было дальше? – не выдержала я. – Вспышка, – выдохнул Адам, откидываясь на спинку кресла. – Никто не дал мне ответа на вопрос, что конкретно произошло, но в центре прорыва сверкнуло так ярко, что из окон замка посыпались стекла. Всех нас отшвырнуло в разные стороны энергией чудовищной силы, равной которой я прежде не видел. На мгновение я заметил черную тень, вытянувшуюся вверх, а потом… почувствовал, как моего сознания коснулось нечто инородное. Это сложно описать, но мне сразу стало ясно, что оно не принадлежит нашему миру. Лицо Адама помрачнело, и я поняла, что мы подобрались к самой трудной части рассказа. Сделав паузу, Адам решительно продолжил: – Чужое сознание перехватило контроль над моим телом. Это было очень странное чувство: руки и ноги перестали слушаться, и я словно со стороны наблюдал за всем происходящим. Даже магический дар теперь подчинялся чужим заклинаниям – примитивным, но весьма эффективным. За несколько минут я ранил своих же товарищей по боевой пятерке и едва не прикончил бросившегося помогать мага. Повезло, что в последний момент он увернулся от моего меча. Каким-то чудом я сумел вышвырнуть чужака из своей головы и почти сразу рухнул на землю. Оказывается, меня ранили, но боль я ощутил только, когда ко мне вернулся контроль над телом. Томми из моей пятерки хотел меня добить, но Дамиан —он тоже присутствовал на том балу – вовремя понял, что я пришел в себя. – То чужое сознание было… Порождением? – выдохнула я. Адам кивнул и горько усмехнулся: – Первый случай в истории, когда Порождение вступило в контакт. Твари из Сурилрома оказались разумнее, чем мы думали. Руководство Цитадели долго не могло решить, кто я в этой ситуации: жертва или предатель, перешедший на сторону врага. После того, как я вышел из госпиталя, они сначала упрятали меня в архив, а потом вовсе вышвырнули, когда выяснилось, что на память Порождение оставило мне проклятье. Цитадель сочла, что теперь мне нельзя доверять, ведь в каком-то смысле я отравлен Сурилромом. Моя пятерка меня так и не простила. Я пытался поговорить с ними, отправлял письма, объяснял, что Порождение случайным образом выбрало меня, а не кого-то еще… Тщетно! Все мои слова она сочли пустыми отговорками, решив, что я был слаб и не осторожен. И конечно же, не достоин должности лидера пятерки. Все мои прежние заслуги оказались забыты, как будто и не было всех этих лет службы. Стандартная страховка не покрыла мои расходы в госпитале, так что пришлось оплачивать лечение из собственных сбережений. Вот так я в свои тридцать один начал новую жизнь. Вместе с проклятьем, конечно же. Полагаю, оно теперь навсегда со мной. В голосе Адама звучало столько боли, что мне захотелось немедленно его обнять. Я почти решилась встать, но, поразмыслив, передумала. Не хотелось, чтобы Адам принял мое участие за жалость. – Они поступили с тобой несправедливо, – сгорая от злости, сказала я. – Сожалею, что тебе пришлось пройти через это. Но есть и хорошая новость: из тебя вышел отличный детектив. Адам улыбнулся краешком рта, а потом на его лицо снова набежала тень. – Боюсь, Цитадель преследует тебя по моей вине. Тот случай с Мэпси… Вероятно, они считают, что мое проклятье как-то повлияло на духа и его магию. И Адам еще извинялся? После того, как посвятил всего себя моим проблемам? Да он даже всех друзей подключил к моему делу! – Не бери в голову, – отмахнулась я и покосилась на очередное облако черного дыма, что выдохнул Адам. Мне кажется, или оно снова двигалось в мою сторону? Я уже почти не видела камина – справа стояла сплошная стена черного дыма. – Странно, – вдруг нахмурился Адам. – Обычно людям становилось некомфортно рядом: у них портилось настроение, начинала болеть голова. Рано или поздно они находили предлог, чтобы уйти. Когда ты отказалась подниматься наверх, я оставил тебя в покое, потому что был уверен – долго ты не выдержишь. Сейчас же проклятье так и вьется вокруг тебя, но ты совершенно спокойна. Да и я прежде ощущал себя иначе: меня охватывала злость, а память подкидывала самые болезненные моменты из прошлого. Сегодня все иначе. – Это ведь хорошо? – с надеждой уточнила я. Я прислушалась к собственным ощущениям и поняла, что не чувствую ничего особенного. Все же местами я не человек, а дух. Черный дом продолжил окружать меня, и Адам встал с кресла так быстро, что ножки жалобно скрипнули. – Кэти, лучше тебе уйти. Понятия не имею, что будет, когда оно до тебя доберется. Судя по всему, это произойдет с минуты на минуту. Я медленно поднялась на ноги и всмотрелась в чернильно-черную субстанцию. Адам упомянул болезненные воспоминания, и у меня возникла одна мысль… Готова ли я рискнуть? Действовать надо быстро, пока Адам не понял, что я задумала. Набрав в грудь воздуха, я сунула руку прямо в черное облако и зажмурилась. Потребовалось всего мгновение, чтобы черная субстанция впиталась в кожу, а мое тело прошила острая боль. Выгнувшись дугой, я закричала. Собственный крик еще звучал в ушах, а из темноты передо мной проступило незнакомое мужское лицо. С каждым мгновением картинка становилась все ярче, и вскоре я рассмотрела мужчину, развалившегося на диване с сигаретой в руках. На его одутловатом лице отчетливо проступали следы злоупотребления выпивкой: щеки и нос покрывала сеточка лопнувших сосудов, под воспаленными глазами набрякли синяки. Я вскинулась, но не смогла пошевелить и пальцем. Сердце подскочило к горлу, но через мгновение до меня дошло – все происходило не по-настоящему. Мой план сработал – я оказалась внутри собственного воспоминания. Словно отреагировав на мои мысли, комната вдруг стала больше, и я увидела… себя. Другая я сидела на пуфике возле дивана, опустив голову и кутаясь в воротник теплой пижамы. Внешне она – то есть я – походила на подростка. Светлые волосы были заплетены в две небрежные косички, на ногах – теплые шерстяные носки, но она все равно поджимала пальцы, как будто мерзла. – Дурная ты девка, – вальяжно пробормотал мужчина и выдохнул дым прямо в лице девочке. – Все, что я прошу, сказать, где пропадает твоя мать. – Я не знаю, – ответила девочка. Реальность дрогнула и закружилась перед глазами. Теперь я не торчала под потолком, а стала собой-подростком, сидящей на пуфике. В нос ударил запах табака, и к горлу подкатила тошнота. – Не верю! – взревел мужчина, не замечая, что падающий с сигареты пепел прожег обивку дивана. – Она сказала, что днем навестит подругу, а потом отправится домой. Слова легко соскальзывали с языка, эта версия меня знала, что говорить. Мысли об Адаме и Малыше, ждущих меня по ту сторону воспоминания, постепенно выцветали, вымещенные эмоциями девочки. Мужчина фыркнул и глотнул виски из бокала, что стоял на столике рядом. – По-твоему, я наивный дурак и не догадываюсь, о какой подруге идет речь? Твоя мать завела любовника. И это ее благодарность за все, что я для вас сделал? Я ведь буквально подобрал ее на улице, да не одну, а с тобой – рожденным вне брака ребенком. Мог бы просто сделать ее любовницей, но вместо этого женился и дал вам обеим свою фамилию. Ты учишься в хорошей школе-пансионате, твоя мать каждый сезон меняет гардероб и получает драгоценности по праздникам. Что ей еще нужно?! Я вжала голову в плечи, словно меня ударили. Снова он завел свою шарманку… Ну почему мама исчезла так невовремя?! Отчим по-своему любил мать, но в последнее время их отношения оставляли желать лучшего. Если ее он боялся потерять, то на мне вымещал злость без малейших угрызений совести. Я обхватила себя за плечи и закашлялась от витающего вокруг дыма. В уголках глаз набухали слезы, но я гнала их прочь. Надо дождаться, пока отчим выпьет еще один бокал виски и наконец отключится. Лишь после этого я смогу проскользнуть в свою комнату и поплакать. Слава Заступнице, завтра утром я возвращаюсь в школу. И на что я надеялась, приезжая в этот дом? Мама ни одно воскресенье не провела со мной, у нее всегда находятся дела поважнее. Видение кончилось так же внезапно, как и началось. Вернувшись в реальность, я жадно вдохнула воздух, будто все это время находилась под водой. Адам стоял возле моего кресла, держа меня за плечи. – Кэти, что случилось? – В его глазах виднелся ужас. – Кэти! – Все нормально, – с трудом произнесла я. – Ты отключилась на несколько минут и не реагировала на мои слова. – Я видела воспоминание, в котором была подростком, – ответила я и с удивлением обнаружила, что мои щеки стали влажными – слезы все-таки прорвались наружу. – Как же ты меня напугала… – Адам прижал меня к себе и поцеловал в затылок. Потом отодвинулся и посмотрел на меня так укоризненно, что мне тут же захотелось извиниться. – Чем ты думала, когда решилась на подобное? А если бы проклятье убило тебя? Или вернуло в состояние духа? Адам был не на шутку встревожен, и я запоздало поняла, что он прав. Я сильно рисковала, но стоил ли риск того? Теперь мне известно, что у меня был отчим, а мать меня, похоже, не любила и отдавала предпочтение собственным развлечениям. Я вполне бы прожила без этой информации. Зато теперь я знаю, почему так ненавижу запах сигаретного дыма. Когда я пересказала Адаму видение, он нахмурился. – И ты не заметила никаких названий или имен? Я покачала головой. – Кажется, нет. – Как выглядел мужчина? – Лет пятидесяти на вид. С седыми, изрядно поредевшими волосами, обрюзгшим лицом и телом. Но постой, это событие произошло, когда я училась в пансионате. Сейчас он может выглядеть иначе. Адам вздохнул и запустил пальцы в волосы, растрепав пряди. – И под это описание подойдет добрая половина города. Мы оба замолчали, как вдруг я заметила: – Смотри, черный дым совсем рассеялся! Адам обвел комнату удивленным взглядом и кивнул. – И приступ мигрени прошел. Полагаю, дело не только в свечах, но и в вашем с Малышом присутствии. Сперва вы облегчили мое состояние, а после твоего контакта с проклятьем оно вовсе исчезло. Сердце екнуло, и я догадалась, что именно скажет Адам дальше. – Полагаю, ты как-то связана с миром Сурилрома. Поэтому к твоему свитку привязался Малыш, а проклятье для тебя безобидно. – Но как? – потрясла головой я. – Мы выясним, – пообещал Адам, сжав челюсти. – А сейчас пора отдыхать. Утром мы отправимся к леди Уотфрит.