Глава 19

— Что с тобой? Ранен? — я осторожно поправила его, выбравшись из-под тяжелых ослабленных рук. Страх сжал все внутри. Когда я вышла из портала, то первым кого увидела, был Роланд. Целый и невредимый, он стоял ко мне спиной глядя на кого-то уходящего в параллельный портал. Я не успела рассмотреть даже фигуры, только один силуэт, смазанный, темный и проход, что захлопнулся сразу же, едва человек прошел через него.

«Кто был здесь в мое отсутствие? Мрак?» — уронила взгляд и увидела мужскую фигуру, распростертую без чувств на полу. Волкодава и след простыл, а значит, у меня все получилось.

А затем все пошло наперекосяк, когда ведьмак обернулся ко мне и стал валиться вперед.

— Роланд! — вырвалось прежде чем я бросилась к нему. Хотела подхватить, не дать упасть, но не удержала. Слишком он был тяжелым, а я слишком слаба. Мы упали вместе, и ведьмак придавил меня своим немалым весом. Едва сумела выбраться и тут же принялась осматривать мужчину, но ранений опасных для жизни не нашла. Только странные следы по всему телу, словно от заживших ожогов.

«Призраки!» — поняла я. Значит, пока я там сражалась с Малгожатой, он здесь противостоял всем призракам убитых княгиней людей. А ведь их было немало!

За спиной послышалось шевеление.

«Мрак! — подумала я и сама себя поправила. — Генрих!» — но не обернулась посмотреть на своего жениха.

— Роланд, — позвала тихо. Что-то с ведьмаком было не так. Совсем не так. Он стал бледным, словно те призраки, что жили в замке. Мелко подрагивал и смотрел на меня так, словно пытался увидеть что-то, о чем знал только он один.

— Что с тобой? — я схватила его руку, протянутую ко мне.

— Тереза! — ответил он сипло.

— Что? — удивилась я.

— Яд! — сказал он и впился в меня взглядом. Его рука сжала мою почти до боли, а затем отпустила так же неожиданно, как и схватила. Роланд обмяк и затих. Его тело больше не подрагивало. Карие глаза смотрели куда-то мимо меня. Взгляд, такой теплый и любимый, стал неживым. Он сам стал неживым… мой Роланд, мой мужчина, моя любовь.

— Нет, — я покачала головой. — Какой яд? — и сама задрожала от ужаса, глядя на распростертое на полу тело.

— Уля! — голос Генриха раздался словно из другого мира, я едва не подскочила, оглянулась на мужчину, что встал передо мной, не скрывая своей наготы. А я видела только Роланда, только его взгляд, застывший навсегда.

— Здесь была его жена, — Генрих опомнился и прикрылся руками, хотя я и не думала смотреть куда не положено. Мне было все равно.

— Его жена… — пробормотала я, а затем сорвала с пояса Роланда его сумку с зельями, стала перебирать, высыпав колбочки на пол. Что-то, что может остановить яд… но какой яд, я не знала ничего. Видимо, ведьмака парализовало, раз он сам даже не попытался найти хоть какой-то средство, чтобы спастись, или его просто не было… противоядия?

— Уля, он умер! — Генрих опустился рядом со мной и провел ладонью по лицу друга, закрывая ему глаза.

— Нет, — я покачала головой и, кажется, даже улыбнулась. — Такого быть не может. Роланд не мог оставить меня, только не он. Ведь обещал, что будет рядом всегда, что мы поженимся… а эти кольца… — я резко выкинула вперед руку, показывая золотой ободок, украшавший палец, а затем увидела, что ободок больше не золотой. Он стал черным, словно драконий камень.

— Нет, — я оттолкнула Генриха, упав на грудь ведьмака. Обхватила его своими руками, прижалась тесно-тесно, словно это могло возвратить ему жизнь, словно я могла поделится с ним своим теплом.

— Только не он! — вырвался крик, больше похожий на вопль отчаяния.

Лицо Мары встало перед глазами и нить в ее руках… такая короткая нить… Вот, значит, кому ты принадлежала! Почему не мне, почему ему? Это несправедливо!

— Роланд, — я приподнялась, глядя в спокойное лицо, а затем закрыла глаза, продолжая обнимать своего мужчину, одной рукой притянула его меч. Представила себе далекие горы, вечные льды и снег, что падает с неба, такой легкий и невесомый. Услышала, как Генрих зовет меня, но его голос словно бы раздавался издалека, а затем и вовсе пропал. Я закрыла глаза и легла на грудь своего любимого, прижалась губами, а когда снова, спустя некоторое время очнулась и приподнялась, то увидела, что снова моя сила переместила меня, только теперь вместе с телом Роланда.

Мы находились в пещере. В той самой, что пряталась в горах.

И снова рядом ледяные саркофаги, в которых спят вечным сном ведьмаки. Жуткое, пугающее кладбище ведьмаков.

— Роланд, — прошептала я и приподнялась, огляделась.

Как только эти стены пропустили меня сюда… Видимо, благодаря Роланду. Почувствовали своего… мертвого и раскрылись, принимая вечного гостя.

— Как мне жаль, — прошептала я и провела пальцами по сомкнутым губам мужчины, потерявшим привычное тепло. По губам, которые еще совсем недавно целовали меня.

Что происходило в моей душе, в моем сердце не передать словами. Дикая боль, грозившая свести с ума, желание умереть вместе с Роландом, просто вот так, лечь с ним рядом и умереть.

— Прости! — я встала на ноги и прошла мимо ледяных гробов, отыскивая взглядом пустой. Я еще не знала, как положу туда моего Роланда, но понимала, что справлюсь.

— Здесь тебя не тронет тлен! — проговорила, когда, наконец, нашла то, что искала.

Отодвинуть ледяную крышку сил хватило. Моя магия помогла, придала рукам силы, влила в них мощь.

Я несколько мгновений смотрела на Роланда, казавшегося просто спящим. Спящим и очень замерзшим. Кожа почти синяя, губы бескровные, белые, как снег. Приблизилась, протянула руки над его телом, чувствуя, что так и надо. Пошевелила пальцами и даже не удивилась, когда тело ведьмака плавно взмыло в воздух. Мне оставалось только направить его в нужную сторону.

Я делала все машинально, еще не совсем понимая, что творю. Душа не могла привыкнуть к мысли, что Роланда больше нет. Скоро начнется истерика и слезы, а сейчас, пока есть силы и неверие в произошедшее, надо сделать то, что решила.

Тело Роланда легло в ледяной гроб, и я отпустила руки, уронив вдоль тела. Затем склонилась к мужчине, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. Грудь резко поднялась и опустилась. Я вложила в его пальцы серебряный меч и отодвинулась, глядя на дело рук своих.

— Нет! — вырвалось снова и моя выдержка дала трещину, а затем просто разрушилась под силой удара. Горе захлестнуло меня, переполнило через край, словно прорвалась плотина. Слезы полились из глаз непрерывным потоком, и я уже почти не видела своего мужчину за их пеленой.

Холод стал почти невыносимым. Саркофаг стал медленно покрываться льдом. Откуда он взялся, я не знала и не хотела знать.

— Роланд! — сползла на пол, уткнувшись лбом в лед. Что-то трещало над головой, а я продолжала просто плакать и не могла остановиться. Мое сердце тоже сковал лед.

Тереза упала перед зданием Круга. Силы оставляли ее, вытекали как слезы из глаз, и эта боль… дикая ни с чем не сравнимая боль убивала тело, мучила его, разрывала на части невидимыми руками.

Ведьма поползла к ступеням. Вокруг не оказалось никого, кто смог бы помочь и княжне едва удалось вскарабкаться на крыльцо и постучать в дверь.

Долго никто не открывал. Слишком долго, а когда, наконец, двери со скрипом отворились, Тереза увидела чьи-то ноги, обутые в домашние туфли.

— Помоги! — произнесла она. Яд уже разлился по ее телу, проник в каждую пору, уничтожая жизнь. Срочно нужно было выпить противоядие.

«Агнешка обещала, что даст мне его!» — подумала Тереза, мучаясь от болей. Протянула руку к молодой ведьме, что опустилась рядом с ней на колени и прошептала:

— Позови Агнешку! Она должна дать… — рука безвольно упала и ведьмочка у дверей подхватила парализованное тело, затащила внутрь и закрыла дверь, оглянувшись на ступени.

Агнешка стояла, держась руками за перила, чуть покачиваясь при этом, и пристально глядя на Терезу.

«Яд передается с поцелуем, — вспомнила она свои слова. — Выпьешь его за несколько минут до того, как пойдешь к Анджею. Ваш союз был скреплен поцелуем, поцелуй должен разорвать его. Так что отравишь ведьмака и возвращайся. Я помогу!»

Сейчас она просто стояла и смотрела на умирающую ведьму. На лице Терезы живыми казались только глаза. Огромные, полные боли и ужаса.

Агнешка спустилась по ступенькам, остановилась над княжной, чуть склонилась, разглядывая ее лицо, считывая то, что передавал взгляд. Страх и ужас, предчувствие скорой гибели.

— Прости, дорогая, — сказала Агнешка и улыбнулась. — В мои планы не входит твое спасение. Но спасибо за оказанную помощь. Круг благодарит тебя от моего лица! — и распрямилась, намереваясь уйти.

— Что мне делать с ней потом? — спросила ее младшая сестра Дорота.

Агнешка покосилась на девушку.

— Уничтожь тело, — и направилась к лестнице.

«Нет! Неееет!» — мысленно закричала Тереза, но ее губы не смогли произнести ни единого слова.

Очередной врыв боли, и она закрыла глаза, понимая, что это конец.

Наверху, в своей комнате, Агнешка села за стол и активизировала хрустальный шар.

Я не знаю, сколько провела там, в ледяной пещере, гробнице ведьмаков. Не помню, сколько просидела рядом с Роландом, но когда поднялась на ноги, тело отдалось болью. Я замерзла и хотела только одного — спать. Остаться здесь, рядом с ведьмаком и уснуть навсегда.

Генрих снова стал человеком. Я плохо помнила того обнаженного мужчину, что был рядом, там в замке, пока я оплакивала свою потерю. Смогу ли я жить без моего ведьмака?

«Нет!» — сказала я себе. Не могу и не хочу. Но какая-то сила толкала меня покинуть это место. Словно мертвые, чьи души обитали в пещере, были против моего присутствия.

Встав на ноги, посмотрела на лицо Роланда. Его тело затянул лед и сейчас, под толщей замерзшей воды, он казался таким живым, словно сейчас откроет глаза, сядет и, улыбнувшись карим взглядом, произнесет:

— Не плачь, Уля, все хорошо!

Но хорошо уже не будет… Без него никогда в моей душе не возродится огонь.

Стены пещеры продолжали давить, пытаясь заставить меня уйти. Я склонилась над Роландом и на секунду прижалась щекой к обжигающему льду. Как только не осталась без кожи, приморозившись, не понимаю. Видимо и сама настолько замерзла, что была почти ледяной.

Оглянувшись назад увидела стекавшую по стене воду. Зачем-то подошла и достала одну из колбочек, выданных мне Роландом для борьбы с Малгожатой. Содержимое вылила на лед не задумываясь и набрала полную колбу мертвой воды, стараясь не замочить пальцев.

Зачем я сделала это, сама не знаю. Что-то подсказало, что так будет правильно!

А стены все давили на меня, прогоняли из обители вечного сна…

Я закрыла глаза. Неожиданно поднявшийся ветер взметнул растрепавшиеся волосы, закружил в водовороте холодного потока, а затем выкинул на ледяной пол.

Когда я очнулась, то увидела рядом Генриха. Мужчина склонился надо мной. Закутанный в какие-то тряпки, он казался аристократом-оборванцем, но смешно не было.

Генрих был таким же, как я иногда и видела его в проступавшем через собачью морду образе. Крупные черты, темные волосы, карие глаза. Чем-то неуловимо похож с Роландом и в то же время совсем другой.

Княжич протянул мне руку, помог подняться на ноги.

— Т ебя не было кажется, целую вечность! — сказал он. У Генриха был низкий приятный голос и красиво очерченный рот.

— Я была с Роландом, — ответила тихо, понимая, как глупо это, наверное, звучит. Но Генрих не стал смеяться или упрекать меня в том, что схожу с ума. Он только кивнул и указал на двери.

— Нам надо уходить! — произнес он.

Я заставила свое тело шагать. Смогла не оглянуться назад, на этот зал, что когда-то был погребен под телами убитых жестокой местью обезумевшей княгини Гижицкой. Роланд тоже нашел здесь свою смерть, отсроченную на годы. Генрих был единственным выжившим теперь.

— Куда ты его отнесла? — нерешительно спросил мужчина, когда мы вышли на двор. Я покосилась на его босые ноги, ступившие в снег, подумала, что наверняка ему сейчас холодно, а до дома сторожа еще идти и идти, но, кажется, сам Генрих почти не замечал мороза и снега, словно все еще был собакой.

— Он теперь среди своих, — ответила я и пошла вперед.

До сторожки дошли молча. Открывший нам двери пан Ватроба удивился, увидев со мной не Роланда, а какого-то, одетого в лохмотья босоногого мужчину. Хотел что-то спросить, но я прошла мимо него и направилась прямиком в нашу с Роландом спальню.

Вошла, чувствуя себя почти такой же мертвой, как и ведьмак. Машинально собрала вещи, покидав все в котомку и спустилась вниз, понимая, что больше ни секунды не могу находится там, где еще недавно Роланд любил меня. Где он улыбался, касался моих волос, где говорил со мной…

Внизу Генрих, уже в штанах, видимо, отданных ему старым воином, надевал какую-то рубашку. Я бросила взгляд на мужчин и даже смогла улыбнуться. Теперь я знала, куда отправлюсь.

— Прощайте! — произнесла я, глядя поочередно на мужчин. Пан Ватроба промолчал. Он догадывался, что произошло нечто страшное и мудро решил ничего мне не говорить. Генрих же, напротив, рванулся ко мне, поймал мои руки в свои, сжал с силой. Его лицо было похоже на скорбную маску, столько горя, а я не могла утешить, потому что во мне не было этой силы. Я и себя-то успокоить не могла, что говорить о других!

— Прощай! — я высвободила руки и, закрыв глаза, представила себе то единственное место, где сейчас хотела бы оказаться.

Воздушный поток закружил, захватил в плен и понес в темноту. Генрих что-то кричал, пытаясь остановить меня, но скоро его голос стал лишь тенью недосказанных слов.

Агнешка время от времени проверяла, как там поживает Ульяна. Хрустальный шар безропотно показывал своей хозяйке и старый дом знахарки, затерявшийся в лесах, и молодую ведьму, собиравшую хворост для очага…

Прошел всего месяц и Старшая сестра видела, что горе Ули не прошло. Оно стало только глубже… Оно пожирало девушку изнутри, как старость пожирала Агнешку. У старой ведьму осталось не так много времени. Ей стоило поторопится…

— Я надеюсь, дорогая, ты уже достаточно окрепла после этой потери, — прошептала старуха в один из зимних дней. — Скоро придет весна и жизнь начнется заново. Потери только делают нас сильнее! — и ведьма открыла маленький портал. Совсем крохотный, который мог пропустить только птицу или… руку…

Я сидела у огня. Грела руки, глядя на то, как над пламенем доходит жареный заяц. Убивать животных не любила никогда, но есть что-то было надо.

Яркое пламя танцевало свой замысловатый танец. Крутилось, выбрасывая цветные лепестки, потрескивало от капающего на угли жира, когда я услышала странный грохот и, резко подскочив, метнулась в смежную комнату, где до сих пор стоял сундук прежней владелицы. Я вообще, мало что поменяла в доме, только навела порядок, очистив его от грязи и паутины.

— Кто здесь? — прихваченная свеча отбросила темные замысловатые тени, исказив мою собственную почти до неузнаваемости. А затем я увидела книгу, что лежала на полу. Склонилась над ней, намереваясь поднять и положить на место, да так и осталась сидеть на корточках, глядя на раскрытые страницы с которых мне, улыбаясь и указывая на мертвую воду, что-то безмолвно говорила взглядом Мара.

— Мертвый язык! — прошептала я и поставив свечу, осторожно подняла ледяную книгу. Положила себе на колени, впившись взглядом в лицо черноволосой Богини.

— Уля! — прошелестело что-то в пространстве. И я узнала голос без труда. Ведь он приходил к мне каждую ночь во снах.

— Уля! — я даже встряхнула волосами, прогоняя наваждение. А когда услышала зов в третий раз, резко вскочила на ноги и оглянулась, словно надеясь увидеть его там, за спиной.

— Роланд! — позвала я, но тишина промолчала в ответ, и я уронила взгляд на книгу. Она лежала раскрытая на той же самой странице и Мара указывала на мертвую воду и одними глазами пыталась что-то сказать. Я поняла, что именно.

— Прочитай! — шептали беззвучно ее губы.

Я закрыла глаза. Мертвый язык знали только ведьмы, а значит…

— Значит, тебе пора возвращаться! — сказала я себе вслух.

Моя дорога лежала в Круг. И кто знает, может быть, голос Роланда, прорвавшийся ко мне, был не моим воображением, а чем-то иным?

Может быть, таким образом, он сообщал мне, что может вернуться?

Что я смогу его вернуть?

Агнешка тихо рассмеялась и погасила шар.

Теперь оставалось только ждать, пока Ульяна сама придет к ней.

«Тогда все и решится! — подумала она. — Ведь это еще не конец!»

24. 06. 2016.