ГЛАВА 16

ГЛАВА 16

Игорь Даров

— Так. Значит, мне два яйца бенедикт с соусом холландез, тост с апельсиновым джемом и кусочком солёного французского масла. Проследи, чтобы джем был БИО обязательно. Чай цейлонский, без добавок, с ложечкой коричневого сахара. Ну и… Свободна, собственно.

Дарья на меня смотрит как на пришельца, который телепортировался в её квартиру с помощью ещё не изобретённого модулятора. Что я особенного попросил-то? Жрать охота, аж желудок сводит. А она таращится на меня, словно я попросил её пойти на край света за аленьким цветочком.

— Значит так, Даров. В холодильнике два яйца. Они Ваняткины. Ребёнок съест их на завтрак. Как ты думаешь, если мы копим на компьютерное кресло, апельсиновый БИО джем у нас в скольких вариантах имеется? Из вышеперечисленного могу предложить кусок батона с майонезом. В остальном в меню сегодня остатки горохового супа с кусочком отварного куриного окорочка, чашку цикория без сахара, но с молоком. И карамельку «Раковые шейки», — кривится чёртова Дашка-Чебурашка.

— Не сорвёт у меня крышку-то от твоего супа?

Да уж, я бы и палкой не притронулся к деликатесам, предложенным мне «радушной» хозяюшкой в нормальных обстоятельствах, но не умирать же с голоду.

— Смотри, как бы дно не вышибло, — хмыкает Понка.

Интересно, как давно она стала вот такой ядовитой.

— Так что? Будешь есть суп? Или…

— Может, закажем что-нибудь? — позорно даю заднюю. — Роллы, например. Я бы съел унаги.

— С тех унаги, что у нас доставляют, тебя прорвёт со всех сторон, — хмыкает Дашка как-то совсем по-человечески.

— Даров, давай я тебя отвезу в отель. В городе есть хорошие. С ресторанами, СПА и шикарным вымуштрованным персоналом. Ты же можешь себе позволить всё и даже больше. Просто освободим друг друга от идиотизма. Дождёшься там своих родных. Жена же приедет за тобой? Уедешь в свою жизнь. И всем будет хорошо.

— Суп тащи, — приказываю я.

— И всё остальное. И ещё, только я решаю, как нам будет хорошо. Уяснила?

Она только лишь кивает. Смотрит на меня как-то странно. Не с жалостью, не с ненавистью. Просто как воробей на тараканище.

— Вот и молодец. И будь другом, намажь мне батон майонезом.

Господи, я сейчас слюной захлебнусь. Майонез, блин. Меня ждёт атеросклероз, кома и смерть от сердечного приступа.

— Мы с тобой не друзья. Уяснил? — равнодушно говорит Дарья, размазывая по куску вчерашнего батона жирную липкую массу, от вида которой я схожу с ума.

Ужасно хочу проглотить мерзкую вкусняшку вместе с чёртовой Дашкой. Она права. Зря я это всё затеял. Сейчас можно ещё уехать в отель, как она предложила. Уехать в свою жизнь ещё можно. Но чёртов кусок батона с майонезом…

— Это я понял. Ты же решила меня отравить, — ухмыляюсь я.

Хрен я уеду. Психолог велел мне гештальт закрыть. А это возможно только если я растопчу эту толстую дрянь. Уничтожу, как она меня когда-то.

— Дурак, — морщится Дашка. Бросает передо мной на стол тарелку с ужасным бутербродом.

Если она так кормит и сына своего, не мудрено, что он у неё дурачок. Господи, если я сейчас не съем эту гадость, то просто сдохну.

Вгрызаюсь в сладко-солёную дрянь, аж подрагивая от желания схватить со стола тонкую упаковку мерзкого соуса и налить ещё его сверху на булку.

— Даров, аккуратнее. Тебе будет плохо. А у тебя костыли и перелом ноги. Таскать тебя на горбу в туалет всю ночь я не нанималась.

— Я думал, мы договорились. Ты за мной ухаживаешь, я тебе работу, повышение и хорошую зарплату, — чавкаю я, заглатывая куски резиновой хлебной корки.

Я вру ей. Ничего она не получит. Она же меня обманывала. Она меня — я её. Всё по-честному.

— Доедай и иди спать. Я тебе постелила в детской, — вздыхает Дарья.

Молча моет посуду, пока я глотаю раскалённый суп. Сто лет не ел ничего подобного. Мяса в вареве кот наплакал. Копят они, блин.

Уходит она тоже молча. Вытирает руки об дурацкий фартук. Рюши на его лямках идиотские.

Всё у неё тут какое-то убогое и отвратительное. Даже чёртовы рюши.

Конфетки мне мало. Я ненавижу сладкое, но сейчас аж до дрожи хочу проглотить какую-нибудь липкую бяку.

Так, в холодильнике шаром покати. Два последних яйца бросаю в кастрюлю. Я не наелся. Разве можно мужика накормить тарелкой горячей воды и куском батона?

В шкафчике нахожу коробку конфет. Ужасных дешёвых конфет. Но на безрыбье, как говорится. Банку варёной сгущёнки тоже прихватываю. Пировать так пировать.

Надо не забыть с утра заказать себе холодильник отдельный и забить его нормальной едой. А то я тут ноги протяну с такой кормёжкой.

Не макароны же есть мерзкие слипшиеся, которые стоят в кастрюле на полке холодильника. О, а вот котлеты вполне себе…

Через полчаса ползу в сторону отведённой мне халупы. Тяжёлый, как волк из мультфильма. Усталость камнем падает мне на плечи.

Даже не обращаю внимания на не новое постельное бельё, которое мне постелила хозяюшка. Ну, хоть чистое.

Проваливаюсь в сон, едва коснувшись головой подушки.

— Мама, а это что? Это те конфетки дорогие, что мы на день рождения берегли? И сгущёнка для торта? Мам…— впивается мне в мозг детский голос.

Подскакиваю на месте. Где я? Господи, я что? Я как в кино провалился в какую-то нищую альтернативную реальность.

Яркое солнце бьёт по глазам, нагло проникнув в уродскую келью через незадёрнутое окно. Не сразу понимаю, где я. Твою мать…

Обваливаюсь обратно в постель. Я же калека. Больной и травмированный несчастный миллиардер. О, я самый тяжело больной в мире человек.

Настроение резко ползёт вверх.

— Дарья, — ору я, ещё и по полу стучу костылём для верности.

— Дарья, мне надо в туалет, срочно.

Она врывается в комнату словно ведьма на метле. Глаза сверкают, волосы вьются, как змеи у горгоны.

И мне кажется, что я проваливаюсь на семь лет назад. В тот ужасный день. Чёрт…

— Ты… Сволочь и гад. Эгоист проклятый. Ты…

— Ты расстроилась из-за яиц? — ухмыляюсь я.

— Я расстроилась, что тебе их не оторвала семь лет назад, — выдыхает Дашка. — Такого я даже от тебя не ожидала. Ребёнка ограбить. Ну ты и… грабить. Ну ты и