ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Игорь Даров

Зубную щетку пацана я пакую в целлофан.

Идиотская щетка. Зеленая, в форме мультяшного динозаврика.

Квартира у Дашки больше похожа на коробку. Крошечная, тесная. Как они тут живут вообще. С проклятым гипсом не развернуться. Едва не падаю, выпадая из ванной в прихожую.

Бросаю на страшный комод, облепленный миллионом детских наклеек, комод пачку денег, не считая. В отличие от Понки я держу слово, хотя изначально хотел её кинуть. Но быть крохобором я не привык.

— Костя, где ты? — рычу в трубку, прислушиваясь к тихому треску, несущемуся от входной двери. Дашка врушка вернулась гораздо быстрее обещанного. Главное, чтобы она не заметила исчезновения соплячьей щетки, пока я не уехал.

— Во дворе, по названному вами адресу, — коротко рапортует мой Санчо Пансо. Прекрасно. Нужно будет его повысить. Сделаю это сразу, как только вернемся домой. Такие исполнительные солдатики большая редкость в наше время. Пихаю телефон в карман. Осталось содрать гипс с ноги, посмотреть на вытянувшуюся физиономию Дашки. Она будет злиться на меня за обман. Нос морщить. И метать молнии глазами. Она...

Стоит у меня за спиной.

— Ты слишком рано, я не успел... — поворачиваюсь медленно, нащупываю в кармане пакет с украденной щеткой. Чувствую себя мелким воришкой.

Не Дашка стоит у двери. Её подруга Тамара смотрит на меня прищурившись. Мерзкая баба. И была мерзкой девкой семь лет назад. Я её и тогда терпеть не мог. Стерва и прилипала. Как Дашка с ней столько лет дружит? Хотя, Дашка же наивняшка.

— Привет, Игоречек, — улыбка у Томки змеиная. Глаза щурит, и мне кажется, что у неё зрачок треугольный. — Ты всё ещё тут? Что ты пристал к Дашке. Видишь же, что ей не нужен.

— Тебе-то что? — ухмыляюсь я. — Неужели так переживаешь за подругу? Это же она тебя прислала проверить, не сдох ли я тут.

— Да нет. Я по собственной инициативе, — дергает плечом чертова баба. — Просто интересно стало, почему ты так липнешь к ней. Баб вокруг полно, а ты снова лезешь в ту же реку. Странный ты, Даров. Неужели решил простить Дарье предательство?

Не простить. Нет. Я просто хотел понять, почему... А ведь это Томка тогда сказала мне, где Дарья будет встречаться с любовником. Она меня пожалела? Не хотела, чтобы я рогатым ходил.

— Эх, Игорь, а хорошо мы были студентами. Весело. Помнишь, как на вечеринке у Рыкова ты меня поцеловал? Мне понравилось. И ты мне нравился, Даров. Очень нравился. А потом Дашка появилась. Ты на неё поспорил с пацанами. Зря я ей сразу не сказала об этом. Всё могло бы выйти совсем иначе. Вот уж я не думала, что ты её выберешь. Она же всегда была никакая. А вон как оказалось, бывает всякое. Но как подруга она прекрасна. И Ванюшка... замечательный мальчишка. Крестник мой. Оставь их в покое. У Дарьи после тебя куча кавалероов была. Ребёнка она родила. Не думала она о тебе ни дня.

Нет, я не помню. Бабы на меня в универе пачками вешались. И Томка эта в том числе. Прилипла как банный лист. А потом... Потом и вправду появилась Дашка. И я сошёл с ума. И не видел никого кроме неё. И, наверное, многие брошенные мной пассии на меня таили зло и обиду. Только вот Тамара... Я ей и не обещал ничего и никогда.

— Я уже ухожу. Не старайся, — зло хриплю я. Куча мужиков. И сын точно не мой. И что я поплыл? Я же явился гештальт закрыть. Чёрт...

Сдергиваю гипс с ноги, под насмешливым взглядом этой гадюки. Она и слова не говорит. Только хмыкает странно. Не издевательски, скорее весело. Ей что, нравится, что я обманул её подругу? Странная.

— Ой, Тома... А ты чего тут? — голос Дашки, удивлённый, звучит слишком высоко. Оглушительно. — Даров, ты ещё тут? Я же предупреждала. И почему... Ты без гипса... Ты...

— Он уже уходит, детка, — теперь Томка улыбается мягко, приобнимает подругу свою за плечи. Лживая у неё улыбка. Фальшивая насквозь. — Не меняются люди. Особенно такие.

Что-то царапает меня. Ощущение дежавю. Боль возвращается. Рвущая, выкручивающая. И глаза у Понки сейчас такие же как семь лет назад. Больные глаза. Никогда и никого Томка не жалела. И подругу свою она...

— Уходи, Игорь. И не возвращайся. И деньги... Не нужны мне от тебя. Забери.

— Это за работу сиделки.

— Ты не болел. Так что... — нервно дергает губами Дашка. Томка больше не улыбается, но в её глазах я вижу торжество. — Даров, просто не подходи к нам больше. Ни ко мне, ни к сыну... МОЕМУ. Мы в расчёте. Так что твои угрозы про соцслужбы и прочее. У меня куча свидетелей, что я хорошая мама... А ты... Ты просто злой и наглый мерзавец. Лживый до мозга своих не сломанных костей.

— До свидания, — черт, чувствую себя пленный французом под Аустерлицем. Разбитым, с поджатым хвостом сбегающим.

— Прощай. Пожалуйста, прощай, — выдыхает Понка. Нос у неё красный, словно рыдать собралась.

— Прощаются — когда прощают. Я тебя не простил, — сквозь зубы выплёвываю я. Не простил. Думал, что смогу просто ничего не чувствовать больше. Если её разрушу. А что теперь? В её глазах удивление?

— Ты? Меня? Не простил? Ты меня?

— Господи, что ты с ним разговариваешь? — перебивает Дарью её подруга. — Проваливай, Даров. Ты тут не нужен. Дарье не нужен, ясно?

Ясно. Предельно. Но что-то всё равно цепляет. Что-то странное, мешающее мыслить здраво. И взгляд Дарьи. Она меня боится. Боится. Но чего?