ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

Игорь Даров

Один удар я всё-таки пропускаю. Кулак этого удода врезается мне в солнечное сплетение, и мир расцветает всеми оттенками красного. От алого до бордо. Пульсирует болью. Гребаный черт идет на меня с неумолимостью Рагнарека, а я трясу башкой, как конь, пытаясь понять, где земля, а где небо.

— Дядя, хватит, — бросается мне на помощь ушастый. Только вот его не хватало. Защитник, мать его. Кстати, его мать всё еще пытается подняться с земли, и выходит у неё это чертовски плохо. Дашка держится за бедро, бледная. Закусила губу. Но я всё это вижу. Она центр вселенной, взрывающейся алыми сполохами. — Не надо драться. Не надо. Кулаками нельзя решать споры, так мама говорит.

— Отвали, — рычит гад. Он уже почувствовал вкус крови, и сейчас похож на разъяренного быка. Мальчишку он отбрасывает, как воробья. Ванька отлетает, словно бумажный. И у меня падает забрало. Просто отключаются все инстинкты.

— Ванечка, — словно сквозь вату слышу я, как всхлипывает Понка. Ползет к своему сопливому сокровищу. И голос у неё...

Воздух сгущается от этого её испуганного стона. Становится похожим на кисель. Словно дыра во времени. Провал.

Она так же стонала, когда мне коньком на катке перерезало сухожилие. И смотрела на меня со смесью страха. И ей было тогда больно. И именно тогда я понял, что хочу быть с ней по-настоящему. Она притворялась тогда. Наверное. Потому что если бы она действительно меня любила, не предала бы.

Воспоминания-мысли молниеносно проносятся у меня в голове. Ухожу от очередного удара и бью сам. Не глядя. Не разбирая. В уличных драках я был хорош в своё время.

Кулак врезается, по ощущениям, в бетонную стену. Хрустят костяшки. Но боли я не чувствую. Словно вошёл в режим терминатора. Амбал, крякнув, падает на колени. Значит, я попал в болевую точку. Поверь, мужик. Боль физическая — ничто в сравнении с той, которая меня ломает годами. Что ж, ты сам виноват. А я... Я страдаю за то, что виновата эта дура, которая идёт в сторону боя, прихрамывая и закусив свою проклятую губу.

— Ты... Какой пример ты подаёшь сыну? — она злая. Голос срывается на слове «сын». — МОЕМУ сыну?

— Лучше было бы, если бы этот... — киваю на корчащегося на земле козла. — Научил тебя уму-разуму? При твоем сыне? Могла бы и спасибо сказать, — сплевываю на землю кровавую слюну. Черт, губа разбита, зуб качается. Хорош я завтра буду на приёме у мэра.

— Спасибо, — она говорит это устало. И словно сдувается. — Но... Ты нас преследуешь, что ли?

— Вот уж была охота ноги ломать, — кривлюсь я, глядя на пацана, на мордашке которого угрюмый восторг победителя. Даже гордость, что ли? — Просто ехал в свой отель. Или мне теперь нельзя по улицам передвигаться. Потому что...

— Прекращай, — её вздох такой же лёгкий, как и прикосновение её пальцев к уголку моей губы. Она малиной пахнет. Крем для рук всё тот же дешманский покупает. Фуфло, но запах... Ненавижу этот аромат. Отшатываюсь. — У тебя кровь, — говорит Понка ровно. А у меня в груди растёт черная дырища размером со вселенную. — Не дергайся. Давров, не будь мальчишкой. Ты весь в крови.

— Бывает, — хмыкаю я, косясь на амбала, который уже начинает подавать признаки жизни. Слава богу. Я уже думал, придётся выщзывать скоряков. Дашкины пальцы, как мне кажется, дольше, чем нужно, задерживаются на моей щеке. Не нужно всё это. Но и разорвать невозможно.

— Дядь... — слава богу. Пацан спасает меня от окончательного падения в пустоту. Я оборачиваюсь. Ванька стоит рядом. Чумазый, с заплаканными глазами, но уже держится. Мужик, блин. Он тянет мне руку. Серьёзно так. По-взрослому. — Это... Ты круто вмазал дядке. Я бы тоже так научиться хотел. Чтобы маму защищать. И всех чтобы защищать. Как рыцарь.

Я жму крошечную ладошку. Ушастый рад, судя по блеску в глазёнках. Дурак его отец. Идиот полный. Отказался от того, что ему доступно было. Черт...

— Ты герой, — показывает отсутствие переднего зуба Ванька.

— Все у тебя герои. Следи за мамой своей, — глупо ухмыляюсь я. Не знаю, что сказать ещё. — Подвезти вас домой? — спрашиваю уже у Понки, которая думает о чём-то, судя по всему ужасном. Потому что в её глазах столько боли и ещё чего-то... Неопознаваемого. Словно сгорает изнутри.

— Обойдемся. Ванечка, пойдём. Дядя Игорь торопится в свой отель. Его там ждёт тётя Света. А тебе пора ужинать. Пойдём. Тётя Томка приготовила твою любимую запеканку. Идём уже...

— Даш... — уже в спину Понке говорю я. Катаю её имя во рту, как леденец от кашля. — Томка твоя...

— Не надо, Даров. Останься героем, — даже не повернув головы отвечает Понка.

Они уходят, а я остаюсь. Звонит телефон в кармане, весь мир наполняется звуками.

— Костя, я тебя заждался. — отрывисто хмыкаю я в чертов мобильник. — Просто скажи, что у тебя есть новости.

— Я подъеду, босс. Где вы?

А действительно, где? Оглядываюсь по сторонам. Амбал уже поднялся, смолтрит на меня недобро. Но промолчал, заковылял к машине. Моя тачка где-то за углом. Не помню где. Сходил, блин, кофейку выпить.

— Ладно, я вас засек. Буду. Расчётное время — пять минут, — Костя, блин, не человек, а список функций. Очень полезный экземпляр. Появляется точно через пять минут, как Сивка-Бурка, вещая каурка. Пять минут. Всего ничего. Но у меня от чего-то такой нервяк, что кажется, вот-вот накроет паник-атакой.

Сажусь в машину помощника в состоянии, близком к взрывному.

— Что? — почти ору. Не человек, Костик. Чурбан с глазами. — Ты сказал есть результат. — Отрицательный?

— Почти, — скалится проклятый дурак. Не буду повышать. Уволю. На хрен...

— Что это значит?

— Это значит, что...