ГЛАВА 45

ГЛАВА 45

Игорь Даров

У меня не хватило смелости сказать Дашке, что я не смог уберечь нашего с ней сына. Духа не хватило признаться.

— Звонили из сервисного центра. Телефон готов, можно забирать, — докладывает Костя. Я почти не слышу, что он говорит. Ярость от собственного бессилия глушит все вокруг. Четыре дня какая-то сумасшедшая баба водит за нос натасканных профи, как щенков. И нет просвета никакого. — Игорь Владимирович. Вы слышите меня?

— К черту этот убогий аппарат. Купи новый. Самый дорогой купи. Не забивай мне голову мелочами. Я жду результатов, Костя. Которых нет. И я начинаю злиться.

Костя молча заводит машину. Я не хочу уезжать из больницы и смотреть в глаза Дарье не могу. Не хочу больше ей врать. А ехать-то мне и некуда. Мой помощник с кем-то говорит по телефону, а я тупо смотрю на проплывающий за окном унылый пейзаж. В этом городе я ведь счастлив был. Так, если подумать, я любил всего один раз в жизни. Все возвращается. Какой-то замкнутый цикл. Вспышка, потеря, страх, боль.

— Едем, — коротко хмыкает Костик в трубку. Я вздрагиваю. В его голосе слышу азартную какую-то радость, что ли. — Игорь Владимирович, звонил мастер из сервиса. Телефон включили, а там...

— Если ты продолжишь тянуть кота за хвост, я тебя загрызу, — рычу я. Пульс бьёт в виски так сильно, что мир вокруг начинает подрагивать.

— Мальчика засекли. У него активированы часы с трекером. Ребенок находится в семистах километрах отсюда. Точная точка отмечена приблизительно. Часы дешевые. Но город удалось установить. Парни уже выехали.

— Мы тоже выезжаем. Что смотришь? Я сам эту тварь придушу.

— Босс, может, лучше останетесь с Дарьей? Там просто... Часы не двигаются уже почти сутки. Ваш сын... Бойнов думает, что...

— Заткнись. Рот закрой, мать твою, — я срываюсь на крик. В голове мутится. Он озвучил мой страх. Самый страшный страх на свете — потерять то, чем не успел насладиться. — Тома чокнутая сука. Но не убийца. Понял? Ты меня понял? А часы просто разрядились или потерял их Ванька. Да мало ли. И не тебе указывать, что я должен делать. Поехали.

Я не смогу сидеть здесь, не зная, что дальше. Не зная, как мы с Дашкой сможем жить, если... Черт, даже думать о том, что нашего сына нет больше, ужасающе.

— Разворачивай. Мне нужно... Нужно заехать к Дарье. Пока я у нее, подготовься к поездке. Машину заправь на полную, чтобы никаких лишних остановок. Ты понял меня?

— Да, — коротко рапортует Костик. Это хорошо. Я не хочу сейчас никаких разговоров. Я — снова я. Лучше правда. Любая правда, чем ожидание и пустая вера.

Я нетерпеливо дергаю ручку на дверце, едва тяжелый джип тормозит у крыльца больницы. Я иду прощаться. Потому что, если с Ванькой случилась беда, я просто не смогу смотреть ей в глаза.

Дарья полусидит, откинувшись на подушку. И я снова замечаю, насколько она бледна. Ее губы трогает легкая улыбка. И я вижу, как она крутит чертово кольцо большим пальцем. И я бы сейчас упал перед ней на колени, но у меня нет времени на это.

— Я почему-то знала, что ты вернешься. И я думала, что ты приедешь с Ванюшкой. Ты ему очень нравишься, Даров.

— Кровь не вода, — криво ухмыляюсь я. — Ты не имела права скрывать от меня... Слушай, я тебе обещаю, что Ваньку тебе доставлю, — я боюсь, что снова вру ей. Но и сказать правду выше моих сил.

— Ты пришел предъявлять претензии? В смысле доставишь? Игорь, где он? Что с ним?

— Прости. Просто... Даш, я уезжаю сейчас. И я не знаю, вернусь или нет.

— Игорь, ты ведь не всерьез? Не снова? Ты же сказал, что Ваньку приведешь, и тут же — не знаешь, вернешься или нет. Что происходит? Ты что-то не договариваешь мне. И я не могу дозвониться до Томы. Абонента не существует. Так ведь не должно быть. Она ни разу не пришла. И Ванька. Ты ведь изначально что-то от меня скрывал. Что, Игорь, просто скажи. Я думала, что ты сам... Что мы все-таки научимся друг другу говорить правду. Что...

— Черт, Даша. Да не рви ты мне душу.

— Где мой сын, Игорь?

— Наш сын, Даша. Наш, — хриплю я. — Я почти нашел его.

— Что это значит? — одними губами спрашивает она.— Он не терялся.

— Его увезла Тамара.

— Но это же... Игорь. Почему? За что? Она же...

— Потом. Я робъясню. Если смогу. Но уже все под контролем. Засекли сигнал часов. Он жив. Это главное, — я вру. Снова. Хотя давал себе зарок. Но это ведь полуправда. Я сам точно ни в чем не уверен. — Я его найду. И Томе не верь. Если будет звонить, ни в коем случае не разговаривай с ней. Я отдал распоряжение медперсоналу, чтобы тебя не звали к стационарному телефону. Это для связи.

Кладу на тумбочку свой телефон. Новый аппарат не успел купить. Она молчит. В глазищах слезы. А ведь я обещал ей, что она никогда не будет плакать. Чертов я дурак.

— Косте звони. Там в контактах.

Разворачиваюсь. Молча иду к двери. Все сказано...

— Если с ним случилась беда, Игорь... Лучше бы я не выжила в той аварии, — словно выстрел в спину ее слова. Каждое слово входит в тело раскаленной пулей. Я слышу в этом ее стоне: «Это ты виноват». И загибаюсь от яростного желания все вернуть назад. Все семь невозможных лет.

— Я верну его. Вас верну. Я люблю вас, — говорю я твердо. — И никогда не отпущу больше.

— Я так хочу тебе верить, Даров. Но не могу. Я не могу тут лежать, умирая от страха. Я семь лет жила вот так, не зная, не видя. Не дыша. Я не могу.

Закрываю за собой дверь. Я не знаю, сдержу ли свое обещание.