ГЛАВА 47

ГЛАВА 47

Игорь Даров

— Баба засветилась на вокзале, — Костя смотрит на меня в зеркало заднего вида. И я понимаю, что новости у него из разряда «хреновых».

— И? — приподнимаю я бровь. Стараюсь выглядеть спокойно. Бессмысленно. Я весь на нервах. И это никак не скрыть. И едем мы слишком медленно, по моему мнению, хотя машина скорее низко летит. Время. Время уходит. Мой... Дашкин Ванька один в чужом городе. По которому шастает чокнутая тварь. И она ведь его найдет. Рано или поздно она вспомнит о часах. У Тамары точно есть контакт Ваньки. И я ничего не могу сделать.

— Ушла. Постовые говорят, словно в воздухе испарилась. Как заговоренная. Объявили ее в розыск. По постам всех оповестили. Но пока глухо.

— Сколько нам еще ехать? — выдыхаю я. Мне кажется, что сижу я не на удобном сиденье дорогой тачки, а на раскаленной наковальне.

— Километров семьдесят. Почти на месте.

Эти чертовы километры кажутся мне бесконечными. Я почти на пределе, когда Костик начинает парковаться у какой-то убогой хрущевки, утопающей в зелени старых деревьев. Тихо. Двор словно замер в ожидании чего-то гадкого. Или просто у меня настолько все гудит внутри от напряжения, что мир кажется черно-белым.

Костя обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Но я уже выпадаю в реальность самостоятельно. Воздух пахнет пылью и грозой.

Так же пах семь лет назад. Это запах страха.

Домофон старенький. Набираю на нем цифры. Ответа жду слишком долго, хотя, наверняка, мне просто так кажется. Напряжение становится острым, болезненным.

— Кто там? — наконец отзывается динамик женским голосом.

— Игорь. Мы с вами говорили по телефону. Ванечка же с...

Женщина не отвечает. Дверь пищит, впуская меня в недра темного подъезда.

— Игорь Владимирович, я пойду первым. Так по протоколу...

Плевать. Я плевал на Костину заботу. На его профессиональные загоны. Не могу больше ждать. Я Дашке дал слово. Я верну ей сына. Нам верну.

Взлетаю по лестнице на пятый этаж, не чувствуя ничего, кроме желания убедиться, что с мальчиком все в порядке.

— Входите, — дверь распахивается неожиданно. Видно, хозяйка смотрела в глазок, наблюдала. Ждала, когда я поднимусь, чтобы убедиться... В чем? Она меня в глаза не видела ни разу. — Ванечка мультики смотрит, — улыбается миловидная женщина. — Я его покормила. И...

— Спасибо вам огромное, — хриплю, чувствуя, как разжимаются ледяные клещи, выжимающие мою душу, словно высокоскоростная центрифуга. — Вы просто...

— Ух ты, дядька Игорь, — вихрем врывается в полумрак прихожей сын. Мой сын. В этом нет и не могло быть никаких сомнений. Я просто самовлюбленный идиот, поверил в чудовищную ложь. Я виноват во всем. Только я... Закрыл, блин, гештальт. — А мы с тетей Катей мультики смотрели. Шайбу-шайбу. Теть Кать, а дядя Игорь знаешь как круто играет в хоккей. Он и меня научил обещать. Мы с ним маме...

Малыш запинается на полуслове. И я вижу слезинки в его глазах, глядящих прямо мне в душу. — Мама же... Тома наврала, да?

— Мама очень ждет тебя, — говорю я твердо. Ванюшка едва меня с ног не сносит, обнимает, как крошечная обезьянка. И я впервые в жизни подхватываю на руки сына. Моего сына.

— Вы же его не обманули? — шепчет спасительница, когда Ванька уносится за своим рюкзачком в комнату, из которой несется веселая мультяшная музыка. — Его мама жива? Послушайте. У ребенка стресс, и... Вдруг вы еще один взрослый, который его предаст. Он вам верит. И знаете что? Он считает, что вам его мама нравится.

— Я бы никогда не стал так врать. И знаете что? Она мне не нравится. Я ее до безумия люблю, — ухмыляюсь я глупо. Надо же, чужая женщина читает мне мораль. Такого я до сих пор не позволял никому. — Катерина, спасибо вам. Это за ваше неравнодушие, — достаю из кармана пачку купюр. Даже не знаю, сколько там. Плевать.

Костя за моей спиной хмыкает, но молчит. Хороший у меня помощник.

— Вы серьезно сейчас? — она обижена. Смотрит на меня сердито. Вот ведь... Я думал, таких людей уже не бывает.

— Это не за мальчика. Просто...

— Просто что? — в ее голосе впервые прорезается жесткость. — Я ребенка не из-за денег к себе привела. Он на улице один был. Напуганный. Вы бы тоже мимо прошли?

Прошел? Черт его знает. Я уже не знаю, кто я, кем был. Семь лет я был козлом и скотом. И отвечать на ее вопрос у меня нет ни сил, ни желания. Семь, сука, лет я просто не жил.

— Простите, — глухо выдавливаю я. Оставляю деньги на дешевом комоде. Она не берет их, я не могу просто так уйти.

— Ничего. Вы переволновались. Сделайте Ваньку счастливым. Он заслуживает. И маму его.

— Это я могу вам обещать, — улыбаюсь я. И сейчас я говорю правду.

Ванька выбегает в прихожую, едва не сбивая уродский пуф. И слава богу. Она просто разряжает обстановку и отвлекает добрую Катю.

— А мы сейчас к маме поедем?

— Да, мелкий. К маме.

— Ух ты. Дядя Игорь, я так тебя ждал. Я ведьму не забоялся. Я знал, что ты герой, ага. И что ты нас спасешь. И что маму оживишь, я сразу знал, когда ты к нам пришел. Знал.

Он цепляется за мою руку крепко-крепко, будто боится, что я исчезну. И у меня от этого простого движения сердце сворачивает в узел.

— До свидания, теть Кать! — машет он ладошкой. — Спасибо вам!

— Пока, Ванечка, — улыбается она уже по-настоящему тепло. — И не пугай больше никого. И вам, Игорь, всего хорошего. Обязательно сдержите слово.

Сдержу. Клянусь.

— Скорее. Поехали к маме. Она, наверное, боится. И она одна. А вдруг ведьма до нее доберется. Они, знаешь, как быстро на метле летают. Дядь Игорь, а тетя Тома... Ее можно же спасти? Ну, ведьму из нее прогнать. Ты же можешь. Ты же герой настоящий. Не то что папа мой. Дядь Игорь. Ты чего?