ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Игорь Даров

Мало ли на свете мальчиков с родимым пятном на лбу в форме сердца, которое проступает от злости? Красная, почти винного цвета отметина, которая страшно портит жизнь в юном возрасте. Их-за которой тебя дразнят и называют “Лав из” и курчавым Купидонычем. Из-за которой ты постоянно влазишь в драки, отбивая у соперников желание тебя обзывать и глумиться.

Мало ли... Я знаю только пару таких людей. Мне эта гадость досталась от отца, что б его, космонавта.

— Игоречек... Владимирович, — назойливой мухой жужжит управляющая моим отелем Светлана. Прижимается к моему бедру своим. Задница у бабы просто огонь. Судя по упругости, Светик не вылазит из спортзала, судя по обтянутости юбкой, на меня она открыла охоту. — Мэр звонил, спрашивал, понравилось ли вам предложение? Приглашал в гости, встретиться в неформальной обстановке. Банька там, бильярд. Я могу вас сопровождать.

— В баньку? — ухмыляюсь я противно. Это даже хорошо, что эта стервоза меня сейчас отвлекает от дурацких мыслей.

Мало ли на свете пацанов с родимым пятном на лбу, котрым проклята моя семья по мужской линии?

— Ну, если вы прикажете, — хлопает ресничками чертова кукла. Хороша бабенка. Доступная, холеная, всё, что нужно для того, чтобы вымарать из головы дуру Дашку и её мальчишку. — У нас в отеле есть сауна для солидных клиентов.

— Сауна? — приподнимаю бровь. Господи. Я как будто в дыру во времени провалился. Где “солидными” считаются быки в золотых цепях. Этот город ужасный, весть вот такой. Застывший в прошлом, выход из которого стоит очень дорого. — Массажного салона в подвале нет у вас тут случайно?

— Нет. Но я могу вас промассировать, — облизывает губки острым язычком Светлана. — Я заканчивала курсы. Игорь...

— Владимирович, — ухмыляюсь я. А что? Она вполне может помочь мне отвлечься от итдиотских мыслей. Пацан не может быть моим. Это невозможно. Я не могу иметь детей. Свинкой в детстве переболел, она дала осложнения. И залетела он от... Тьфу ты, ненавижу... — Мой номер не убран. Пошли туда ту толстую горничную.

— Она на больничном, — скалит белоснежные зубы чертовка. Мне это надо. Надо расслабиться. Надо выкинуть из башки всякую дурь. Мне нужен массаж, ни к чему не обязывающий адюльтер и власть над этой дурой.

— Вызови. Не поедет — штарфуй. Через десять минут я хочу массаж. Успеем, пока эта толстая поломойка доберется до отеля.

Смотрю на победоносную улыбочку, играющую на губах стервозы Светочки. Дура. Пустая, тупая шалава. Как и все бабы в сущности.

Голова разламывается. Лоб, заклеенный пластырем, саднит. Я зол до слепоты. На себя злюсь. Потому что всё время думаю о том, что мне не нужно. Нужно позвонить психологу. Хотя... Всё ведь достаточно просто. Надо просто собрать манатки и уехать в понятную мне, привычную жизнь. Где нет напоминаний о прошлом, дешевых Светок и конопатых мальчишек-хоккеистов, беззубых и пятнистых. А забывать я умею. Научился. Учительница мне попалась шикарная.

Кровать эта мерзкая. Слишком мягкая. Я не отдыхаю на ней.

— Игорь, — тихий голос управляющей выдергивает меня из бредовой полудремы. Открываю глаза.

— Владимирович...

— Конечно, Игорь Владимирович, вы готовы к массажу?

Готов ли я? Она-то точно подготовилась. Блузка расстегнута настолько, насколько позволяет подобие приличия, резинки чулок мелькают в слишком откровенном разрезе юбки. Волосы распустила. И духи... Приторные, слишком навязчивые, тяжёлые. Арабские, наверняка. От чего-то такие, как эта красотка, считают их притягательными. Чертова баба ими облилась.

— Ты вызвала горничную? — спрашиваю я, когда пальчики подчинённой пробегают по моим плечам.

— Ну, зачем сейчас о работе? — капризно тянет Светлана. — Шеф, давайте мы вас расслабим, а потом...

— Я задал вопрос, — почти рычу. Массаж баба делать не умеет.

— Она не приедет. Но я пришлю сюда её напарницу, — стонет мне в ухо управляющая этой богадельней. — И оштрафую наглую нахальную мерзавку на половину зарплаты. Я давно её уволить собиралась.

— Да и черт с ней, — выдыхаю я. Так лучше. Так правильно. Уволить и забыть. Может психолог на это и рассчитывал, отправив меня в прошлое. Откидываюсь на подушку. Я тут царь и бог. Хозяин положения. Я...

Дверь распахивается слишком резко с грохотом. Я подскакиваю на кровати, отталкиваю от себя Светлану. Когда она успела стянуть с себя юбку и блузу? Тянет из-под меня уродливое алое покрывало. А я смотрю на Дашку, одетую в униформу, застывшую в дверях с тележкой для уборки. И вижу в её глазах что-то ужасно знакомое. А щеки у неё цвета помидора. Она всегда вот так краснела реактивно. Кожа слишком белая у неё, почти молочная, и все эмоции сразу на лицо.

— Вы... Ты... Простите. Я не...

— Какого лешего? — шипит Светлана. — Тебя стучаться не учили? Обнаглели совсем.

— На двери не было таблички «Не беспокоить». Я подумала, что нет никого. Я...

Поднимаюсь с кровати. Лоб пульсирует болью. Тело гудит от напряжения. Дашка отводит взгляд. Так же она смотрела и тогда, семь лет назад. Целую жизнь назад.

— Ты же сказала, что не приедешь, — хриплю я.

— Побоялась лишиться половины зарплаты. Штрафы лечат лучше лекарств, — кривит губы женщина из прошлого. Они у неё обветренные, с красной каёмочкой по контуру. Настоящие.

— Или испугалась? — щурусь. Не умею я её читать. Закрыта от меня. В глазах ненависть. В руке пипидастр, блин. Так кажется, эта метелка называется.

— Чего? Вы очень высокого мнения о своей демоничности. Я зайду позже. Почищу номер. Не буду мешать. Прошу прощения. И... Я стучала. Но вы, вероятно, были слишком заняты. Так что можете продолжать.

— Спасибо, что разрешила. Мы со Светиком отожжем, уж будь уверена.

— Удачи, — она разворачивается слишком резко. Толкает свою тележку с грохотом. Почти убегает. Талия у Дашки тонкая, а бедра широкие. Раньше это меня сводило с ума. А сейчас...

— Я не поняла, вы знакомы? — тянет Светлана. Черт, она отвратительная. Искусственная вся. Силикон этот... Как грелка резиновая. — Милый, ну иди ко мне.

— Вон пошла, — цежу я сквозь зубы. Голова сейчас лопнет.

— Что?

— Я сказал, проваливай. — Почти стону. — Фуфлово ты делаешь массаж.