Глава 2. Дим Димыч, за неделю до этого

– Итак, дорогие учледители, наше соблание сегодня не будет особо ладостным, – начал с похоронных слов мой дядя, а точнее глава холдинга «Стройдом», – Мы соблались здесь, чтобы дать отсчет последнему лубежу, который должен был плеодолеть наш холдинг, но лишь закинул ногу на этот высокий заболчик, когда ему слезали яйца. Фу, поморщился я, смотря на такие же сморщенные лица вокруг. Дядя иногда скажет так, что хуже и не скажешь. Тем более со своей картавостью и проглатыванием буквы «р» такие перлы иногда выдавал, что в пору сидеть и ржать. Вот сейчас, даже яйца закололо, как представил себе это. Но тот невозмутимо продолжал: – Мы все понимаем, что последние полгода холдинг не тонет, благодаля новым вливаниям из нашего калмана. Большим вливаниям, – все зашептались и начали переглядываться друг с другом, кивая, – Дима, доложи! – приказал мне дядя и я встал, поправляя полы серебристо-серого пиджака в тонкую белую полоску. Дорогой пиджак, часы, итальянские ботинки ручной работы и внешность, как у греческого бога. Таким я себя видел, таким меня видели женщины, таким я и был на самом деле, только без горбинки на носу. Я красавец, да, с этим не могу спорить и я, черт возьми, не хочу лишиться всего: квартиры, машины, дорогих шмоток, курортов с элитными отелями, красоток с накачанными буферами. Поэтому я сейчас и сижу здесь, слушая все эти умные разговоры, и пытаюсь понять, что делать. – Я вам зачитаю и покажу некоторые сводки за последние три месяца. Возможно, у нас получится понять, что не так, – я кивнул своей секретарше и в зале погас свет, включился экран на стене, где выстроились разноцветными столбиками цифры, в виде длинных колон. – Начнем, – сказал я, делая самый серьезный вид и трагичный голос. Через час моего доклада свет снова зажегся, вызывая возбуждение среди задремавших в темноте учредителей. – Итак, спасибо, Дима, – снова встал дядя, – У нас есть лишь один шанс выплыть и начать вылащивать цветы, а точнее, целые клумбы, если мы выиглаем тендел у Булмистлова. А для этого, нужно соблать все силы, все лесулсы, все… – дядя подумал, поправил очки, – Колоче, лаботаем на пледеле возможностей и посталаемся выиглать эту застлойку толгового комплекса в Химках, ула, товалищи! Я представил дядю в кепке и на броневике, а ничего так, смотрится. С его миллионами и упорно не говорить букву, даже не пытаться исправить этот дефект? Хотя дядя мог себе это позволить, говорить даже слогами или вообще не говорить. – Все свободны, новое соблание челез месяц, Дима, заделжись, – попросил меня дядя, и я остался сидеть, пока остальные покидали кабинет, пожимая руку главе холдинга. Когда за последним закрылась дверь, дядя повернулся ко мне и снял очки, потирая глаза: – Дима, нас сегодня сколопостижно покинули слазу два бухгалтела, – печально сказал дядя, возвращаясь за свой президентский стол. – Как скоропостижно? – удивился я, – Сразу оба? – Я невелно вылазился, уволились, – поправился дядя. – А-а, понял, – кивнул я, внутренне выдыхая. Жалко же, бухгалтеров. – Нужно слочно найти замену, слочно, говолю! – строго указал на меня очками в золотой оправе дядя. – Надо, так надо, – согласился я, – А где? – Мне тебя учить, где ищут бухгалтелов? – Нет, но… – Дима, найди. – Понял. – И еще… – дядя раскрыл свой ежедневник и выдрал оттуда лист со своими каракулями, – Здесь адрес одной…Хмм, гадалки… – Кого?! – Не пелебивай! – стукнул кулаком по столу родственник и я ухмыльнулся. В его исполнении угроза как-то не особо действовала. – Лыбится тут, сидит, – проворчал дядя, – Пойдешь к ней, ласскажешь пло нашу плоблему и внимательно слушай, что она посоветует. – Дядя, – поморщился я, – Но это все лохотрон! – Здесь лешаю я, что лохотлон, а что нет! – снова разъярился родственник. – Ладно, ладно, схожу, – ответил я, вставая из-за стола, – Когда идти? – В следующую пятницу, все, иди, она очень занята, нельзя пеленосить и опаздывать – махнул рукой дядя, и я вышел из кабинета. Да схожу я к этой гадалке, наверняка мошенница какая, послушаю, что она скажет, даже интересно стало. Проверю ее по полной программе, развлекаться, так уж с музыкой. Прикинусь этаким затюканным и несчастным мужичком, который теряет все свое богатство. Интересно, почему дядя сам не пошел? А еще, где мне этих бухгалтеров теперь искать? Надо не абы кого, а профи, чтобы знали свое дело. С этими мыслями вернулся в свой офис и попросил секретаря принести мне кофе. Наталья вошла с маленьким подносом в руках, виляя своей пятой точкой и наклонилась, открывая моему взору все прелести. – Дмитрий Дмитриевич, ваш кофе, – промурлыкала она, облокотившись о мой стол локотками. Моему взгляду открылось обширное поле для исследований, золотистые полушария шаров, в глубоком декольте серого шерстяного платья. Я даже заметил тонкое розовое кружево, которое надежно держало всю эту прелесть. – Я сегодня с работы еду с вами, Дмитрий Дмитриевич? – облизнула губы в розовом блеске обольстительница. – Я еще не лешил, вот черт, привязалось, – проворчал я, отчего Наталья засмеялась, колыхая своими шарами. – Скажете мне, как решите, чтобы я была готова, – томно ответила Наталья, выпрямляясь и одергивая платье, которое обтягивало ее в нужных местах. – Скажу, – задумчиво произнес, провожая взглядом круглую попку, которая двигалась в ритме с шагами стройных ножек. Наталья была моей любовницей уже три месяца, и я был всем доволен, кроме одного. Последнее время меня преследовали ее намеки о свадьбе. Девушка хотела утвердить свое положение в моем доме, в моей постели и в моем кошельке. Последнее было самым главным. Вот только я этого категорически не хотел, никак. Тем более дядя уже намекал мне на дочь Бурмистрова, но кто я такой, чтобы жениться на дочери олигарха? Так, мелкий босс – тиран. Но дочурка богатого человека из журнала Форбс воспылала ко мне бурной страстью, когда увидела на одном из приемов. Неужели узнала, кто я такой на самом деле? С тех пор я встречал ее везде, кроме своего офиса. Как она узнавала, где я буду вечером или в каком клубе тусуюсь в выходной, для меня было полной загадкой.