Глава 46

– Кажется, сегодня я выпью, – бормочет Димочка, когда мы проходим в гостиную, где мама накрыла стол. – Как у вас симпатично, – восторженно хлопает в ладоши Элеонора, а я вспоминаю их дворец и хмыкаю. Оглядываю по-новому квартиру родителей, неплохая двухкомнатная квартира в хорошем районе, не евроремонт, но свежие обои в цветочек, добротная стенка из красного цельного дерева, диван, плоский телевизор на стене, что я подарила папе на юбилей. Обычная квартира, ничего интересного. Чисто, уютно, по-домашнему. – Конечно, мы простые люди, из золотых тарелок не едим, – ерничает папа. – Да мы тоже не едим, – поддакивает Селиванов, – Мы с Элей вообще, как поженились, коммуналку снимали в Мурманске, где стояла только железная кровать и стол. Меня туда направляли на два года работать в Морском порту. Вот времена были, одной килькой питались, жареной, вареной, до сих пор на нее смотреть не могу. – Что же так быстро все забылось? А? Народ на двух работах загибается, армия без снабжения, – горячится папа, пока Димочка усаживается за стол, а я помогаю маме накрывать. Ставлю тарелки с нарезками, салаты, пирожки, достаю рюмки, наливаю компот в графин. – Почему армия загибается? Тут ты, Володя, не прав, – начинает спорить Селиванов, усаживаясь рядом с моим отцом, – Сейчас финансирование военнослужащих в приоритете. Новое жилье для семей, увеличение зарплаты. Льготы опять же. – Сказки, – категорично отвергает слова министра мой папа, – Это ты с трибуны будешь говорить, а мне то, правду скажи! – Ну хватит вам, гости еще не ели ничего, не пили, – сердится мама, предлагая всем салаты и пирожки, – Вот у меня тут оливье, капуста своя, квашенная со смородиной. Отец у нас настоечку делает на крыжовнике. – Ой, ни разу не пробовала, – восхищается Элеонора, восторженно махнув рукой, – Гулять так гулять. – Попробуйте, чистая, как слеза, – папа разливает всем по рюмкам прозрачную жидкость. – Лучше не надо, – пробую остановить будущих родственников и Димочку. – Пончик? – встревоженно смотрит на меня шеф. – Пей или не мужик? – прищуривается папа. – Я водителя вызвал, Оля, так что все нормально, – оправдывается Димочка и смело вместе с мужиками закидывает первую рюмку в себя. Вижу, как его лицо краснеет, глаза наливаются слезами, почти не дышит. Селиванов тоже замолчал, захлопнув рот. – Хороша, да? – гордо потирает руки папа и переводит взгляд на Элеонору, которая схватилась за горло, выпучив глаза, – Дамочкам не очень нравится, но для них у меня есть малиновая настойка, градусов 60 всего. А это моя гордость, 75. – Шестьдесят? – наконец, выдыхает Элеонора, которая до этого смело опрокинула в себя целую рюмку, – А эта значит 75, ужас какой, где там ваша капуста? – обмахивает рукой красные щеки, цепляя на вилку закуску прямо из салатницы и отправляя в рот. – Вот, малиновая, – достает из-под стола еще одну бутылку папа и я хватаюсь за голову, теперь пока все не перепробуют, он не отстанет. – И много у тебя там еще? – заглядывает под стол Селиванов и удивленно крякает. – На сегодня хватит, – удовлетворенно отвечает папа, – Так и что там у нас с женихом? Кто такой, что умеет? – Наш сын учился в Англии, – разжигает огонь Элеонора. – А здесь что, рылом не вышел? – Папа, – морщусь я, глядя, как все снова выпивают по рюмке. Димочка хватает пирожок с капустой и тот улетает внутрь него, Селиванов цепляет грибочки, которые мама с папой сами собирают в лесу за дачей. – А что папа, чем наше образование хуже? – напирает на Селиванова, разливая еще по одной, – Или в вашей Англии всех без разбора берут. – Ну почему без разбора, туда попасть очень трудно, – не соглашается министр, – Там нужно многое знать и уметь. – А вот он, – тычет пальцем папа в сторону Димочки, – Что может твой сын? Бороду отрастил, а отжаться на кулаках может? – Конечно, Дима, покажи, – горячится Селиванов, – Мой сын и на кулаках, и на пальцах может. На голову хочешь встанет? – Отец? – пугается Димочка, – На одном пальце вряд ли смогу. – Вот, я так и говорил, что слабак, – удовлетворенно выдает папа, – В нашей армии не был, поди? – Почему не был, был, – возмущается Димочка. – Ну так давай, показывай. Димочка встает, снимает пиджак, закатывает на рубашке рукава по локоть и падает на пол. Встает в планку, опираясь на кулаки и начинает отжиматься. – Может, – гордится Селиванов своим сыном и они с папой разливают еще по одной, – Он у меня после учебы год был в армии, офицером. – Офицером?! Всего год?! Да какой из него офицер с такой бородой. – Нормальный офицер, как у всех, – не сдается министр. Мама с Элеонорой говорят о засолке помидор и огурцов, папа спорит с Селивановым, Димочка продолжает отжиматься, короче дурдом. – Галя, – кричит вдруг папа, – Принеси-ка мою армейскую бритву. – Может не надо, – пищу я. – А долго еще отжиматься? – кряхтит с пола Димочка. – Сколько нужно, – отвечает ему Селиванов. – А сколько нужно-то? – выдыхает Димочка. Министр пожимает плечами, и они с папой снова накатывают по рюмке, закусывая вареной картошечкой и котлеткой. Я ковыряю в тарелке салат, посматривая на трудящегося Димочку и так мне его жалко, но прерывать нельзя. – Галя, ну, где бритва-то? – кричит папа и мама приносит из комнаты футляр. В моей голове что-то щелкает, и я понимаю, что сейчас произойдет страшное. – Папа, не надо, – но мой писк никто не слышит. Папа ставит табуретку посреди комнаты, вынимая бритву из футляра. – Садись, офицер, будем человека из тебя делать, – улыбается папа, а Димочка встает с пола. – Я как-то отвык без бороды, – пугается он. – Ничего, не положено солдату шерсть на лице выращивать, – хмурится папа, – Еще Петр 1 боярам бороды срубал. – Рубить не нужно, – испуганно шепчет Димочка, но покорно садится на стул. Папа разводит в специальной пиалушке мыльный раствор и наносит пену помазком на бороду Димочке. – Пончик, спаси, – вопит Димочка. – Ничего, моей дочери нужен нормальный мужик, а не бородатый буржуй. Задирай голову и не дергайся, – ворчит папа, приступая к бритью бороды.