Глава 4. Шон

— Да ты, братец, просто король подката! — сказала Барб и заржала. — Серьезно? Скидочная карта?

— Я думал, она ее заполнит, и я узнаю ее имя…

— А напрямую ее спросить религия не позволяет?

— Она стеснительная. Спугнуть боялся.

— Да это ты трусло, а не она стесняшка!

— Уволю!

— Ой всё! — отмахнулась Барб.

Шон глянул на младшую сестру, которая прекрасно знала, что все эти угрозы гроша ломаного не стоят, и помрачнел еще больше. Нет, ну что за жизнь?

Девушку, которая регулярно приходила в эту пончиковую, Шон приметил уже давно. Просто потому, что и сам бывал здесь достаточно часто. С тех самых пор, как именно в этой пончиковой начала подрабатывать в свободное от учебы время сестра Барбара, за которой Шон присматривал. Зацепившая его чем-то девушка была светленькой, белокожей, невысокой и какой-то очаровательно, по-настоящему, по-женски мягкой — мягкий индивидуальный аромат, мягкое округлое тело, мягкая улыбка, мягкий взгляд. А уж какой у нее была грудь! Тяжелая, упругая, налитая… Так бы и вжался лицом в ложбинку между этими двумя нежными полушариями! Короче, просто-таки мечта, а не женщина! Уютная, сексуальная и какая-то, что ли, настоящая!

Совсем не такая, как те, что окружали Шона со всех сторон, будто осажденную крепость. Вот они все были какими-то удивительно одинаковыми! Одинаковые тела, отточенные бесконечными диетами, а то так и скальпелем опытного пластического хирурга. Одинаковые лица родом от того же мастера — с одинаковыми аккуратными носами и одинаковыми пухлыми губами.

Шон как-то узнал про свою очередную любовницу, что та еще несколько лет назад сделала себе пластику губ и задницы, накачав и то, и другое силиконом. С искусственностью пятой точки еще как-то можно было смириться — в конце концов, бывали в жизни Шона О’Рори и такие времена, когда во время гона и вовсе резиновую бабу трахать приходилось! А вот губы… Стоило только подумать, что он страстно целовал мешки, наполненные какой-то левой химией, как накатывало отвращение — срочно хотелось пойти прополоскать рот.

А все статус! Все погоня за модой! В моде нынче стройняшки? Значит, рядом с каждым уважающим себя мужчиной должна быть стройняшка! И плевать, что на самом деле в глубине души этот самый отдельно взятый мужчина страстно желает совсем другого! Мечтает не о тощих коленках и выпирающих ребрах, по которым так и хотелось провести чем-нибудь звонким, словно железякой по батарее центрального отопления, а о чем-то… мягком. Чтобы не бояться стукнуться о выпирающую кость. И чтобы груди и половинки ягодиц — не как горошинки усушенные, а такие… Чтобы ух! Чтобы ухватить как следует можно было — помять, потискать, прижаться, ощущая нежность кожи и упругое сопротивление плоти… И чтобы вечером, дома, у телевизора можно было положить голову на колени своей жене и даже не думать, что хорошо бы прежде подушечку подсунуть, чтобы давным-давно травмированное в уличной драке ухо не отлежать…

На самом деле все было просто: именно такой — пухленькой, невысокой и смешливой — была мама Шона. Отец в жене души не чаял и совершенно неудивительно, что для маленького мальчика — их первенца, — именно такой «формат» стал лучшим, желанным, просто идеальным. Психологи говорили, что все мужчины выбирают себе в жены подобие своей же мамы. Насчет «всех» Шон разумно сомневался, но сам, сколько ни хороводился с модными стройняшками, а всерьез запал именно на милую пышечку! И вот теперь водил вокруг нее дурацкие хороводы под смешки родной сестрицы — той еще заразы!

Почему? Да как-то вдруг выяснилось, что Шон совершенно разучился «подкатывать» к дамам, как изволила изящно выразиться Барб. С тех пор, как он стал достаточно богат, подкатывали к нему, а не наоборот. И как раз с этими подкатывавшими все сразу было ясно: коктейльчик, пара походов в ресторан и приглашение отведать дорогого шампанского в собственном пентхаусе… Ну, для особо продвинутых к этому «боекомплекту» прибавлялась еще и пара походов в театр, а шампанское заменялось на предложение оценить качество редких гравюр. Все всё понимали, правила игры всем были известны. А тут Шон вдруг взял и забуксовал!

Он договорился с Барбарой, что та станет звонить, как только интересная ее старшему брату девица будет появляться в кондитерской. И она всегда делала это. Но то сам Шон никак не мог оторваться от работы, то девушка уходила слишком быстро — вот только что сидела расслабленно, явно наслаждаясь своими неизменными пончиками, но вдруг подхватывалась и куда-то стремительно убегала — словно солдат по зову полковой трубы, сыгравшей общий сбор.

А потом Барб как-то увидела ее на улице, с коляской… Ребенок…

После этого причины стремительных уходов стали яснее, но с остальным все осложнилось еще больше. Если есть ребенок — значит, вполне возможно, имеется и муж… Даже скорее всего имеется, потому что Шон и представить не мог дебила, который оставил бы такую, как эта. Разве только она вдова? Желать смерти некоему неизвестному мужчине было делом поганым, и все же Шон думал о таком раскладе… с надеждой.

А еще о том, что в любом случае нужно расставить точки над «ё». Так и возник супер-пупер-жупер план: скидочная карта и анкета, которую девушка должна заполнить, указав в ней не только свое имя и свои контакты, но и замужний либо свободный статус.

Вот только когда все уже было на мази, судьба опять повернулась к Шону тощей задницей: девушка, к которой он подошел с разговором, вдруг сорвалась с места и убежала. И ладно бы пришла на следующий день — уж Барбаре-то Шон хвост накрутил как надо, чтобы та анкетку ей всучила любой ценой, — так ведь нет, пропала с концами! Неужели только потому, что почувствовала явный интерес к себе со стороны Шона?..