Глава 6

Фамилия Рокоссовского встряхнула сознание и Андреев открыл глаза:

— Знаешь, а ведь к подобному выводу, как у твоего Сергеева о Рокоссовском и я пришел! Рокоссовский сейчас действительно не входит ни в чью обойму и за помощь в продвижении почувствует себя обязанным. Это человек иной формации и благодарность ему не чужда. Все упирается в результаты осенних учений. Если будет что поставить в вину Павлову, то сковырнуть его я смогу, моих возможностей для этого хватит. Знаешь, а ведь к выводу твоего Сергеева о Брестской Крепости как о ловушке для дивизий пришел и новый командующий Четвертой армией Белорусского особого военного округа. Генерал Чуйков предложил запустить строительство щитового и палаточного дивизионного городка в районе станции Жабинка в двадцати километрах, причем особо сильного финансирование на это не требуется. В районе деревне Старое в окрестностях Жабинки стоит бывшая английская лесопилка, которая специализируется на изготовлении щитовых деревянных строений. Хозяин лесопилки вполне лоялен советской власти и даже назначен директором промышленного кооператива, созданного на базе частной лесопилки. А Павлов категорически высказался против предложений Чуйкова! Он всеми правдами и неправдами, задействуя свои связи в Москве, пытается сейчас убрать из округа Чуйкова, который постоянно тычет командующему округа в его неумение реально оценивать положение дел. А что, если твой Сергеев прав и Павлов действительно саботирует подготовку округа к войне?

Пономаренко напрягся:

— А ведь Павлов будучи советником республиканского правительства Испании вполне мог быть завербован и троцкистами и немецкими агентами! Сергеев вскользь упомянул о возможности заговора советскими генералами, завербованными за время совместного обучения с немецкими офицерами еще в начале тридцатых!

— Действительно, регулярно советские военные делегации из высшего командования, те же Михаил Тухачевский, Иероним Уборевич, Иона Якир, Август Корк, Витовт Путна и другие участвовали в военных манёврах и учениях в Германии. Теперь понятно когда они решили играть на стороне врага! То есть Павлов готовит округ к сдаче немцам с возможной целью дискредитировать руководство страны, тем самым облегчив заговорщикам возможность провести переворот, обвинив во всем Хозяина!

Пономаренко мгновенно покрылся потом, представив как далеко может пойти расследование,начавшись с Павлова:

— А ведь у Павлова есть покровители в наркомате! Кто-то же готов покрывать его преступный замысел, иначе Павлов не действовал бы так нагло.

— Согласен! В тридцать шестом году командарм Первого ранга Уборевич, находясь в командировке в Испании, способствовал карьерному росту Павлова, в частности, принял решение поручить ему командование танковой бригадой. Затем карьеру Павлову стали активно продвигать новый нарком Семён Тимошенко и его заместитель Семён Буденный. Семена не позволит тронуть Хозяин, а вот Тимошенко… — Андреев опять прикрыл глаза, проводя мозговой штурм — А ведь Кулик также постоянно нахваливает Павлова. Они вместе работали в Испании и позже в наркомате обороны, где каждый руководил важным управлением: Кулик — артиллерийским, а Павлов — бронетанковым. По моим сведениям Троцкий тайно приезжал в Испанию и вполне мог встречаться со своими сторонниками из числа наших советников.

Пономаренко понизил голос — А если и маршал входит в число заговорщиков?

Андреев прищурился и прикусил губу:

— Почему его выдвинул Хозяин? Потому, что когда под Сталинградом, в первые дни революции шли бои с казаками, тогда Кулик командовал артиллерией. Но в это время в его подчинении были всего три пушки, и на это у него ума хватило, но, чтобы командовать всей артиллерией Советского Союза, для этого большого дела у него уже ума не хватает. Об этом еще товарищу Сталину сказал товарищ Хрущев. Он ему тогда ответил: «Нет, вы его не знаете, он храбрый человек». Мне постоянно идут жалобы на Кулика. Кулик — человек мало-организованный, много возомнивший о себе, считающий все свои действия непогрешимыми. Часто его сотрудникам трудно понять, чего он хочет, чего добивается. Лучшим методом своей работы он считает держать в страхе подчиненных. Любимым его изречением при постановке задач и указаний было: «Тюрьма или ордена». С утра обычно вызывает к себе множество исполнителей, очень туманно ставит задачи, и угрожающе спросив «понятно?», приказывает покинуть кабинет'. Подчиненные, прослушав путанные указания Кулика, почтительно козыряют, затем идут к Воронову или Савченко, и те пытаются как-то перевести указания на русский язык. Я до поры решил Кулика не трогать, но в свете возможности приближения войны этот маршал опасен на своем посту. Так что пожалуй, его придется пристегнуть к провалу Павлова и его возможному заговору против Хозяина вместе с Тимошенко. А вот Чуйкова я посоветую назначить первым заместителем Рокоссовского. — выпив Боржоми, Андреев медленно произнес:

— А вот как быть с твоим Сергеевым? Он определенно перерос свою должность.

Пономаренко кивнул:

— Товарищ Сергеев предложил создать новую структуру в НКВД под названием СМЕРШ. Смерть шпионам. Я тогда не придал особого внимания его словам, а сейчас подумал, что в этом есть смысл и стоит майора госбезопасности Сергеева и поставить во главе СМЕРША моей республики! Тем более, что Сергеев хочет на постоянной основе организовать разведрейды на сопредельную территорию для получения разведданных как говорится из первых рук с захватом языков из числа немецкой разведки.

— Интересно будет пообщаться с захваченным языком. На тебе тайная его доставка сюда, в Москву. Узко мыслишь, Пантелеймон Кондратович! С таким широким кругозором твой майор вполне достоин работать в наркомате страны. Скажем, на должности заместителя управления СМЕРШ. А вот кандидатуру начальника я пожалуй согласую с товарищем Берия. Да и тебе пора выбираться в Москву. Будешь курировать от Центрального Комитета Партии работу сотрудников НКВД и в частности СМЕРШ в приграничье западных округов и взаимодействие пограничников с армейцами, дислоцированными в приграничной полосе. Будешь моими глазами и ушами с нахождением в Киеве. Именно оттуда будешь руководить Белоруссией, Украиной и Прибалтикой. У тебя будет личный самолет для перемещения по всей зоне ответственности. В случае начала войны скорее всего придется взять на себя ответственность за партийный контроль над армией. И на тебе будет выявление всех подозрительных распоряжений Павлова после проведения учений. Ваше решение о привлечении населения к возведению укреплений в приграничной полосе и на старой границе я одобряю и этот опыт следует распространить на Украину и Прибалтику. Да и со стороны Финляндии Ленинград практически не прикрыт. Все, ступай, Пантелеймон Кондратович. У меня через полчаса совещание.

* * *

За несколько дней мне удалось сдружиться с майором Кузнецовым. Вернувшийся из Москвы Пономаренко дал добро на секретные разведрейды в Польшу, лично прибыв в Брест и сообщив об этом мне и Кузнецову:

— Товарищи! Считаю, что ждать создания при областном управлении своего разведподразделения нецелесообразно. У товарища Кузнецова есть бойцы маневренной группы, натасканные на подобные рейды. Поэтому партия доверяет вам, товарищи, организацию таких рейдов для захвата языков из числа разведки или контрразведки Германии. Отберите красноармейцев с знанием немецкого языка, взяв с них подписку о неразглашении. Только ничто не должно выдавать в вас советских разведчиков. Так как ношение немецкой формы на территории Польши при провале будет расценено как нарушение, вас ждет расстрел и вы должны это знать. Может стоит идти в польской форме? Выдадите себя за польских сопротивленцев.

Я покачал головой:

— В случае провала нам вообще нельзя попасть в плен во избежании дипломатического скандала. Поэтому мы в этом случае оставим себе по гранате. Для разведки достаточно шести человек. Со мной во главе еще пятерых будет достаточно. Документы нужны немецкие, фотографии в форме вермахта. Печати на фото подделает специалист моего управления.

Кузнецов отрицательно покачал головой:

— Я пойду на ту сторону и это не обсуждается. Я не могу отправить своих подчиненных на вполне возможно заведомую смерть. Я прекрасно говорю по-немецки, меня немцы при общении принимали за жителя Берлина. Комплекты немецкой формы и различные виды оружия, состоящего на вооружении Вермахта в моем отряде имеются. Даже маскхалаты немецкие имеются и немецкие сапоги. Правда с размерами туговато. В основном ходовые — сорок второй, сорок третий. Надо бы при наборе группы и это учитывать. А то понравится нам какой-нибудь бугай, а у него нога под сорок пятый. Во что обувать его будем?

Пономаренко попрощался и уехал. А мы отправились к Кузнецову, где отобрали четверых, в число которых вошли начальник маневренной группы 17 погранотряда.

Через сутки мы перешли границу с помощью надувных лодок, которые двое из красноармейцев маневренной группы вернули к нашему берегу и, замаскировав их, приготовились ждать нашего возвращения.

Кузнецов под маскхалатом был в мундире капитана вермахта, я — в мундире фельдфебеля, остальные — в форме рядовых. Все, кроме Кузнецова были вооружены автоматами. И у каждого был парабеллум в кобуре скрытого ношения под мышкой, окопные боевые ножи (облегчённые типы кинжалов, которые поставлялись в штурмовые подразделения с Первой мировой войны) и финские ножи, в ножнах, закрепленных на предплечьях под мундиром. Подумав, мы взяли с собой группу прикрытия из десяти человек в немецкой форме с двумя пулеметами но без документов — не было времени из-за изменений в наших планах. Вместо глубокой разведки нам предстояло действовать по ту сторона Буга недалеко от границы. Из советского оружия у нас были два Нагана с глушителями «БраМит». Устройство «БраМит» состояло из цилиндрического корпуса длиной чуть более 100 мм и диаметром около 20 мм с набором внутренних перегородок. На последних закреплялись резиновые шайбы с Х-образными прорезями. Принцип работы был примитивен: пуля прошивает первую резинку, газы запираются в первой камере, затем — вторая резинка. На выходе — лишь лёгкий хлопок и лязг механизма.

Для стрельбы с «БраМитом» использовались патроны с остроконечной пулей, которая могла пройти через прорезь шайбы, оставив пороховые газы за собой. Бесшумки предполагалось использовать в центре города при штурме общежития.

Направились мы вовсе не наобум и не в надежде на удачу: по данным агентуры вчера к границе, остановившись в Тересполе, прибыл немецкий офицер в звании майора с немногочисленной свитой из пяти человек, который уже был здесь в октябре-ноябре прошлого года и изучал охрану советскими пограничниками границы вдоль Нарева и Буга. Все шестеро разместились в центре города в офицерском общежитии рядом с зданием филиала Абвера. Это двухэтажное здание вмещало помимо гостей еще десяток человек.

Советские посты на границе избегали контактов с немецкими военнослужащими. В большинстве случаев они стояли, словно статуи, изучая Запад в бинокли. За ними из приграничных деревень в страшной спешке эвакуировали население. Немец тогда наблюдал, как русские солдаты сносили расположенные на пограничной территории дома или делали их непригодными для жилья, выдирая рамы, ломая печи и вывозя из них мебель. Мгновенно на советской стороне была натянута колючая проволока, по ночам освещавшаяся прожекторами. Кроме того, при наступлении темноты вдоль границы ходили патрули в сопровождении собак-ищеек. Наконец, русские спешно строили и наблюдательные вышки.

Вот теперь этот же майор появился вторично и это наверняка был разведчик и его повторное появление подтвердило возможность войны.

Мы не знали, что немец, а им был начальник «АНСТ Варшава» Абвера Горачек, получивший от Канариса задание наладить разведку на территории Польши, прибыл с майором польской армии Герацимовичем (Гапке) и многолетним нелегалом абвера, ранее арестованного польской контрразведкой. В Тересполе на Буге, напротив Брест-Литовска, занятом частями Красной армии, он нашел новое поле деятельности. Здесь тертый калач секретных служб Гарацимович, он же Гапке, принялся изучать все видимые невооруженным глазом заграждения, устроенные советским противником.

Из нескольких подчиненных ему военнослужащих он сначала сформировал два новых наблюдательных пункта: во Влодаве и в Бяле-Подляска. Но все эти небольшие отделения состояли каждое из двух человек. Руководитель — зондерфюрер (Зондерфюреры — «особый руководитель» не имели воинских званий, но у них была своя иерархия, которая в документах отражалась соответствующими литерами. Зондерфюреры назначались на должности в сферах, где требовались профессиональные способности, без учёта военного опыта. Их ранг приравнивался к офицерскому, но полномочия распространялись только на ту сферу деятельности, с которой была связана их работа) в чине лейтенанта, его помощники — унтер-офицеры, исполнявшие одновременно работу машинисток и водителей.

* * *

Сделав приличный крюк, мы обошли захваченный немцами город и оказались у въезда в Тересполь со стороны Бяле-Подляска. КПП контролировался десятком немцев, из них двое были в форме полевой жандармерии с металлическими горжетами на шее с надписью Feldgendarmerie. Понаблюдав почти сорок минут, мы заметили приближающийся к КПП со стороны Бяле-Подляска грузового автомобиля, кузов которого был забит ящиками. Решив, что нам выпал шанс, мы дождались остановки грузовика и проверки документов его водителя.

Немцы не успели ничего понять как их взяли в ножи. Часть клинков были брошены с расстояния, остальных резали как свиней. Волкодавы у Кузнецова и правда были натасканы на совесть. Командовавшего немцами молоденького лейтенанта оглушили и мгновенно связали.

Жандармам свернули шеи — по моей задумке их форма не должна была быть заляпана кровью. Одного из жандармов убил я, а второго Кузнецов, который оценил мои навыки, хмыкнув после легкого казалось движения моих рук сзади. Влево-вправо и все, шея хрустнула и жандарм как кукла размяк в моих руках, я бережно его опустил и принялся снимать его форму. Кузнецов же практически своего жандарма задушил, взяв его шею в захват. Но, поняв принцип, глядя на меня со стороны, так же смог свернуть шею здоровому лбу, который сопротивлялся до последнего, пытаясь вырваться из борцовского захвата.

Убрав в кусты трупы, отогнали грузовик к одному из двухэтажных зданий в ста метрах от КПП, поставив его в узком проулке. В ящиках оказались снаряды к 88-миллиметровым зениткам, которые я заминировал с помощью двух гранат «лимонок», взятых с собой по три штуки на человека. Одна из гранат с помощью проволоки, закрепленная у горловины бензобака, должна была взорваться после движения грузовика, а вторая — при попытке освобождения кузова от груза.

Кузнецов, наблюдая за мной и не отходя от меня далеко, опять выразил свое удивление:

— Такое ощущение, что ты, Алексей, несколько лет не бумажной работой занимался, а служил в ОСНАЗе. Ты прямо полон загадок. Даже нас не обучали использовать гранаты эФ Один для такого минирования.

Я пожал плечами и поспешил «потрошить» пленного. Пройдя по болевым точкам, я заставил немца рассказать о паролях и отзывах на сегодняшнюю ночь, заставив его выдать все, что тот знал. Свернув лейтенанту шею после получения информации, я кивнул Кузнецову:

— Пора проведать тех, по чью душу мы пришли.

Убедившись, что пост на КПП выглядит со стороны так же как и до его уничтожения, мы, оставив бойца в форме жандарма на КПП, еще одну форму надел я, так как на мне она была как влитая.

Мы открыто двигались по улице, ведущей к центру, приветствуя встречные патрули. Знание паролей превратило наш рейд в прогулку.

Офицерское общежитие охранялось ганомагом и тремя немцами, при виде нас отбросивших окурки сигарет и вытянувшимися в струнку. Ликвидировав их ножами и, забросив трупы внутрь броневика, оставили троих бойцов вместо убитых, а я с Кузнецовым и еще одним красноармейцем, вошли в общежитие. Заглянув в первую же комнату, мы разбудили двоих спящих немцев, предварительно сунув им в рты кляпы. По очереди допросив офицеров, приставив к их глазам лезвия ножей, мы выяснили в каких комнатах разместились гости из Варшавы. Необходимый нам майор поселился в двухкомнатном люксе вместе со своим адъютантом.

Оставив этот номер напоследок, мы прошлись по очереди по всем комнатам, Кузнецов страховал с глушаками в обоих руках, а я и боец резали немцев, забирая найденные документы. К нашему счастью входные двери не имели замков. А вот гостей из Варшавы мы решили брать живьем. Потому вместо ножей мы их били по головам рукоятками пистолетов и связывали руки и ноги. Подойдя к двери «люкса», приготовились ее открыть, как она распахнулась и в коридор шагнул немец в одних галифе и в майке. При виде нас он удивленно хотел было задать вопрос, но я успел нанести ему удар в горло, при этом не рассчитав от неожиданности силу удара и сломав гортань. Майор проснулся после толчка.в плечо. Предварительно из под его подушки выхватили вальтер.

Кузнецов достал из кармана мундира его удостоверение:

— Ого какой важный гусь попал в наши руки? — повернувшись к бойцу, отдал ему приказ — остальных пленных тащите сюда же. Нужно понять кто еще кроме этого майора может представлять для нас интерес.