Глава 5

За несколько дней в новом теле, я не знал насколько я попал. Своим незнанием местных реалий я должен был бы без ремня под конвоем доставлен в Минск, а не пользоваться по-барски для поездок Паккардом.

Помимо всех сотрудников отделов и управлений наркомата Белоруссии здесь же присутствовал и Пономаренко. Только его вмешательство и удерживало всесильного Цанаву от приказа арестовать зарвавшегося капитана и допроса третьей степени с нашатырным спиртом (то есть избить подследственного до потери сознания). Вот и сейчас неприязненный взгляд кавказца уперся мне в глаза а я, не понимая причины, отвечал открытым взглядом, не пряча его в сторону.

Цанава же был в недоумении. Он не понимал как человек из системы НКВД смог нарушить все постулаты этой системы. Прием на работу сотрудников от сержанта утверждался в Минске. Фактически — направлялись из Центра. Сейчас начальник НКВД области не мог принимать на службу кандидатов, не соответствующих установленным критериям отбора. Эти требования касались социального происхождения, биографии, физического и психического состояния, а также семейного положения:

Предпочтение отдавалось кандидатам из рабочих и крестьянских семей. Часто в документах указывалось «из беднейшей крестьянской семьи».Запрещалось принимать лиц с судимостью, а также тех, кто имел контакты с криминальным миром или иностранцами.Тщательно проверялась биография кандидата: место работы, участие в общественных организациях, наличие компрометирующих материалов.

Причем обязательно принималось во внимание физическое и психическое состояние: кандидат должен был быть здоровым, без хронических заболеваний, которые могли бы мешать службе. От него требовалась хорошая физическая подготовка, включая навыки рукопашного боя, стрельбы, бега, лыжной подготовки. Проверялось семейное положение кандидата, условия жизни родителей. Считалось, что разводы в семье могут указывать на «ненормальность» родителей и негативно влиять на детей. Уделялось внимание биографии супруги кандидата и её родственников. Многодетные семьи рассматривались с особым вниманием, так как это могло ассоциироваться с «дегенеративностью» матери. Также был негласный запрет принимать на службу лиц, рождённых в результате смешанных браков, а также тех, у кого в роду были евреи (до пятого колена).

Для некоторых должностей требовалось специальное образование. Например, выпускники школ погранохраны и войск ОГПУ проходили войсковые стажировки и обладали командными навыками. В 1940 году командный и начальствующий состав НКВД должен был иметь определённый уровень образования: от капитана и выше — сдать экзамены за среднюю школу, остальным — за неполную среднюю школу (семилетку).

Отбор кадров в НКВД был централизованным и строго контролировался. А я по мнению наркома не просто обнаглел, решив принять на работу бывших, освободив после признания отсутствии за ними вины (а вина их была в том, что они «бывшие»). Хорошо что я хоть отправил приказ о зачислении на согласование в Минск, решив выдать до приведения их лиц в нормальное состояние до схода синяков для последующего фотографирования, временные удостоверения личности, отпечатанные на машинке на листах бумаги. Этот мой приказ жег Цанаве руки и он едва сдерживался, чтобы не обломать рога решившему стать самостоятельным одному из начальников областных отделов.

А мое решение отложить депортацию до пересмотра состава депортированных и вовсе показалось наркому доказательством временного помутнения рассудка его сотрудника: наркомат получил Директиву №892/Б по которой предполагалось к 15 апреля 1940 г. произвести выселение в районы Казахской ССР сроком на 10 лет всех членов семей содержащихся в лагерях для военнопленных и в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии — бывших офицеров польской армии, полицейских, тюремщиков, жандармов, разведчиков, бывших помещиков, фабрикантов и крупных чиновников бывшего польского государственного аппарата, церковных служащих синагог и костелов.

А тут и семьи не отправлены и бывшие польские полицейские, к тому же до революции служившие в контрразведке, будут обучать кадровый состав его наркомата! Сразу десяток доносов, в том числе и от троих членов Бюро Брестского обкома лежали в папке с личным делом Сергеева.

Странно, что первый секретарь обкома, сам имеющий звание капитана госбезопасности, не арестовал Сергеева прямо на заседании Бюро, а потащил его в Минск к Пономаренко. Тупицын был по своей натуре трусоват и не отличался инициативой, но похоже поднаторевший в интригах руководитель обкома смог разглядеть в Сергееве потенциал, позволяющий находящихся рядом с ним сделать резкий старт в своей карьере. Это подтверждала и реакция самого Пономаренко, уже в мыслях перебравшегося в Кремль и решившего не обращать внимание на возможную опасность пиздюлей из Москвы из-за срыва графиков отправки всех, подлежащих депортации.

Поэтому вместо ареста он, всесильный нарком республики, должен поздравить с присвоением нового звания своего слетевшего с катушек сотрудника. Признав полезность Сергеева на свободе, а не в камере, Цанава решал ребус как быть с отчетом по пересмотру дел жителей бывших польских территорий, решив обязательно посоветоваться с Пономаренко. Впрочем идея задействования теплушек вместо вывоза народа в Казахстан под подвоз стройматериалов вполне могла оправдать наркома, если Пономаренко подставит свое партийное плечо, взяв на себя первоочередную ответственность. Но если осенью Павлов не подставится, то Сергеева ждут арест и пытки. Это обязательно!

Заслушав начальников областных управлений, слово Сергееву нарком предоставил в конце. Тот сумел облечь цифры в красивую обертку, к месту и не к месту вставляя цитаты вождей, чаще всего товарища Сталина, что придало его отчету привкус сладкой ваты.

Цанава дождавшись паузы указал на меня пальцем:

— Вот, товарищ Сергеев не побоялся обвинений в невыполнении указаний центра и ходатайствовал перед наркоматом о разрешении привлечь на работу в свое управление бывших сотрудников царской военной контрразведки, которые решили после революции внедриться в польскую полицию. Что же, если товарищ майор госбезопасности готов за этих двоих поручиться своей головой, я решил пойти ему навстречу. — видя непонимание на лицах сотрудников, добавил — За успехи в задержании сотрудниками управления Брестской области и за агентурную работу на территории бывшей Польши, за предложения по укреплению охраны границы и борьбе с врагами Советской власти товарищу Сергееву присвоено очередное звание майора госбезопасности. А теперь слово товарищу первому секретарю ЦК компартии Белорусской советской социалистической республики.

Пономаренко, оставшись сидеть, хозяйским взглядом окинул сидящих и многие почувствовали себя неуютно:

— Товарищи! Партия как авангард Советского народа всегда прислушивается к инициативам снизу. Вот и предложения товарища Сергеева нашли отклик у нас, партийных слуг народа. Как вы знаете, польские паны нещадно эксплуатировали белорусов, которым после десятилетий нищеты требуется хорошее питание свежими овощами и фруктами. Поэтому принято решение в начале следующего года начать отправку сначала детей детских домов, а затем организованно коллективы детских садов и младших классов вместе с их матерями в Узбекистан. Я уже успел переговорить с первым секретарем ЦК компартии Узбекистана о необходимости принять на несколько месяцев для оздоровления население Белоруссии и тот согласился помочь, выделив санатории и дома отдыха, места в пионерских лагерях и палатки для палаточных лагерей отдыха. Ваша же задача как сотрудников внутренних органов обеспечить порядок при отправке людей на лечение. Это станет первым массовым направлением на отдых в Советском Союзе.

Далее, принято решение в этом году привлечь население республики для помощи Красной Армии в возведении оборонительных сооружений на новой и старой границах с обязательной организацией горячего питания и оплатой труда. Опять же ваша задача обеспечить порядок на объектах строительства и выявлять клеветников, которые могут начать агитацию, порочащую Советский строй. Наш народ должен знать, что этим летом ему придется напрячься, чтобы следующей весной заслуженно получить отдых и бесплатное питание в дружеском Узбекистане!

Далее, товарищ Сергеев предложил усилить подчиненные его управлению подразделения за счет увеличения их численности, вооружения автоматическими винтовками и пистолет-пулеметами, ручными и станковыми пулеметами, грузовым транспортом с установленными в них зенитными установками и даже танками. — видя эффект от своих слов на удивленных лицах сотрудников НКВД, Пономаренко довольно продолжил — Да, да, танками! И я, обдумав его доводы, согласился с ними — вы находитесь на границе и разные банды из поляков до сих пор скрываются в лесах. Бронетехника снизит в несколько раз потери личного состава, а жизни советских людей для Партии дороже всего на свете. Потому не только Брестская область получит усиление для борьбы с польскими бандами, но и управления остальных областей смогут эффективнее противостоять произволу банд-формирований.

Товарищ Сергеев еще и изобретатель! Он подал заявку на изготовление мобильных бронеколпаков, оснащенных пулеметами. Первый образец будет изготовлен по чертежам товарища Сергеева и опробован на полигоне. Производство таких бронеколпаков мы сможем освоить здесь, в Минске. В случае эффективности данного передвижного ДОТа, я буду ходатайствовать перед товарищем наркомом республики о награждении начальника управления НКВД по Брестской области званием «Заслуженный работник НКВД». Часть сотрудников вашего наркомата уже представлена в апреле к этому званию.

Нарком после окончания речи партийного боса остановил свой взгляд на виновнике:

— Товарищ Сергеев! Объясните причину вашего рапорта о необходимости закупок у наших союзников их зенитных орудий, в частности двадцати-миллиметровых, тридцати-миллиметровых и восемьдесят восьми-миллиметровых зенитных пушек, пулеметов и даже полугусеничных бронетранспортеров? У меня и моих заместителей закралось сомнение в вашей уверенности в силе советского вооружения.

Я вскочил и собрался с мыслями:

— Товарищ нарком! В любой стране мира есть свои сильные и слабые стороны производимого вооружения. Так, к примеру, достоинства наших автоматических винтовок очень высоки и те же немцы уступают нашей стране, так как у них производят устаревшие карабины. Но нужно трезво оценивать тот факт, что наша молодая страна, потеряв кучу времени на гражданскую войну, не в состоянии выпускать все самое лучшее во всех отраслях экономики. Если запрошенное мною вооружение докажет эффективность, то может быть после его изучения мы сможем производить подобное вооружение. А насчет броневиков: ну нет сейчас у нас бронированного транспорта для перевозки пехоты. Почему бы сейчас, пока мы с немцами союзники, не приобрести у них по низкой цене эти броневики. Я считаю, что они в первую очередь потребуются нашим мобильным группам и всем погранотрядам для скорейшей доставки бойцов к месту дислокации бандформирований. По крайней мере, от пуль этот транспорт защищен и гусеницы позволят передвигаться по нашему бездорожью. Не знаю как армейцам, но эта техника частям НКВД просто необходима. И дело не в стране изготовления, я уверен, что и наши заводы смогут производить подобную технику, со временем после ввода новых заводов.

Пономаренко понял, что пора придти на помощь своему протеже и добавил:

— Товарищ Цанава, предлагаю совместно обосновать закупки оборудования у Германии перед ЦК и необходимость производства после опробования закупленного перед товарищем народным комиссаром вооружения СССР.

Я едва заметно выдохнул. Уж кому как не мне знать, что в 1939 и 1940 годах советская делегация посещала Германию и выбирала образцы военной техники. Первую делегацию возглавлял И. Ф. Тевосян, нарком судостроения, вторую — А. С. Яковлев, замнаркома авиационной промышленности. Среди приобретённой в Германии военной техники были боевые самолёты, артсистемы, зенитки, лёгкие танки и даже недостроенный крейсер «Лютцов». Также были закуплены корабельные катапульты для самолётов, чертежи дизельных двигателей и производственная документация на строительство подлодок. Летом 1940 года на НИБТ полигон в Кубинке в РИ поступил немецкий Pz.Kpfw.III Ausf.G, закупленный в рамках советско-германского торгового соглашения, советские специалисты тогда получили редкую возможность провести всесторонние испытания боевой машины потенциального противника. На полигоне Pz.Kpfw.III прошёл серию сравнительных испытаний с Т-34 и БТ-7. Результаты шокировали: машина показала скорость в 69,7 км/ч на шоссе — выше, чем у БТ-7 на гусеницах, и значительно выше, чем у Т-34. Такой показатель обеспечивался 10-ступенчатой коробкой передач Maybach, однако высокая скорость могла быстро разрушать резиновые бандажи катков, поэтому немцы ограничивали её до 40 км/ч. Интересно, что сами немцы эту коробку признали неудобной и на следующих версиях вернулись к 6-ступенчатому варианту. Был отмечен и высокий комфорт экипажа. Просторное боевое отделение, хорошая видимость, развитая внутренняя и внешняя связь, а главное — наличие пятого члена экипажа, позволявшее командиру сосредоточиться исключительно на управлении боем. Немецкий танк удивил и плавностью хода. Подвеска позволяла вести огонь с меньшими колебаниями корпуса — в отличие от Т-34 с пружинной подвеской Кристи, сильно раскачивающейся на ходу. Это повышало точность стрельбы с коротких остановок. Не менее впечатляющим оказалось качество брони. Испытания в Кубинке показали, что 45-мм советская противотанковая пушка образца 1937 года не пробивала броню с дистанции более 300 м. Некоторые выстрелы с 400 м пробили броню только дважды из пяти, при условии попадания под углом не более 30 градусов.

В свете таких данных руководство ГАБТУ и наркомата обороны выступило с предложением: отказаться от некоторых существующих решений и внедрить в советские танки заимствованные у немцев узлы и компоненты. Федоренко, возглавивший АБТУ, в сентябре 1940 года направил доклад Ворошилову, где предлагал включить в проектирование новых танков: командирскую башенку с круговым обзором, эвакуационные люки иной конструкции, улучшенную схему охлаждения КПП по образцу немецкой, компоновку с отделением топливной системы от боевого отделения, новое размещение радиостанции

Позже, в октябре, АБТУ КА пересмотрело тактико-технические требования. Уже в ноябре маршал Тимошенко доложил Ворошилову о предложениях, среди которых: освободить командира танка от функций заряжающего или наводчика, установить командирские башенки, модернизировать радиосвязь (заменить громоздкие микрофоны на ларингофоны), улучшить обзор механика-водителя, снизить усилия на органах управления, перейти на индивидуальную торсионную подвеску, рассмотреть установку планетарной трансмиссии. Жаль, что Ворошилов к предложениям Тимошенко так и не прислушался.

* * *

Председатель КПК (комиссии партийного контроля) при ЦК ВКП(б), член Экономического Совета при СНК СССР, член Бюро СНК СССР, председатель Совета Союза (одна из двух равноправных палат Верховного Совета СССР) Андреев, прочитав доставленные самолетом предложения своего протеже, вызвал его в Москву.

Когда Пономаренко вошел в кабинет, Андреев указал ему на стул у приставного стола для совещаний и сам сел за этот стол напротив:

— Давай, рассказывай, что ты там затеял с отправкой в Узбекистан для оздоровления практически всего населения своей республики окромя мужчин. Да еще и согласие Юсупова заранее получил. Меня уже Хозяин сегодня спросил между делом, мол что еще за запланированная тобой массовая отправка населения с западной границы в следующем году.

Пономаренко, к тому времени разложивший предложения Сергеева «по полочкам», принялся пояснять.

Андрей Андреевич, прикрыв глаза, пытался найти слабые места в доводах своего протеже и пока не находил. В случае войны население республики обязательно пострадает и объяснение эвакуации заботой о оздоровлении населения было хоть и авантюрой, но продуманной авантюрой. Вот только как быть с населением Украины, Прибалтики? Война затронет не только Белоруссию. Андреев был реалистом и держал в руках возжи политической разведки. Вот только Хозяин был абсолютно уверен в том, что войны еще несколько лет не будет, полностью положившись на свое окружение, которое из-за страха боялось говорить правду и вычеркивало из разведсводок опасения начальников разведки погранотрядов и отделов НКВД.

К концу 30-х годов Сталин стал опасаться, как бы обновлённый партаппарат не перехватил у него власть. А полностью доверять спецслужбам он уже не мог. Вождь остро нуждался в квалифицированном партийном контроле, который бы не подчинялся ни органам внутренних дел, ни госбезопасности и напрямую замыкался бы на Сталина. А тут вождь мог довериться только Андрееву.

Сталин не случайно ставку сделал на Андреева. С одной стороны, Андреев хотя бы из-за своего здоровья уже не мог претендовать на лидерство. Поэтому Сталин мог не опасаться, что Андреев рано или поздно его подсидит. А с другой стороны, Андреев за долгое время работы в аппарате накопил много разной информации о партийных функционерах высшего и среднего звена. Он знал, кто чем дышал в 20-е и 30-е годы (Кстати, когда в апреле 1939 года в стал вопрос о снятии Ежова, именно Андреев выступил с резкой речью, предъявив ряд обвинений лично Сталину. «Чего ты смотрел? — упрекал Андреев вождя. — Тебе же говорили, смотри. Зачем Ежова взял в заместители? Я же тебе говорил: не бери его, а ты взял»).

В общем, в конце 1939 года Сталин утвердил Андреева председателем Комитета партконтроля при ЦК, одновременно оставив его ещё и секретарём ЦК. Но это была верхушка айсберга. Лишь единицы знали, что главным делом для Андреева продолжали оставаться прежде всего партийная контрразведка и работа с агентами нашего влияния, которые занимали большие посты в странах Запада. При этом его деятельность оставалась малоизвестной, а сам он долгое время не занимал официальных постов в разведке. Одним из аспектов его деятельности было курирование зарубежных сетей Коминтерна. Андреев поддерживал контакты с советскими агентами за рубежом. Например, весной 1938 года, когда у чекистов возникли подозрения в том, что Рихард Зорге из Японии передавал дезинформацию, Андреев по своим каналам сделал всё, чтобы спасти агента от гибели. Он не разрешил Зорге покинуть Японию и вернуться в Москву, при этом сохранив в тайне его причастность к политической разведке.